шо нового

проза

Форумы портала

Жду.

Даниил Зенкин
  • автор: Даниил Зенкин
  • e-mail: zdaniil32@gmail.com

Дождь идёт. Мне влом встать с дивана и подойти к окну, поэтому просто по звуку определяю. Мне кажется, самое интересное человеческое чувство - это чувство ожидания. Когда живёшь, занимаешься своими обычными делами, но в каждое из них вкладываешь особенный смысл. Думается, как будто прямо сейчас чуть-чуть еще подожду, домою посуду и пойду на остановку трамвай до вокзала ждать. А он увезёт в неизвестность, всё такое, лирика, романтика, отсылки к произведениям, которые ты не читал, минималистические рисунки...
Наверное, чувство ожидания такое приятное, потому что часто то, чего мы ждём, нам даётся не очень легко. Если Вы когда-нибудь копили деньги, Вы меня понимаете. Нужно иметь большую силу воли, чтоб не тратиться зря. И оно, кстати говоря, того стоит.

опубликовано: 15:00/30.10.2016

Форумы портала

вчителя нашої юні

  • автор: Verbicky
  • e-mail: sirotenko41@mail.ru

Вчителька нашої юні

Мені вже 75. Закінчив школу в 1958. Але щороку на день вчителя я і мої однокласники вітаємо зі святом нашу класну керівницю Клару Іллівну Калиту, яку ми люблячи, до сих пір називаємо «Матусею Дюймовочкою». Ось і нині, зателефонувавши їй в 11 ранку я був дев'ятим. Привітали три однокласника, що живуть ще в Чернігові (інших наших однокласників, які залишилися в Чернігові. Зжер рак після Чорнобиля). Привітали колишні її учні з Австрії, Бельгії, Німеччини, Італії, Росії та США. Адже після того, як впала Держава нашого Дитинства і нас викинуло в штормове море Незалежності, втративши роботу і не маючи перспектив на Батьківщині, виїхали мої однокласники туди, де могли реалізувати себе. Дзвінки до Дюймовочки залишаються тепер єдиною ниточкою, що зв'язує їх з Країною Дитинства ...
Я технар. Свого часу впроваджуючи свої розробки по облаштуванню безвідходної переробки сільськогосподарської сировини в колгоспах і радгоспах, облітав-об'їздив весь Союз від Калінінграду до Петропавловськ-Камчатського. Коли Союзу не стало, поставив ще з десяток своїх безвідходних комплексів в Україні. Коли ж Нічна Конституція поховала колективну і Радянську власність на землю, тільки викладав у вузах, а вийшовши на пенсію, згадав, що мої предки до п'ятого коліна стояли біля витоків української літератури. Ось і пишу книги про світочів моєї Батьківщини, повертаю їх імена наступним поколінням. Але ж серед тих світочів є і наші сучасники і не тільки я пишу про них. Ось зараз у Чернігові в музеї Коцюбинського відбудеться презентація книги Лариси Іванівни Григор'євої про мого друга-однокласника: "Святослав Хрикін - безкорисливе служіння поезії і поетам». Але ж і для нього Клара Іллівна була улюбленою вчителькою! Слава був моїм найкращим другом. Та й половині наших однокласників, починаючи з Валери Панченко і закінчуючи моєю шкільною любов'ю Зоєю Єрмак, він теж був кращим другом. Він включив колись мої студентські вірші в свій величезний том «Антологія Чернігівських російськомовних поетів».«Мамочка Дюймовочка» не один рік підколювала мене цими віршами, та й Славі дорікала за те, що він із сотні віршів вибрав саме ці!Не я розповів про Славу. Так хоч про нашу улюблену «Матусю Дюймовочку» розповім трохи.
Зараз ті, хто ще живий з нашого покоління люблять говорити, що в наші часи були зовсім інші школи, інші вчителі та й учні були інші. Мовляв, тоді у нас школа була - сім'я, а вчителі замінювали батьків. Не вірте цьому. У всі часи, та й зараз, школа трималася і тримається на особистості. Саме так Особистістю і є (трохи не написав була) наша «Мамочка Дюймовочка» - Клара Іллівна Калита.
Ні, вона не була моєю першою вчителькою. Мене бабуся віддала в російську школу №3, хоча поруч з
нашим будинком була українська школа №4, в яку ходила майже вся Лісковиця. Але Лісковиця в ті часи була бандитським районом. За часів мого Дитинства і Юності, вечорами з іншого району сюди ніхто не заходив. Якщо ж хлопець чи то з Котів, чи з Кавказу, або Бобровиці, проводжав сюди дівчину, то добре, якщо додому його відпускали тільки без штанів. Іноді повертався в одних мештах! Бабуся не хотіла, щоб я вчився в компанії бандитів, ось і віддала в школу №3, яка до того ж перебувала поруч зі школою сліпих, де вона працювала вихователькою. Добирались ми до школи через руїни центру міста. Руїни ці були ще кілька років, і наших старшокласників майже щосуботи під керівництвом завуча водили їх розчищати від уламків та сміття. Згодом там піднялися оновлені довоєнні п'ятиповерхівки.
Подивіться на фото мого 2-го класу (я в наполеонівської позі поруч з завучкою) Класні керівники мінялись чи не щоквартально, тому ми їх і не пам’ятаємо.Провчився я в цій школі 7 років, а в 1956, році 300-річчя Переяславської ради, нашу стару школу зробили Будинком Піонерів, а нас усіх перевели в нову, величезну школу, в якій нас, восьмикласників, виявилося більше 300 чоловік. Ця школа об'єднала нашу 3-ю, жіночу 2-ю і 16 школи. Класи у нас були по 40 чоловік. Вперше ми стали вчитися разом з дівчатами. У старій школі я вчився ні добре, ні погано. Література, фізика, хімія і історія давалися легко, а ось всі ці математики - не лізли в голову. Та й не тільки мені - всім однокласникам. Ми навіть імені того нашого старого вчителя математики не пам'ятаємо. Від нього залишилося тільки «А Мачта злиться і скрипить». Але ось перейшли в нову школу, в новий клас з наполовину новим колективом. Зустріла нас і нова класна керівниця - малюсінька, схожа на казкову Дюймовочку, Клара Іллівна Калита. І ось, коли замість «Мачти» прийшла «Дюймовочка», манюня, яка так цікаво розкривала самі нудні формули, математика стала нашим улюбленим предметом. Клара Іллівна вчилася в Чернігівському учительському інституті, коли там викладав і мій батько. І зараз Дюймовочка згадує його, «молодого красеня з ревнивою дружиною (моя мачуха), типово російською красунею, схожою на нинішню Анну Курнікову». Моя бабуся, сама педагог, швидко подружилася з Дюймовочкою. Ми навіть в комуналку до неї приходили. Не приховую, я був серед її улюбленців. Може, саме завдяки Кларі Іллівні, де б я не викладав, у мене також були улюбленці - талановиті хлопці, в яких я вкладав душу. Я до сих пір пам'ятаю, як на випускному іспиті мені попалося вписати піраміду в кулю. У мене астигматизм, тому не виходить у мене креслення. Возився я з тими кулею і пірамідою довго, піт лився струмком. І ось, коли комісія поріділа і стала дрімати, до мене підскочила наша Дюймовочка з еластиком. Швиденько витерала всю мою мазанину і двома вправними рухами вписала піраміду в кулю. Я отримав п'ятірку! Кому ж як не мені, розповісти про неї!
Народилася наша Дюймовочка в селищі Синьова, розташованому на мальовничому березі річечки Величка. Ні батько, ні матір не були місцевими жителями. Мати естонка Лідія Корт до революції жила в Петербурзі, неподалік від Фінської вокзалу. Служила ключницею в будинку у якихось адвокатів. Розповідала дітям, як бачила знаменитий виступ Леніна з величезного, зеленого, як жаба, броньовика. Була і на одному з виступів Сталіна. Якщо на виступи Леніна народ валом валив, то Сталін тоді не викликав інтересу. Коли її мама запитала сусіда, хто це виступає, той зневажливо відмахнувся - «якийсь рудий грузин». Про що він говорив, вона так і не зрозуміла. Російська мова для нього явно була не своєю і зрозуміти його було так само важко, як нині грузина Міху Саакашвілі, коли вони сперечається з вірменином Аваковим.
Мати її тоді зустрічалася з молоденьким солдатиком-естонцем. Збиралися обвінчатися. Він частенько залишався у неї на ніч. Вона завагітніла. Але тут трапилася лютнева революція і її солдатика кудись відіслали. А потім гримнув жовтневий переворот і її господарі теж зникли. У будинку оселилися анархісти. У Синьові жила її старша сестра. Вона була одружена з мірошником. Жили заможно. Її шість дітей ніколи не були голодними. Ось і написала Лідія сестрі. Розповіла, що скоро народжувати, а живе разом з бандитами-революціонерами. Так і дивись, що увірвуться по п'янці вночі і приб'ють. Через тиждень приїхав сестрин мірошник в критому возі і перевіз вагітну до себе. У селі Синьова тоді було дві з половиною тисячі жителів (зараз там залишилося всього 18). Все сіяли хліби, так що у мірошника завжди була робота і Лідині руки не виявилися зайвими. Тут в селі вона народила синочка Костю. Через кілька років, коли закінчилася громадянська війна, в селище прибився і майбутній Кларин батько Ілля Степанович Антонов. Ілля був кулеметником у самого Василя Чапаєва, з яким служив ще в царській армії. У Громадянську втратив руку. У Синьові став працювати в інвалідній артілі шевцем, а мати стала заробляти кравчинею. Сім'ю проминула коса розкуркулення, бо незадовго перед цим під час повені знесло млин, а мельник, не витримавши такої біди, помер від гарячки. Що ж, раніше мірошник був годувальником величезної сім'ї, тепер годувальником став Кларин батько. Втім, Клари ще й у проекті не було. . У 1924 народилася донька Зіна, а 23 грудня 1928 народилася і Клара. Дітей , як і старшого сина, хрестили в старовинній Тихвінської церкви села. Та церква стоїть і зараз. Тільки нікому за нею доглядати. Ті 18 чоловік, що живуть ще в Синьова, самі потребують догляду…
Ілля Степанович всиновив Костю, надав йому можливість вчитися після школи в педагогічному інституті в Калініні (тепер Твер). На жаль, закінчити його Колі не довелося. У 1936 Іллю Степановича вбили. У міліції в цей час нове начальство відправляло на розстріл старе і розслідуванням вбивства соратника Василя Чапаєва займатися було нікому. Після загибелі батька Костя став годувальником матері і двох малолітніх сестер. Слава богу, у старшої сестри матері діти виросли і вже самі були в змозі прогодувати її сім’ю. Костя влаштувався працювати вчителем початкових класів. Характер мав незалежний, йоржистий. За 5 років поміняв 5 селищ і всюди з ним переїжджала мати з двома його сестрами. Перед самою війною він учителював у селі Гірка, того ж Снопківська району. Одружився на молоденькій латишці Ліді Лимич, яка працювала друкаркою в сільраді. У них народився син, якого назвали Валерієм. У цих Горках і застала їх війна. Її канонада стала чутна в селі вже в серпні, коли німці 10 серпня захопили Стару Русу. За наказом Ставки, наші 12 серпня, силами в складі 11, 27, 34 і 48 армій зробили контрудар, метою якого було оточити німецькі армії під Старою Русою. Клара Іллівна розповідала про перших німецьких військовополонених, яких везли в машинах повз їхні будинки. Молоденькі солдатики, не перелякані, а просто втомлені, що все ж знаходили в собі сили, щоб загравати з місцевими дівчатами. Наші солдати тоді ставилися до них доброзичливо. Ділилися сухарями і окропом. А потім полонених перестали провозити. Всі машини йшли в одну сторону - на Стару Русу. Йшли, вщент набиті нашими солдатами. А через кілька днів назад пішли вже криті машини з пораненими. Під Старою Русою почалася м'ясорубка. Щоб запобігти оточенню своїх військ, німецький головнокомандувач групою «Північ», генерал-фельдмаршал фон Лееб (до речі, це він здав без бою в липні 1944 Львів Коневу) змушений був кинути на Стару Руссу моторизовані дивізію СС «Мертва голова», потім механізований корпус фон Манштейна і авіакорпус фон Ріхтгхофена. Як бачите, проти наших командирів, які висунулися в розстрільні тридцять сьомі, воювали добре навчені потомствені військові. Манштейн відкинув найсильнішу в нашій угрупованню 34 армію разом з 11 армією далеко на Схід і фронт наблизився до Гірки.
Коли німці наблизилися, Костя прийняв рішення евакуюватися. Він був учителем, єдиним годувальником у родині і за сталінськими законами не підлягав мобілізації. Однак до нього в школу приїхала знайома по Калініну - Ліза Чайкіна, що стала потім знаменитої партизанкою, а тоді була секретарем Пенівського райкому комсомолу. Ліза стала соромити, що він сидить вдома, коли вся країна воює. Вона і сестру його Зіну загітувала написати заяву про вступ до партизанського загону, після чого та була спрямована на курси підготовки медсестер в Ярославль. Костю теж відправили на командирські курси в Ярославль. Під Ярославлем, в селищі Волгостроя, у Кості були однокурсниці по Калінінському педінституту. Ось він і вирішив евакуювати туди сімейство. Купив великий і маленький ящики зі свіжої липи. Забив і освіжував свиню. Засипав свіжину сіллю і обклавши кропивою, упакував - м'ясо у великій, сало - в маленький ящики. Підводою за добу розбитими грунтовими дорогами вони доїхали до станції Пено. Тут загрузилися в товарний вагон, яким вони і доїхали до Калініна. Звідти пароплавом попливли до Ярославля. Пливли в світлий час доби, пристаючи на ніч до берега. На першій же зупинці виявили, що залишили ящики зі свининою на пристані в Калініні. Матері стало погано. Братова не могла залишити немовля. Ось і довелося 12-річній Кларі місячної ночі повертатися берегом Волги до тієї пристані. Великий ящик вона ледве могла підняти, тому заховала його в кущах, а ось 8 кілограмовий з салом потягла, і до ранку, якраз перед відплиттям пароплава, дотягла на пристань. Потім благополучно допливли до селища Волгостроя і оселилися у знайомих Кості. Через кілька днів Клара з двома Костіними однокурсницями сіли на пароплав і попливли до тієї пристані. Вони знайшли в кущах цей ящик зі свининою в цілості й схоронності. Цілий рік вони по малюсінькому шматочку ласували тієї солониною… ...
Зіна після закінчення мед сестринських курсів була направлена на практику до військового госпіталю, де повинна була допомагати хірургам. На першій же операції при вигляді крові вона втратила свідомість. Завідуюча госпіталем пожаліла 17-річну дівчинку. Вона сказала, що медсестрою в партизанському загоні вона загине, не принісши нікому користі. Видала Зіні довідку про непридатність до служби в операційних госпіталів і відправила у розподільний пункт в Калініні. Приїхала 17-річна Зіна в Калінін. До цього з нею завжди хтось був. Спочатку брат, потім супроводжуючі. У чужому Калініні виявилася одна. Спробувала знайти той розподільний пункт, але кого не питала - не мали поняття. Півдня проблукавши, вона сіла на лавочку і гірко заплакала. Це зараз на таких ніхто не зверне уваги. Тоді люди були співчутливіше. До неї підійшов військовий і став розпитувати, чому вона плаче. Зіна все розповіла йому і про курси, і про ту непритомність, і про сім'ю у Волгострої і про те, що не може знайти розподільний пункт, де повинна стати на облік. Військовий відвів її в той розподільний пункт, допоміг оформити реєстрацію і на його прохання воєнком видав їй направлення на оборонний завод в Волгострої. Після чого той військовий пішов у своїх справах. Вона навіть імені його не спитала…
Попливла вона пароплавом в той Волгострой. Клара з матір'ю як раз вийшли до пристані, сподіваючись побачити знайомих і дізнатися новини. А тут, замість тих очікуваних знайомих, з пароплава сходить Зіна Радість возз'єднаної сім'ї затьмарив тільки прощальний листа, який прийшов від Костянтина. Він шкодував, що не назвали сина Костею і тепер не залишиться його ім'я в сім'ї. Він розумів, що вже ніколи не повернеться. Адже його призначили в лижний загін, який повинні були закинути в глибокий тил. Якщо ви пам'ятаєте, в такому ж розвідувально-диверсійний загоні була і Зоя Космодем'янська. Це була вірна смерть. Цей лист, написаний 22 лютого 1942, був останнім.Останньою звістка його і про нього...
В ті часи, куди б не переїжджали люди, протягом тижня вони повинні були зареєструватися, а діти піти в школу або дитячий садок (ясла). При цьому скрізь після реєстраціі дітей годували манною кашею. Знаєте, я ж теж з того часу. Правда, ми з бабусею нікуди не евакуювалися, а залишилися в рідному Чернігові, що коштувало життя моїй матері-студентці, коли я ще був немовлям. У мене з того часу залишився в пам'яті божественний смак тієї манної кашію Нею нас годували і в яслах, і в дитячому садку. Адже німці не чіпали радянську інфраструктуру - ясла, садки, школи і навіть колгоспи. Тільки ввели німецьку мову. Адже Гітлер не тільки будував, а й побудував розвинений соціалізм для німців!Так і 12 річна Клара на все життя запам'ятала смак тієї манної каші розподільних пунктів і шкільних сніданків. У Волгострої вона відразу пішла в школу. Навчалася, як і брат і сестра до цього, відмінно. Сестра працювала медсестрою на військовому заводі, мати - в колгоспі, братову взяли працювати в військкомат. Валеру віддали спочатку в ясла, а коли підріс - пішов у садок. Але якщо в яслах були добрі нянечки, то в садку було дуже багато дітей, а персонал був не дуже. Проґавили, коли дитина захворіла дифтеритом. А потім хвороби пішли одна за одною. Сестра скликала сімейну раду, адже виникла реальна загроза втратити Костіного сина. Вона сказала Кларі: «Нічого не станеться, якщо ти рік не походиш в школу. Навчання у нас обов'язкове і школа від тебе нікуди не дінеться, а ось Валера може не вижити в дитячому садку ». Клара погодилася і, коли її однокласниці ходили в школу, вона доглядала племінника. Але за пропущений рік таки виходила Валерика, а щоденними прогулянками у Волги так загартувала його, що він більше не хворів, навіть коли всі дітки в садку захворювали…Життя налагоджувалося. Війна пішла вже на Захід. Сестра полюбила машиніста поїзда, який був закріплений за заводом. Був він з українського Чернігова. Звали його Петром Вершиніна.
Вони одружилися і вона стала Вершиніної ... Коли його перевели в Калінін, разом з ними переїхали в Калінін і мати з Кларою. Костіна дружина забрала Валеру і перевелася в Ризький військкомат. Через рік вийшла заміж, змінила прізвище своє і сина і обірвала всі зв'язки з «російськими утриманцями», залишаючи без відповіді всі листи. Коли мати постаріла, Клара з величезними труднощами дізналася через військовий архів її координати і таки домоглася за допомогою військкомату, в який та перевелася, підтвердження, що Костя загинув на війні. Завдяки цьому мати змогла отримувати пенсію за загиблого сина. Про Валерія їм вдалося дізнатися тільки те, що він поступив і закінчив Читинське військове училище, став офіцером і служив десь на Далекому Сході. Послали йому лист, за вказаною в училищі адресою. Він не відповів. Вирішили, що мати налаштувала його проти «утриманців», якими вона їх вважала і більше не нав'язувалися. Клару втішала думка, що вона його тоді виходила. А від добра добра не чекають ...
У Калініні Клара з відзнакою закінчила школу і навіть змогла вступити до Тимірязєвської сільськогосподарської академії. На жаль, можливості їхати в Москву вчитися у неї не було. Довелося перевестися в Калінінський педінститут. Навчалася і там на відмінно. У 1947 Вершинін демобілізувався і переїхав з дружиною на батьківщину до Чернігова. Він і там влаштувався машіністром на залізниці, Зіна - медсестрою в міській лікарні. Клара з матір'ю поїхала разом з ними. Клара не встигла закінчити Калінінський педінститут, а на Чернігівщині педінститут (Союзного значення) був тільки в Ніжині. У самому Чернігові був лише учительський інститут (Республіканського значення), який і закінчила Клара в 1948. В Інституті Клара познайомилася з Женею Калитою, який теж тут вчився і одночасно працював лаборантом. Закінчивши інститут з червоним дипломом, вона розраховувала залишитися в Чернігові, та комісія так не вважала. Там вирішили, раз вона приїхала з Росії і ще погано знає українську мову, то і розподілити її потрібно в сільську школу на Миколаївщині, де російськомовне населення ...
Що ж, приїхала молода випускниця, вже не Клара, а Клара Іллівна, в те село. Мати залишилася в Чернігові в Зініній сім'ї. Клара Іллівна все життя жила з сім'єю, а тут виявилася одна серед чужих, незнайомих людей. Вперше задепрессовала. Але тут в жовтні 1948 несподівано до них приїхав з Чернігова той Женя, вірніше Євген Григорович Калита. Він довго не тягнув, а відразу запропонував їй руку і серце. Вони одружилися і вона, як законна дружина, переїхала з ним до Чернігова. Він вже працював асистентом в Чернігівському учительському. 1 жовтня 1949 у них народився син Юрій. Євген вступив на заочне відділення Ніжинського педагогічного інституту, закінчивши яке вступив до аспірантури при педінституті, достроково написав і захистив дисертацію. Після аспірантури продовжував працювати в Чернігівському учительському спочатку викладачем, а після захисту дисертації - старшим викладачем. Отримавши кандидатський диплом, став доцентом. Клара Іллівна в цей час вителювала в школі, а син був у дитячому садку. У садочках тоді було багато дітей, по 40 в групі на одного вихователя. Ось і не догледіли за Юрком. Взимку застудився, застуда перейшла в пневмонію і 4 лютого 1954 він помер. З депресії Клару Іллівну вивело тільки народження 27 лютого 1955 дочки Оленки. Але тільки закінчилася декретна відпустка, як дочку довелося віддати в ясла, а самій піти в школу. Правда, тепер це була вже нова, величезна наша школа і вона стала матусею для нашого класу. З нами була вона більше, ніж з рідною донькою, яка росла там, в яслах, потім в садку, потім в школі. Росла вона незалежною, йоржистою, як колись її вуйко Костя. Розумом же пішла в батька. З медаллю закінчила школу, поступила і з червоним дипломом закінчила Київський політехнічний інститут. Розподілилася в якусь Чернігівську закритий поштову скриньку Союзного підпорядкування ...
Євген Григорович в цей час створив в Чернігівському учительському інституті загальнотехнічний факультет і став його деканом. У Чернігові в ці часи вставали до ладу капроновий завод і камвольно-суконний комбінат, завод силікатної цегли, запрацював на повну потужність ремзавод, почалося будівництво величезного радіозаводу. Місту знадобилися інженерні кадри. Євген Григорович став пробивати ідею створення в Чернігові технічного вузу. Такі питання вирішувалися не в Чернігові і навіть не в Києві, а в Москві. З величезними труднощами, пробив він в Москві створення філії Політехнічного інституту. Спочатку для цієї філії через обком партії пробив колишній будинок губернатора на Валу (зараз там музей Тарновського) див.фото.
1 вересня 1960 філія Київського політехнічного інституту в Чернігові відкрив свої двері 175 студентам. Власне кажучи, загальнотехнічний факультет Чернігівського учительського інституту, з 20 викладачами на чолі з деканом Євгеном Григоровичем Калитою, просто поміняв будівлю і господаря. Тепер вже Євген Григорович узявся за створення повноцінного філії. Він через Кабмін України пробив, щоб Міністерство вищої і середньої освіти УРСР видало наказ про організацію з 1.09.1965 Чернігівського філіалу Київського політехнічного інституту в складі трьох факультетів -Механічні, технологічного і загальнотехнічного з контингентом студентів в 1100 чоловік, директором якого він і став.
Але Євгену Григоровичу цього було мало. Адже він мріяв нема про філії, а про інститут, який міг би забезпечити розрісся Чернігів потрібними кадрами. Потрібними Чернігівщині, а не тими, які порекомендує Київ. Ідея хороша і потрібна. Але спробуй втілити її в життя в нашому забюрократизована суспільстві! Втілення такої ідеї може перевернути все твоє життя, може навіть коштувати цьому житті! Так сталося і з Євгеном Григоровичем ...
Я, та й всі мої однокласники, коли приїжджаємо до Чернігова, завжди зв'язуємося з «матусі Дюймовочкою». Дзвонимо їй зі своїх далеких далей на свята. Адже для нас вона світло того далекого, щасливого Дитинства. Це зараз воно нам всім здається щасливим. Як їй здається щасливим життя з чоловіком. Насправді ми всі знаємо, що труднощі і нервування на роботі завжди відображаються на сім'ї. Це, поки чоловік був рядовим викладачем учительського інституту і вони жили в комуналці, все було добре. Але ось почалася боротьба спочатку за факультет, потім за філію, потім за вуз. Почалися нескінченні поїздки в Київ і Москву. Отримали окрему квартиру. Тепер тут вирішувалися з потрібними людьми потрібні питання. Як завжди, в ті і нинішні часи - за чаркою горілки. Чоловік став злим і дратівливим. Дочка працювала на закритому підприємстві і додому приходила тільки спати. Наскільки я знаю, в ті часи у нас якраз почалися роботи над психотропною зброєю. Через кілька років роботи Олена раптом втратила сон. Взагалі не могла заснути. Звільнилася з роботи, але все одно не могла спати. Кращі лікарі нічого не могли знайти. Що ж. Таке буває. Ми читаємо в газетах про людей, які не сплять десятиліттями і нічого з ними поганого не відбувається. Але Клару Іллівну переконали віддати дочку в психіатричну лікарню до знайомих лікарів. Вона там могла вільно виходити в місто (їй дали ключі). Але спілкування з божевільними, решітки на вікнах - тільки посилили депресію. Потрібно сказати, що в таких випадках є один вірний народний засіб. У моєї матері було те ж саме. Вона вступила до медінституту. Коли була на практиці в морзі, один патологоанатом препарував перед студентами свіжий труп з ще не застиглої повністю кров'ю, а другий в цей час жер бутерброд з ковбасою. Мати від такого видовища знепритомніла, а потім взагалі не могла спати. Старий лікар Коломацький, знайомий бабусі ще за дореволюційних часів, сказав їй, що це пройде після вагітності і народження дитини. Поки ж варто використовувати нічний час для навчання. Бабуся перевела мати в Чернігівський учительський. Завдяки безсонню, мати вчилася краще за інших. Коли ж завагітніла і народила мене, психіка повністю налагодилася. У Дочки Клари Іллівни також, після народження сина Діми, все начебто налагодилося. Але потім почалися неприємності у батька і у неї на роботі. Безсоння з депресією повернулися. Так і випала вона на той світ молодою ...
Це не могло не відбитися на здоров'ї і Клари Іллівни, і Євгена Григоровича. А тут ще неприємності зі створенням Технічного інституту. Калита поки міг, всіма правдами і неправдами вибивав кошти на будівництво нових корпусів і гуртожитків для студентів, поки ще філії КПІ, хоча все це розраховувалося вже не на філію, а на новий інститут.
Але ось помер Брежнєв. Потім Андропов, потім Черненко. З кожним новим вождем приходили нові люди, з якими потрібно було вирішувати питання кожен раз по новому. Якщо раніше всі питання вирішувалися за чаркою горілки або коньяку, то з початком горбачовської перебудови вони взагалі перестали вирішуватися. Чергова відмова у фінансуванні і заява Міністерства про те, що стало актуальним питання не про відкриття нових вузів, а про оптимізацію вищої освіти і закриття філій Київських вузів, в тому числі і Чернігівської філії КПІ, привели до того, що 7 квітня 1985 Євген Григорович помер від обширного інфаркту і Клара Іллівна залишилась сама ...
Коли я приїжджав зі Львова до Чернігова, я завжди зупинявся у свого інститутського побратима Борі Піонтковського. Його квартира спочатку проспекту Рокоссовського, який починається навпроти національного технічного університету. Я часто ходив повз тих корпусів до нашої однокласниці Раї Рибаченко. І завжди різало серце те, що немає ні на одному корпусі пам'ятної дошки з ім'ям засновника цього інституту, який віддав йому життя - Євгена Григоровича Калити!
Знаєте, комусь доля дає життя легке і багате. Ні нашому, ні Клари Іллівни поколінням таке Життя не дісталося. Ми жили важко, боляче, гірко і ... щасливо. Ми творили Добро, не розраховуючи на подяку. Але це була наше Життя і ми можемо, на відміну від нинішніх, пишатися цим Життям. Звичайно, у кожного з нас є моменти, які хочеться забути і я навіть примудряюся не пам'ятати їх. Але зате у нас більше було того, що ніколи не забудемо. Ось і ми,однокласники, все життя пам'ятаємо нашу «Матусю Дюймовочку» Клару Іллівну Калиту, яка вивела нас у Велику Життя! А чи пам'ятаєте Ви своїх вчителів, телефонуєта їм, зігріваєте теплим словом їх самотню старість?
К.т.н.Володимир Сиротенко (Вербицький)
Правнук автора перших рядків «Ще не вмерли України ні слава , ні воля, ще нам браття молодії усміхнеться доля» столбового дворянина Російської Імперії, Чернігівчанина Миколи Андрійовича Вербицького-Антіоха

опубликовано: 21:16/27.10.2016

Форумы портала

НЕКСТМОДЕРНІЗМ В ДЕТАЛЯХ

Микола Істин
  • автор: Микола Істин
  • e-mail: mykola.istyn@gmail.com

Що таке некстмодернізм ? Це питання мені задають часто. Даю відповідь :
Некстмодернізм в моїй творчості виник на основі таких ознак модернізму як соціальне бунтарство, обстоювання права особистості бути вільною, та послуговування довільною і експериментальною формою поезії, прози, та есеїстики. В своїх творах вибудовую альтернативний світогляд по відношенню до загальноприйнятого раціонального суспільно-державного устрою двадцятого і двадцять першого століття, та його відображення в класичній літературі, філософська складова якої виявилася далекою від досконалості, а в чомусь тупиковою. Я відмовився від ірраціональності, що була властива модернізму в двадцятому столітті, і не пішов постмодерністським шляхом, що з'явився на зміну модернізму як черговий світоглядно-мистецький напрям, який не вів до покращення світу, а зводив літературу і мистецтво загалом до суб'єктивності і іграшковості. Я взяв від постмодернізму лише мистецьку свободу, як простір для творення, трансформації, покращення, розбудови... Моя творчість це вибудовування альтернативної системи цінностей, оновлення, що сприяє розвитку людини, збагаченню її менталітету. Для некстмодернізму я вибрав краще з різних літературних течій, але в основному некстмодернізм - це світоглядний крок вперед з платформи модернізму, це соціальне бунтарство, це творче оновлення, що переходить в якісну форму розвитку особистості, суспільства, країни... Некстмодернізм втілюється в наступних світоглядах і світобудовах розвитку та вдосконалення людського світу, і Всесвіття... В некстмодерних творах філософія всеможливого розвитку на основі добра, всещастя, в гармоніях з оточуючим світом, Всесвітом, Богом...
Одним з зразків некстмодернізму в моїй творчості є повість (з поезіями) "Повстання некстмодернізму".
Для глибокого і всебічного розуміння некстмодернізму варто знайомитися з різними моїми публікаціями, есеями, поезією, прозою, драматургією.

опубликовано: 13:58/13.09.2016

Форумы портала

Чи буде завтра Україна

  • автор: Verbicky
  • e-mail: sirotenko41@mail.ru

Нарешті ненависний всім українським громадянам Яценюк відправлений у відставку. Але та брудна торгівля при його відставці і торгівля за хлібні місця при обранні прем'єром Гройсмана остаточно підірвала довіру до нинішньої «калоліціі» ДЖовіра до Верховної Зради дорівнює 0!. Не буду брехати, мені подобається Вовочка Гройсман, єдиний у цій владі, який заявив, що він єврей і пишається цим! Решта приховують свою національність і, разом з українцями, які зрадили свій народ, стали жидами-іудами. Всі ми бачили, як за 2 роки Яценюк і його Міністри, одні через некомпетентність, інші з корисливих намірів, розвалювали економіку нашої України. Роботу їх 25 грудня парламент оцінив незадовільною. Але тут же частина нардепуків, залежні від Ахметова, Фірташа, Коломойського отримали прочуханку від своїх господарів і, коли прийшов час голосувати за відставку – щезли з залу! Порошенко, розуміючи, що відставка Яценюка вимагатиме негайної зміни уряду і в ньому на самих хлібних місцях можуть виявитись люди Тимошенко, Ляшка і Садового, доручив Гройсману негайно, поки не вистачає голосів, провести голосування. І тут Гройсман допустив політичну помилку. У залі все одно не було голосів. Олігархічні шістки все одно б не порушили наказів своїх босів. Він повинен був раз п'ять ставити питання на голосування і отримати той самий результат, але він би не втратив обличчя, як в той день!
Яценюка немає, його місце зайняв Гройсман, а ось більшість Міністрів Яценюка залишилися на своїх місцях. Мало того, щоб задовольнити апетити Фронту Зрад, кількість віце-прем'єрів довели до 6, хоча в нормальних країнах, більших, ніж Україна, таких всього один! Всю цю братію не призначав Гройсман, не нею йому і управляти! Яких змін в нашому житті можна очікувати, коли нас вже з травня очікує чергове підвищення ціни газу, що завжди супроводжується підвищенням цін на всі товари, а з 1 липня у нас ЖЕКи, які все ж мали хоч якийсь зв'язок з будівельними фірмами, які здали їм свої будинки на обслуговування, будуть замінені ОСББ, а це різке підвищення тарифів на житло без найменших шансів на належне обслуговування! Держава тепер за ваше житло не відповідає. За все відповідаєте ви, не маючи ні фахівців, ні обладнання, ні матеріалів для ремонту. Вам, як в росії, нав’яжуть управителів, які будуть здирати гроші і годувати вас обіцянками ремонтів! Пам'ятайте, колись Єресько, яка курувала програму Tasis по заміні колгоспів та радгоспів ефективним власником, обіцяла, що український фермер нагодує країну краще, ніж ті колгоспи і радгоспи.Це по тій програмі у нічній конституції щезла колективна власність! Колгоспів і радгоспів, які забезпечували Україні щорічний прибуток від експорту сільгосппродукції близько з $3000000 більше немає. Село стало збитковим. Виручка від експорту сільськогосподарської сировини латифундистами осідає в офшорах.
Фермери, які в Горбачовські часи отримували пільгові кредити, техніку, добрива та насіння за пільговими цінами, позбулися всіх цих пільг. Нинішня система оподаткування знищує середнього і дрібного сільгоспвиробника, робить його роботу нерентабельною! І це гордо зветься реформою! Такі ж реформи просуваються в усіх галузях економіки України. Посилаються при цьому на те, що без цих реформ не отримаємо черговий транш від МВФ. Але корупційні скандали останніх років з чиновниками МВФ показали, що олігархи країн, які отримують кредити, підкуповують чиновників і ті висувають для надання кредитів вимоги, вигідні цим олігархам. Візьміть вимогу підвищення тарифів на газ. Навіть школяр знає, що підвищення цін на енергоносії неминуче запустить інфляцію і гіперінфляцію. Саме для виходу з кризи США і країни ЄС домовилися з країнами ОПЕК про зниження цін на нафту і газ а не для провокування кризи російської економіки, яка традиційно тримається на експорті газу і нафти. Скрізь ціна на нафту і газ падає, а у нас росте «на вимогу МВФ» Давайте згадаємо, для чого створювався МВФ провідними країнами світу. За допомогою кредитів вони повинні були перетворити країни, що розвиваються, в постачальників дешевої сировини і робочої сили, а також, затримавши їх промисловий потенціал, забезпечити у них максимальний ринок збуту своєї продукції! Таким чином, підкуп чиновників МВФ не відбивається на загальній стратегії цієї організаціі.Але те, що у нас влада розкрадає ці кредити, навіть МВФ не влаштовує. Адже неможливість повернути кредити це збиток для МВФ. Давши можливість Яценюку і його Кабміну уникнути відповідальності за розбазарювання, крадіжки, привласнення і розвал, Порошенко весь негатив прийняв на себе. Його ретинг довіри вже опустився до 2% і в цьому його випереджає тільки Яценюк з 1% довіри та Калоліція, взагалі з 0%. Брудні справи його Генпрокуратури і СБУ проти Героїв Майдану, добровольців АТО і волонтерів, скоро викличуть до нього почуття ненависті, таке ж, як до Яценюка і почуття огиди, як до Куценко! Закінчиться все це неминучими перевиборами, на яких ні Фронт Зрад ні ББП не пройдуть навіть з використанням адмінресурсу. Новий парламент і новий Президент призначать Ген.прокурором Давида і він посадить всіх нинішніх прокурорів на нари за хабарництво, на їх місце на пару років законтрактує прокурорів і суддів з ЄС і Білорусі, а глава НАБУ, яким буде Касько, забезпечить документально ці посадки!
Але все це буде після того, як народ перестане терпіти ці знущання продажних владоможців. Як жити нині, щоб завтра ще була Україна?
Так, Міністрів Володі Гройсману нав'язала мафія. Прибрати їх він не може. Але зате він може призначати своїх зам. Міністров. А пам'ятайте, про що говорив перший наш Міністр охорони здоров'я хірург-майданівець Олег Мусій? Всім правлять не Міністри, а їх заступники! Ось і думатимуть Міністри, як набити свій гаманець, а їх Заступники, поставлені Гройсманом,будуть вершити Державну політику!
Гройсман сам був віце-прем'єром з питань Житлово-комунального комплексу. Він чудово розбирається в складових тарифів на газ і електрику. Знає навіть про наддешеві насадки на газові пальники директора Теплоцентру Єкимовських, які економлять до 30% газу, знає про його дешеві метанатори, що дозволяють з вуглекислого газу, (відход на спирт-і вин-заводах) і води отримувати дешевий метан, який може замінити природний газ. Не думаю, що він буде кидати народ ліквідацією ЖЕКів і заміною їх на ОСББ. Адже пов'язане з цим підвищення тарифів на обслуговування мешканців без самого цього обслуговування, викине людей на вулиці і змете цю владу! Він, просто, продовжить зв'язок ЖЕКів з будівельними фірмами, які здали їм в обслуговування будинки і приведе в належний стан оподаткування ЖЕКів, яке нині відбирає у них можливість накопичувати гроші для проведення кап.ремонтів!
Моє Дитинство з 1943 по 1948 (того року діда лесоінженера закатували бандерівці в посадженому їм колись Чорному Лісі біля Стрижавки над Десною) проходило на Вінничині. У 2001-2003 я там починав ставити свої безвідходні сільгосппереробні комплекси. Буваю іноді і зараз. Бачу, як з старого глухого міста Вовочка Гройсман зробив воістину Європейський Центр! Хочеться, щоб він і з розкраденої і розвалений цими Яценюками України відродив Велику Європейську Державу!

Володимир Сиротенко (Вербицький)

опубликовано: 20:58/15.04.2016

Форумы портала

День играет с человеком

  • автор: Илья Ро
  • e-mail: prised501@mail.ru

Дни – как люди. Бывают светлые и приветливые, бывают гнусные и хмурые.

У Певцова бывали разные деньки. Одни выглядели очаровательно и имели тонкий голосок. Такие дни начинались солнечным утром и заканчивались розовым безмятежным закатом. Их волосы впитали аромат меда. Руки были ласковы, кожа нежна как лепестки цветов. Такие дни полны наслаждения и экстаза, молодого вина и радостного щебета. В такие дни мурашки бегут по коже от удовольствия. Ты сливаешься с ними, впитываешь их, становишься одним целым с ними. Вечером, на закате, бывает так хорошо, что даже умереть не страшно.

Видал Певцов дни черные, как ночь. Они начинались рано утром с беспокойного пробуждения и принимали образ подонка, которого никак не одолеть. Здоровенная сволочь бьет тебя по морде, а ты не можешь ответить. Сколько не лупи – ему все равно. Он вытесан из камня, и при этом он быстрее, проворнее, сильнее. Ты только терпишь, пока темень пасмурного рассвета не сменится густым туманом сумерек. Такой день измалывает, выжимает. После него Певцов не засыпал, а проваливался в бездну, измученный и раздавленный.

Певцов проживал дни спокойствия. Это были дни-философы, обитающие то в комнатах общежитий, то в старых хрущевках, а то и вовсе на дачах в лесу. В такие дни Певцов был счастлив не иметь гроша в кармане. Был доволен побродить по улицам. Пусть даже послоняться без дела. В сердце его царил покой, и ничто не могло этот покой нарушить. Дни, умудренные опытом, выпившие и с бородой, добрые дни.

Однажды в субботу в феврале Певцов прожил необыкновенный день. День-испытание. День был усатым мужиком с каменным лбом. Мужиком в тельняшке, который громко сопел, кашлял и поминутно курил. Неведомая сила закрыла Певцова с ним в тесной комнатке. В коморке стоял стол с двумя табуретками. На столе лежала потертая шахматная доска с расставленными фигурами. Певцов должен был обыграть упертого мужика, который не знал правил, все время ругался и творил черти что. Вот так задача!

Мужик притворялся тупым. На самом деле он был расчетливым злодеем и загонял Певцова в тупик каждым ходом. Соперник вел себя безобразно и играл грязно. Воровал фигуры, заговаривал зубы, матерился и плевал на пол. Суббота – это шахматная партия с болваном: невыносимая, абсурдная, сводящая с ума. Это дядька с седеющими усами и зеленой наколкой на руке: вздорный, отвратительный, но поучительный в итоге.

Певцов шагает по пустынной улице. Полседьмого утра, почти темно. Снега нет, сухой ветер бьет по щекам. Немного зябко. Певцов бодр. Легкое волнение освежает лучше холодной воды. Через три часа он будет в городе N, большом, шумном, забитом людьми и машинами. А пока Певцов спускается в подземный переход.

– Машина только через полчаса. Какого черта я вышел так рано! – бубнит Певцов под нос, посмотрев на часы. Ноги машинально пересчитывают ступеньки. Певцов спускается в мрачную, сырую подземку. Она пронизана ледяным сквозняком, с потолка падают капли. Исписанные стены то кроют матом, то признаются в любви. Издалека Певцов видит что-то непонятное в переходе у стены. Он замедляет шаг и присматривается:

– Что за ерунда? Большой мешок? Накрытая одеялом табуретка? Ч..человек? – Разглядев нечто поближе, Певцов узнал в нем девушку. Она сидела на мокром бетоне, уткнув голову в колени. Слышались надрывистые всхлипывания. Несколько прохожих проплыли мимо и озадаченно посмотрели.

– Это очень странно! – подумал Певцов, – Сидеть в переходе в семь утра и плакать. Именно в этой грязной подземке. Совсем не романтично! Горе, должно быть, настигло ее внезапно, как выстрел. Пташка летела себе, раздался оглушительный хлопок, и ее крылышки раскрошило картечью. Все же, это нелепо. Полминуты Певцов стоял напротив рыдающей барышни и думал. Она не замечала и его или делала вид, что не замечает. Певцов подошел, присел, и положил руку ей на плечо. Она даже не вздрогнула.

– Что у вас случилось? Вставайте. Девушка подняла голову. Певцов посмотрел на нее, и разозлился. День сделал свой ход. Он подкинул ей совершенно пьяную девицу с размазанной помадой и красным от холода и рыданий лицом. Она взглянула на Певцова опухшими глазами, шмыгнула носом, и подала руку. Они поднялись.

– Дьявол! Пьяная, в семь утра, рыдает в переходе. Что теперь с ней делать? Наверняка минуту назад здесь разыгралась хмельная драма, и ее оставил такой же поддатый кавалер. Отвратительно! – пролетело в мыслях Певцова.
– Что вы здесь делаете? Что стряслось? – спросил он девицу.
– Нет… ничего, – она невнятно мямлила.
Певцов застегнул ее наполовину распахнутое пальто. И спросил снова:
– Куда вам нужно? Где вы живете?
– Шмыг-шмыг. Кхе. Нет, нигде, – пьяно и гнусаво доносилось в ответ.

Мычание и всхлипывания утомили Певцова. Он терпеть не мог плачущих женщин, а в особенности таких жалких: потерянных и стучащих зубами от холода. Девица смотрела на него стеклянными глазами и дышала перегаром. Секунду подумав, Певцов сказал:

– Давайте позвоним вашим родителям или друзьям. Пусть вас заб… Не успел он докончить, как вдруг из ниоткуда появилась вторая девица. Красные мутные глаза, помятый вид, убойный запах спиртного – та же картина. Только вместо слез – уверенный и какой-то ревностный взгляд.
– Вы кто? – спросила она Певцова.
– А вы? – ответил он в недоумении.
– Вы хотите забрать ее?
– Простите?
– Куда вы хотели ее увести? Диалог начал забавлять Певцова. Мужик за шахматной доской издевался над ним и бросал мусор от семечек в лицо.
– Вы говорите ерунду. Что же дальше? – сказал Певцов. Плачущая девица стояла, как восковая фигура и тупо смотрела то на него, то на вторую барышню.
– Ты не получишь ее, сволочь! – бросила недавно пришедшая. Пшли! – сказала она своей подруге, схватила ее за рукав и поволокла за собой. На прощанье она метнула в Певцова пронзительный взгляд, будто он хотел похитить ее дитя, и прошипела какую-то гадость. Две шатающиеся девицы с трудом поднялись по лестнице и скрылись с глаз.
– Н-да. Однако здорово, – сказал сам себе Певцов. Он взглянул на часы и спохватился. Его попутная машина отъезжала через десять минут. Быстрым шагом он побрел из подземки. Болван за шахматной доской довел Певцова до недоумения.

Синий Крайслер мчится по пустой трассе. Водитель управляет уверенно и аккуратно. Из магнитолы в полголоса поет Джо Кокер. Рядом с Певцовым на заднем сиденье мирно сопит незнакомка. Первые лучи утреннего солнца мягко ложатся на хорошенькое молодое лицо. Аккуратные кудри спадают на плечи. Как очаровательна спящая незнакомка! И как приятно совсем ее не знать. За окном розовеет рассвет. Яркий солнечный шар медленно взбирается по лестнице из-за горизонта. В салоне немного душно. Мужик в тельняшке уснул за шахматами, треснувшись лбом об стол. Теперь ход Певцова.

– Вот бы ехать так всю жизнь. Слушать блюз, любоваться рассветом, немного беспокоиться из-за дел, но смирять тревогу внутри. Не останавливаться, мчаться вперед к неизведанному и новому – думал Певцов. Мимо проносились деревья, избушки на окраинах, лес, поля. Удивительно, как много можно увидеть за пару часов. Эти два часа – спокойствие перед бурей. Возможность перевести силы и посидеть на теплом берегу перед борьбой с морскими волнами. И Певцов пользуется ею. Он закрывает глаза, откидывается на сиденье и проваливается в пустоту. Там нет мыслей и переживаний. Там все существо безмятежно наблюдается со стороны. Певцов открыл глаза, когда авто остановилось в городе N.

Свежий воздух ударил в лицо. Тело расправилось и потянулось. Певцов оглянулся, увидел рой машин и людей. Услышал симфонию скрежета, гудков, криков, шагов. Мужик в тельняшке пришел в себя, хохотнул и цокнул языком. Грубые пальцы потянулись к черным фигурам. Он только разминается, чтобы задать Певцову хорошую трепку.
– Испытания впереди, пацан! – сказал День сиплым голосом.

Певцова закрутило в водовороте. Размышления исчезли, появились пункты, которые нужно выполнять. Большой город хватает и бросает пучину. Ни минуты покоя, бег, спешка, усталость и мокрый лоб. Метро, рюкзак, карандаш в кармане пальто. Дешевые кафе и общественные туалеты. Шум, гам, неизвестность, в которой невозможно заблудиться. Певцов был бы рад потеряться в жужжащем улье, но не мог. Всюду ему подсказывали дорогу. Он останавливался, спрашивал закурить, и снова бежал дальше. Десятки лиц, которые он не увидит вновь. Голоса, которые не услышит. Улицы, на которые, может быть, вернется.

Города N крутит Певцова семь часов. Выполнив дела, помятый и усталый, он сел в авто, чтобы уехать обратно. Шахматная партия продолжалась. Болван в тельняшке ковырялся спичкой в зубах и пристально смотрел на Певцова.
– Ну чего? – спросил Певцов.
– А ничего! Сейчас сцапаю твою ладью! И действительно, черный конь опрокинул белую фигуру. Мужик заржал, и бросил в Певцова скомканный фантик. На Певцова обрушилась усталость. День умело испытывал на прочность. В салон авто влезли еще двое, и черный Опель тронулся.

Певцов дремал в один глаз. В машине было душно. Небо начинало темнеть. Светлые тона сменялись серыми, наступал вечер. Из магнитолы доносилась какая-то гадость. Певцов смотрел в окно и засыпал. Его растормошил мужчина, сидевший рядом.

– Эй, смотри, – сказал он полушепотом и показал на водителя. Певцов глянул с заднего сиденья, и увидел, что водитель превратился в собачку, которую ставят на панель в авто. Он так же забавно качал головой, клевал носом, и изо всех сил старался не закрывать глаза. Но его веки были тяжелее всего на свете, и с каждым разом были закрыты дольше.
– Мужчина, вам нехорошо? – спросил Певцов, тронув водителя за плечо. Тот повернулся, Певцов увидел его пунцовое лицо и сонные глаза.
– Неа. Все хршо – пробубнил водитель.
– Вы же засыпаете, – сказал Певцов.
– Я? Глупсти!
– Точно говорю. Я вот смотрю на вас и вижу, что засыпаете.
– А вы не смтрите!
– Нам бы домой доехать, – поддержал Певцова сосед.
– Пф. Кнечно доедем. Водитель уверенно закончил диалог и продолжил вести так, будто ничего не случилось. Он таращил глаза изо всех сил и глупо мигал.

Прошла минута после финальной фразы. Водитель совсем разомлел от душного воздуха. Морфей огрел его по башке железной кочергой. Водитель опустил голову на грудь и засопел.

Машину повело влево, на встречную полосу. Это произошло плавно и в то же время мгновенно. Вдруг перед глазами Певцова появился серебристый седан. Встречная машина оглушительно просигналила и рванула вбок. Сзади тоже кто-то сигналил. Юноша на переднем пассажирском Опеля заорал матом, уронил телефон и дернул руль вправо. Певцов тормошил водителя за голову. Морфей отпустил сонного, и он пришел в себя. Водитель схватился, дрогнул всем телом, и издал дурацкое «Аа! У-у-ух!». Он сбавил скорость и вырулил на обочину. Все вздохнули с облегчением. Столкновения избежали чудом.
– Ну ты и свинья! – сказал водителю Певцов.
– Фух! Хе. Ф-ф-ф, – донеслось в ответ.
– Денег не дам! – сказал сидевший рядом пассажир.

Все вышли из машины и вдохнули полной грудью. После духоты консервной банки воздух был будто с горной вершины: ледяной, снежный, освежающий. Его хотелось пить. Водитель умыл сонную красную рожу. Его пересадили на место пассажира, а до города всех довез толковый юноша, сидевший спереди.

Этим ходом мужик в тельняшке забрал у Певцова коня. День воспользовался замешательством и попутал фигуры на доске. Певцов ничего не мог возразить, потому что это было запрещено. Мужик громко чесал лохматую голову и глупо ухмылялся. Раздраженный и усталый ум Певцова вскипал. Испытания продолжались.

Певцов приехал домой, когда почти стемнело. Улицы залил туманный мрак. Было ветряно, холодно и влажно. Он переступил порог дома, снял обувь, разделся, и присел отдохнуть. Скрипнул диван, в голове прокручивались сегодняшние события.

– Пьяная девица в подземке. Шум и суета большого города. Усталость. Сонный водитель, чуть не угробивший всех. Чертовщина! – думал Певцов. В это время болван в тельняшке достал откуда-то нового офицера и три черные пешки, и нагло поставил их на доску. Певцов возмутился, но сказать ничего не смог. Губы его слиплись словно от столярного клея. Игра продолжилась.

Певцов ужинал. Теплая еда и домашний уют немного развеяли тоску. Вдруг зазвонил телефон. Певцов встал и взял трубку.
–Алло!
–…
– Алло! Говорите же!
– …
– Ну черт!
– Лева, подожди, – звонил приятель Певцова Смолин.
– Витя! Что такое? Почему молчишь?
– Это ничего. У меня есть твоя книга. Можешь забрать сегодня.

Циферблат показывал восьмой час. На город спустился февральский вечер с тяжелой и густой темнотой. Певцов не захотел оставаться дома. Вечерами в выходные он не любил бывать наедине с собой в четырех стенах, поэтому ответил:
– Витя, спасибо! Буду через полчаса.

Певцов накинул пальто, схватил сумку и захлопнул дверь. Витя Смолин жил неподалеку. Молодой поэт снимал комнату у старухи. Он был загадочной личностью, словно свалился на Землю с луны. Семьи у Вити не было. Он жил затворником и три четверти своего времени тратил на стихи. Витя делал переводы с немецкого и французского, и этим зарабатывал на хлеб. Он мог бы работать гораздо больше и жить лучше, но не хотел.

– Поэзия для меня важнее! – говорил Смолин, засыпая с пустым желудком. Он грезил признанием, хотел издаваться, но о нем никто не знал. Витя понимал, что известность нужна, но добыть ее никаким образом не мог. Зато он умел достать почти любую книгу. Сегодня Смолин подготовил для Певцова редкий том Булгакова: сборник рассказов, фельетонов, избранных дневниковых записей. За ней Певцов шел по темным дворам.

Скрипучая дверь подъезда отворилась. Певцов поднялся на третий этаж и постучал в двенадцатую квартиру. Смолин открыл:
– Привет, Лёва! Входи.
– Привет! – Певцов пожал приятелю руку и вошел. В нос ударил затхлый запах старости и кошек. Певцов поморщился, хотя и знал, что так будет. Они вошли к Смолину. Небольшая комнатушка с диваном, столом, стулом и старым компьютером была залита тусклым светом, завалена книгами и тетрадями. В воздухе стоял дым благовоний. Здесь Смолин писал и читал, читал и писал. Иногда курил дурь и засыпал пьяный и голодный.

– Ну, как дела? – спросил Смолин.
– Удивительный день. С утра мотался по городу N, а потом чуть не разбились на машине. Мужик за шахматной доской потирал руки и хихикал. Потом громко чихнул.
– Хе. Это полезно. Это вдохновляет. Вот она, – сказал Смолин и достал с полки темно-зеленый том. – Почти новая, только страницы слегка желты. Хороша!
– Здорово! И где ты ее нашел? Удивительно! Впервые за день Певцов почувствовал искреннюю радость. На шахматной доске из потусторонних миров убавилось черных фигур. Мужик заскрежетал зубами и принялся рвать на себе волосы.

Смолин что-то рассказывал. Певцов листал книгу и почти не разбирал его слов. Вдруг в дверь квартиры позвонили. Послышались шаги старухи в коридоре и визг несмазанных петель. Смолин и Певцов прислушались. Из коридора доносились обрывки фраз: «Ай-ай-ай! Неужели умер! Как же, что же это? Жаль, страшно жаль. Но денег дать не могу».

– Видно, кто-то из соседей помер. И теперь собирают на похороны. Здесь одни старики, – заключил Смолин. Спустя минуту дверь в его комнату отворилась. У порога стояла старуха. Страшная, растрепанная, бледная. Певцов видел эту женщину много раз, и каждый раз она ужасала его.
– Дерюга помер! – крикнула старуха.
– Так бывает, – ответил Смолин и пожал плечами. Он понятия не имел о ком идет речь. Старуха медленно вошла в комнату. С ней проник удушливый запах чеснока, хозяйственного мыла и древнего тряпья. Старуха улыбнулась беззубым ртом, морщины на ее лице заиграли, глаза страшно сверкнули. Она показала костлявым пальцем на Певцова и спросила:

– Это вы сделали?
– Что сделал? От неожиданности Певцов кашлянул и поморщился.
– Вы убили Дерюгу? Зачем?
– Вы выдумали что-то странное, – сказал Смолин. Певцов в недоумении посмотрел на Смолина. Старуха продолжала говорить, не опуская костлявый палец:
– Это ты! Ты его кончил и сожрал! Дурак! – она чудовищно расхохоталась и не сводила острых и мутных глаз с Певцова. У того похолодело в груди. Безумие всегда вызывало у Певцова смесь страха и отвращения. Утомленный мозг среагировал бурно. Мужик в тельняшке ликовал, надрывал живот от смеха и сбивал плевками белые фигуры. Старуха удивительно быстро развернулась и исчезла в темном коридоре.

– Ты живешь у дьявола! – сказал Певцов Смолину.
– Она не всегда безумна. И к сумасшествию быстро привыкаешь. Иногда я даже считаю себя ненормальным, а ее вполне вменяемой, – спокойно ответил Смолин. Они еще немного посидели и перекинулись парой слов. Пришло время прощаться.
– Ну Витя, спасибо за книгу. Я пойду.
– Пока читай так. Если захочешь – купишь потом, – сказал Смолин и вышел с Певцовым в коридор. Дверь в комнату старухи была раскрыта наполовину. В заваленной хламом комнате слабо горела лампочка и истошно орала кошка. Старуха повернула голову к уходящим. Певцов посмотрел на нее и увидел расплывшийся в улыбке беззубый рот. Она будто даже не улыбалась, а просто широко открыла рот и снова показала на Певцова костлявым пальцем.

В подъезде Смолина было темно, как в яме. Спускаясь, Певцов наступил на кошку, шарахнулся от ее визга и чуть не полетел кубарем по лестнице. Выйдя во двор, он почувствовал странный скрип в левом виске. Это червь тревоги и беспокойства залез в ухо. Слизкий, холодный гад поселился в голове Певцова. Он появился из-за усталости и абсурдных впечатлений. Это был ферзь болвана за доской, который по очереди сшибал белых офицеров. Мужик свистел, улюлюкал и потирал руки. Приближались финальные испытания дня.

Ночная чернота залила мир. Пошел мелкий снег, усилился ветер. Певцов не хотел домой. В четырех стенах сегодня вечером еще паскуднее чем на холодной улице. К тому же он не так устал, чтобы сразу уснуть. Певцов поднял воротник пальто и побрел к пешеходному мосту. Мост перекинулся дугой через широкую реку. В наивысшей точке мост достигал около тридцати метров. Под ним лениво текла темная вода. На берегах реки стояли лодочные станции и базы отдыха, руины порта и пляжи. Солнечным днем это было живописное место. Здесь ворковали влюбленные пары. Сюда приходили ценители пейзажей. С этого моста сигали пьяные смельчаки, многие из них не всплывали.

Певцов поплелся ночными улицами к мосту. С каждым шагом червь тревоги сильнее точил его разум. Певцов волновался, опасался чего-то, все время оборачивался. Он понимал, что это абсурдно, что это от усталости и нервов, но ничего поделать не мог. Каждый шорох таил опасность. Каждые шаги за спиной обязательно несли убийцу, который огреет по затылку куском трубы. Настолько острое волнение Певцов испытывал впервые. Все его нервы оголились, и к ним прикасались одновременно. Их терли, тянули, рвали. У Певцова почти не осталось фигур. Мужик в тельняшке предвкушал победу.

Весь на иголках Певцов дошел до частного сектора. Оставалось пройти улицу в триста метров, по обеим сторонам которой тянулись угрюмые лачуги. Побитые временем хибары зловеще смотрели на Певцова горящими окнами. Из-за дырявых заборов лаяли бешеные псы. Тусклые фонари мигали, гасли и тут же снова зажигались. Певцов сливался с нищей чернотой. Холодная, неприветливая и чужая бездна засасывала его. Он шел дальше.

– Дьявол! Ночь все делает безумным, – думал Певцов. Он был почти у моста. Чем выше Певцов поднимался, тем спокойнее становился. Внезапная, беспричинная тревога утихала. Сумасшествие измотанного разума отступало. Болван в тельняшке путался в ходах и не мог выдумать новые козни. Казалось, испытания дня прекратились. Певцов дошел до середины моста. В самом высоком месте он остановился и глубоко вдохнул. Огляделся и не увидел ничего. Вокруг была тьма.

Густая черная смола обволокла Певцова. Она была снизу в виде неподвижной воды, на которой местам плавали льдины. Она была сверху в виде неба цвета воронового пера без единой звезды. Тьма и бездна вокруг. Тишина, только легкие порывы ветра. Ни единого фонаря поблизости. И ни души. Только вдали огни засыпающего города. Певцов слился с тьмой, и она вселила в его душу безмятежность. Закрыв глаза и глубоко вдохнув, он прогнал из сердца тревогу.

Покой длился всего пару мгновений. Неподвижная тьма вдруг стала бушующим морем. Штиль сменился штормом. Тишина превратилась в оглушительный гул. Взрывы, рокот, раскаты грома! На Певцова рухнуло невообразимое желание провалиться, исчезнуть. Тревога ударила с десятикратной силой. Певцов представил, что исчезнет земное притяжение, и он улетит в холодное ночное небо. Певцов подумал, что огромная рука перевернет мост, и он упадет в ледяную воду. Певцов пожелал, чтобы бетон под ногами стал мягким, как глина, чтобы врыться в него пальцами, вгрызться зубами. У Певцова перехватило дыхание. Певцов схватился за железные перила, тянувшиеся вдоль моста. Железо промерзло и обжигало руки, кожа прилипала к перилам, но Певцов не отпускал.

– Это играет твое воображение. Это всего лишь нервы и усталость, – твердил он себе. Но ничего не помогало, разум слетел с катушек и несся в бездонную пропасть. Мужик в тельняшке задыхался от хохота и окружал белого короля черными фигурами.

– К черту! – сказал Певцов и пошел прочь с моста. Он шел быстрым шагом теми же мрачными закоулками. Сущность его расслаивалась. Первая часть боролась с душащей тревогой. Вторая хотела сорваться, как волк с цепи, и побежать сломя голову. Помчаться в лес сквозь обнищалые дворы и там слиться с непроглядной тьмой, зарыться в сырую землю и похоронить все человеческое. Напряжение Певцова дошло до предела. Он был похож на тонкое стекло, которое вот-вот лопнет. Если бы сзади кто-кто хлопнул его по плечу, он бы выдавил хлопнувшему глаза.

Певцов почти дошел до дома. Весь мокрый, запыхавшийся, с искаженной физиономией он спускался в рощу. Но вдруг остановился. Перед спуском тянулась боковая улочка. Узкая настолько, что в ней не могли разъехаться два автомобиля. И темная, как глубокая пещера. Боковым зрением Певцов увидел нечто. Фигура сидела посреди улочки. То был огромный пес. Громадный, неподвижный и совершенно черный от ночного мрака.

– Разве может зверь сидеть так спокойно здесь и сейчас? Он даже ухом не шевелит. Даже не дышит, – думал Певцов. Певцов чувствовал прожигающий взгляд пса. Это была химера, мистическое видение, нечто необыкновенное и невозможное, как весь день. Певцов впервые в жизни не поверил своим глазам и спросил себя: «А есть ли пес здесь на самом деле?».

Это был решающий ход дня, последнее испытание. Болван в тельняшке потянул грязные лапы к белому королю, но Певцов смел фигуры с доски, сложил ее и трахнул мужика по морде. Огромная псина зарычала и молниеносно прыгнула на Певцова. Он выставил руку и почувствовал, как острые клыки протыкают мясо. Пес рычал, рвал пальто и руку, они свалились на землю. Тварь кровожадна, быстра и беспощадна. Животное рвет тело, вкус крови делает его безжалостнее. Полминуты сражения тянутся вечно.

Певцов вкладывает все силы и давит пальцами в глазницы зверя. По пальцам стекает что-то теплое. Пес воет и ослабляет хватку. Певцов изворачивается и вырывает из пасти руку. Мясо разорвалось, как тонкая ткань. Животное бьется неистово, воет, дерет когтями, кусает. Пес и Певцов превратились в одно целое, две части которого мечутся в разные стороны.

Финал близок. Певцов схватил пса обеими руками за шею. У него нашлись силы, чтобы прижать тварь к земле ровно на две секунды. Пары мгновений хватило. Певцов впился зубами в горло зверя, как в спелое яблоко. Пес выл, страшно кричал и бил лапами, раздирая одежду Певцова. Певцов почувствовал во рту шерсть. Вгрызся сильнее и прокусил толстую кожу. Ощутил горячую и соленую кровь с привкусом металла. Он держал пса и грыз что было мочи, пока зверь не перестал биться.
Певцов скинул с себя мертвую тушу и приподнялся. Весь в крови, изодранный и искусанный. Он встал, вытер губы и лицо ошметками рукава. Шахматная партия окончилась. Ударом доски Певцов сшиб болвана на землю и разбил ему нос. Соперник валялся на полу, тельняшку заляпала кровь.

– Ах Певцов! Гаденыш! Я т-тебя…
Наконец, после мучительного терпения, Певцов мог возразить:
– Молчи, сволочь! Не то хлопну тебя табуреткой. Умрешь!

Мужик открыл было рот, но сказать ничего не успел. Певцов схватил табуретку, врезал ему по башке и бил до тех пор, пока табуретка не превратилась в щепки. Мужик сначала кричал, потом бурчал, а после захрипел и утих. Певцов посмотрел на разбитую рожу и вдруг взорвался, как яркий салют. В комнате остались стол, бездыханный мужик и пороховой дым. А Певцов, загрызший пса, закончил необыкновенный день в роще. Он убежал в царство темноты, холода и деревьев, и нашел там покой.

опубликовано: 10:23/09.03.2016

Форумы портала

Смертельные приключения Платкова

  • автор: Илья Ро
  • e-mail: prised501@mail.ru

Платков стоял на конечной остановке и ждал троллейбус. Он переминался с ноги на ногу и щурился от яркого февральского солнца. Издали послышался железный скрип и грохот старого мотора. Троллейбус №2 медленно и угрожающе приближался к Платкову. Рядом с Платковым толпились измятые старухи с кошелками, мамаши с малолетними детьми, мужики с угрюмыми рожами в огромных бушлатах. Вся публика будто спала и напоминала со стороны голубей, которые сидят, втянув шеи и издавая глупое: «Врк-врк-врк».

Железное чудовище подползло, человеческая масса ожила и всполошилась, будто голубям бросили хлебные крошки. Старухи закудахтали, дети запищали, мужики набрали полные легкие воздуха и стали угрожающими воздушными шарами. Платков тут же смешался с толпой и дважды получил по морде: сумкой и локтем.
– Мерзость! – сказал Платков и ввалился в проржавевший салон.

Места хватило всем. Но мужики-шары страшно раздулись и каждый занял целое сиденье. Старухи разложили шелестящие баулы, дети завизжали, а мамаши злобно зашикали на них.
– Гадость! – выпалил Платков, и с отчаяньем сел на затертое пыльное кресло.

Железный жук с длинными усами пополз. Внутри его воцарился ужасный гул. Жужжание тысяч мух, скрежет металла, шмыганье носов, кашель, обрывки фраз: «Вразд…говрв…я…т-тебе…стлов…» звучали безумной симфонией. За тусклым и грязным стеклом, как за дымовой завесой, мимо Платкова проплывали городские улицы: избитые временем и залитые прекрасным февральским солнцем. Платков смотрел на пейзажи, которые видел тысячу раз, а на его шляпу с трухлого потолка сыпалась ржавчина.

На середине маршрута троллейбус превратился в консервную банку. В его брюхо влез весь город. Пассажиры набились плотнее, чем лежат кильки в томате в жестяной банке. Отдельные люди превратились в сплошную массу, пульсирующую, потную, чихающую. Рядом с Платковым сидела девица непонятного возраста. Из-за обилия краски на лице ей можно было дать и шестнадцать лет и тридцать три года. Девица громко плямкала жвачкой и надувала громадные пузыри, которые почти касались щеки Платкова. Каждый пузырь взрывался оглушительным хлопком и разлетался пылью слюны.

После очередного взрыва Платков отер лицо ладонью и выпучив глаза сказал:
– Вы меня утомили, дорогуша!
– Ти-та-та! – воскликнула девица, покачала головой, ткнула пальцем Платкова в щеку и рассыпалась разноцветным конфетти. Ошарашенный Платков икнул, взял горстку конфетти в руку и зачем-то понюхал. От пестрых бумажек пахло ядовитыми духами, и Платков поморщился. На место девицы сел мужик в дурацкой зеленой кепке.

Мужик в кепке плотно прижался к Платкову и развалился, как можно сильнее раздвинув ноги. Мужик достал из кармана телефон и завел разговор. Он орал Платкову на ухо лающим голосом, из его речи доносились неясные обрывки:
– Да! Да-да! Пиво! Нет, она не умеет петь! Да, и водка! Очень хорошо! Подожди! – верещал мужик прямо в ухо Платкову. Он продолжал:
– Нет! Опохмелились отличненько! Водочки тяпнули неплохо! Да. Хе-хе-хе!

Платков попытался отвернуться, но какое бы положение он не принял, его всюду настигал ор соседа. Мужик пододвигался к Платкову все ближе и вдруг оказался так близко, что укусил его за ухо. Платков айкнул, подскочил и треснул мужика ладонью по небритой роже с такой силой, что с его головы слетела кепка. Потом схватил за воротник куртки и процедил сквозь зубы:
– Свинья! Садист! Не могу это слышать!

Мужик выпучил глаза и хохотнул. Сорвал с Платкова шляпу, сказал: «Спасибо!», и растворился. От мужика в кепке осталась только вмятина на сиденье. Платков почти не удивился.

Салон был набит битком. Запотели окна. Люди кряхтели и стонали, дети плакали. Но место рядом с Платковым пустовало. Все сиденья заняты, негде встать, воздуху не хватает, а рядом с Платковым никто не садится. Сперва Платков расслабился и облегченно вздохнул. Изнасилованный слух возвращался к нему. Злоба утихала. Он что-то пробубнил себе под нос и уткнулся в окно. Потом ему стало неловко.
– Как это, столько народу стоит, а я сижу? – думал Платков. – Впрочем, пусть стоят, сволочи!

Две минуты спустя Платкову стало обидно. Он скорчил грустную гримасу и почувствовал себя отверженным.
– Почему так? Почему рядом со всеми сидят, а со мной не сидят? – думал Платков, и нервно жевал губы. Он чувствовал на себе осуждающие взгляды. Ему чудилось шипение старух, говорящих:
– Вот мерзавец, расселся как барин! А у меня нога деревянная! А у меня челюсть вставная! А у меня стеклянный глаз! Подонок!
Напряжение Платкова дошло до крайней степени. Он стал закипающим чайником и взорвался:
– Ну что же вы, господа?! Я такой же. Я люблю вас! Присядьте, – выпалил Платков, вскочив с сидения. Порыва его души никто не заметил. Все продолжали тяжело дышать, сопеть, кряхтеть, бубнить. Наконец масса людей выдавила к Платкову пышную мамашу с мальцом на руках.

Крупная тетка плюхнулась на кресло. Ее ребенок держал котлету в тесте в целлофановом пакете, пялился на Платкова и странно мигал глазами. Котлета в руках мальчика была словно сочное яблоко. С каждым жадным укусом из плода вытекал жир и стекал по пальцам на пакет и на рукавчики куртки. Котлета испускала горячий пар, он окутывал Платкова вонью рынка, дробленных костей и дешевого прогорклого масла. Мальчик с аппетитом пожирал мясное яблоко. Платкову стало нехорошо, в желудке все закрутило, к горлу подступил ком.
– Омерзительно! – подумал Платков и отвернулся к запотевшему мутному окну.

Железный жук прополз еще три остановки. Вдруг Платков почувствовал запах котлеты особенно близко. И ощутил, как к щеке прикасается что-то мягкое и теплое. Это малыш баловался, и, мигая глазами, тыкал Платкову в морду наполовину сожранной котлетой. Платков рассвирепел и был готов откусить маленькое лицо, но успел лишь оскалить зубы. Мальчуган набрал как следует воздуху, надул щеки, и плюнул в него жеваной котлетой. Теплая кашица из слюны, булки и вонючего мяса залепила лицо Платкова.

Ребенок надрывал живот со смеху. Мамаша говорила: «Кушай, кушай, мой молодец!», и гладила мальчугана по шапке. Жеваная масса ожила, заползла в нос, уши, рот и глаза Платкову. Он страшно задергал руками, захрипел, и умер, упав башкой на грязное троллейбусное окно.

Все затихло и потемнело. Пассажиры исчезли, исчез и троллейбус. Воцарилась темнота, будто мир накрыли тяжелым ватным одеялом. Ниоткуда раздался оглушительный писк, словно даме с чистым сопрано прищемили дверью палец, и из писка вывалился Платков. Совершенно ошарашенный, с грязной заплеванной мордой, он оказался посреди черного безликого пространства. Ничто плавно принимало очертания и становилось темной комнатой, в которой тускло горела и коптила свеча. Платков увидел старый шкаф из фанеры и кровать с кучей барахла сверху. Он когда-то был здесь.

– Бесовский троллейбус! – сказал Платков и во второй раз отер лицо. Он попытался оглядеться в полумраке и подскочил от испуга – в углу комнаты, спиной к нему, стояла фигура. Фигура стояла недвижимо и только трещала себе под нос: «Тик-тик-так, тик-тик-тсс». Платков замер на полминуты, ничего не происходило. Он хотел приблизиться к фигуре, почти сделал шаг, но передумал и спросил:
– Кто это?
– Это? – пьяным и протяжным женским голосом спросила фигура в ответ.
– Это кто?! – спрашивал Платков, и глаза его изумленно округлялись.

Единственным резким движением фигура развернулась, и от удивления Платков попятился, споткнулся обо что-то и шлепнулся задницей на пол. Перед ним стояла женщина с козьей головой. Ее вытянутая морда, длинные ресницы, маленькие рожки и горизонтальные зрачки так впечатлили Платкова, что он вскочил и хотел было выброситься в окно, но окон нигде не было.

– Что за черт!? – заверещал Платков.
– Сынок! Каким ты стал! – вяло и хмельно протянула фигура. – Смотри, я давно жду гостя. Она топнула ногой по земле, и с потолка свалился лысый мужик. Он встал, отряхнулся от побелки и улыбнулся Платкову золотыми зубами из-под густых усов. Мужик в растянутой водолазке и мятых рейтузах галантно подошел к женской фигуре, достал из кармана тряпочку и стал вытирать ее козьи рожки, что-то ласково приговаривая. Запахло перегаром.

– Сынок! Хочешь он будет твоим папой? – спросила фигура наполовину мыча, и страшно расхохоталась.
– Что вы выдумали? Что вы делаете? Господи Иисусе! – промямлил Платков, чувствуя, как разум его мутнеет, а ноги подкашиваются. Но не успел он упасть, как фигура оказалась рядом с ним. Он увидел козью морду прямо перед собой. А через миг ее каменный лоб влепился в лоб Платкова. В его голове взорвалась тысяча ярких звезд, и он рухнул на землю как подкошенный и умер во второй раз.

Теперь смерть приняла противоположный облик. Исчезла фигура с козьей мордой. Исчезли пьяный мужик и темная комната без окон. Все растворилось в ослепительно-белом свете. Все словно утонуло в молоке и не стало вокруг ничего. Откуда-то прогремел густой бас и из этого звука появился Платков. Бас все нарастал, и чем громче он становился, тем лучше проявлялись предметы и обстановка в целом. Шум утих.

Платков лежал посреди улицы на замерзшем и посыпанном песком асфальте. Шляпа его затерялась где-то в потусторонних мирах. На лбу вылезла огромная шишка, как спелая слива. Платков закряхтел и начал приходить в себя. Он открыл глаза, кашлянул, плюнул и с усилием перевернулся с живота на спину.
– Какой прекрасный день! – неожиданно для самого себя подумал Платков. Все сияет и поет. Снежок блестит, небо голубое и чистое, словно с него смели все облака. Платков поднялся и огляделся, чтобы понять, где находится. Узнал он лишь то, что находится черт знает где! Он прикоснулся к голове – шляпы не было. Нащупал шишку, взвизгнул от боли и крикнул: «Сволочь!».

В голове Платкова мутилось, на душе было беспокойно. Он поплелся вперед в надежде выпытать у кого-то дорогу домой. Платков шел минуту. Шел три минуты. Шел пять минут, но не встретил ни души. Впереди была та же асфальтная дорога с коркой изо льда и песка, по сторонам тянулись деревья и городские пейзажи. Все вокруг казалось театральной декорацией.

Счастье! После четверти часа скитаний Платков увидел вдали две маленькие яркие фигурки. Подойдя ближе, он узнал в них двух девочек годков восьми. Маленькие принцессы с румяными щечками и красными от мороза носиками были укутаны в синий и розовый шарфы. Курточки их имели соответствующие цвета. Девочки увлеченно плевали на асфальт и звонко хохотали. Кроха в розовом делала «Пфу-у-у!», а принцесса в синем «Пфе-е-е!».

Девочки плевали вдохновлено, вкладывая душу в каждое: «Пфе-е-е и Пфу-у-у», а после так задорно заливались смехом, что Платков не удержался. Он стал рядом с девочками, наклонил голову, собрал всю слюну и сделал смачное: «Пфи-и-и», а после брызнул таким страшным смехом, что девочки подняли головки, озадаченно посмотрели на него и спросили:
– Хорошо, дядя?
– Как любо! Как я счастлив! – сказал Платков и расплылся в глупой улыбке. А после с отцовской добротой потрепал малышек по шапчонкам и попрыгал восвояси на одной ноге.

Улыбающийся Платков доскакал до густого леса. На входе взад-вперед ходил сторож. Платков подпрыгнул к сторожу и спросил:
– Пропустите меня в лес? Сторож внимательно оглядел Платкова, сморщил брови, цокнул языком и сказал:
– Не пущу!
– Но почему? – умоляюще спросил Платков.
– Запрещено! Не полагается у нас на одной ноге прыгать. Можно ходить только как я. И сторож показал Платкову: надо идти так, чтобы при каждом шаге вперед касаться задником первого туфля носка второго. И идти непременно ровно, словно по прямой линии. Платков вытаращил глаза и страдальчески заговорил:
– Но как же я?! Я умею только на одной ноге! – и показал сторожу двумя руками на ногу, на которой непрерывно прыгал. Сторож равнодушно пожал плечами и сказал:
– Значит, ты никогда не будешь счастлив.

Глаза Платкова увлажнились и он заплакал. Так он прыгал на одной ноге на месте и всхлипывал, смотря на сторожа. А сторож глядел на него, качал головой и цокал языком. Минуту спустя расстройство Платкова прекратилось. Он злодейски стрельнул взглядом, мигом присел и прыгнул так высоко, что даже исчез из виду. Сторож поднял голову, прищурил глаза и сказал:

– Вот так штука! Небось, метит в мой лесок! Ну гад! – он достал из-за пазухи револьвер и взвел курок. В это время Платков появился на небе черной точкой, которая стремительно росла. Он летел прямо в лес с дикой скоростью, сквозь свист разрезаемого воздуха слышался безумный смех. Сторож закусил губу, зажмурил правый глаз, прицелился и выстрелил. Пуля пробила Платкову живот и застряла в позвоночнике. Он перестал смеяться, взвыл и зарычал. Изо рта полилась густая черная кровь. Платков камнем шмякнулся на землю, с треском переломав ветки деревьев, и распластался в безобразной позе. Сторож спрятал револьвер со словами: « Ух, сукин сын! Здорово я его!», и продолжил бродить по прямой линии взад-вперед.

На этот раз все заволок густой молочный туман. Исчез лес, исчез сторож, исчез застреленный Платков. Все рухнуло в бездну и больше не появилось. Так закончились приключения простого человека.

опубликовано: 10:20/09.03.2016

Форумы портала

ФИАСКО

  • автор: Людмила Горбаченко
  • e-mail: profesional2007@meta.ua

Чайки летали так низко над водой, что, казалось, вот-вот коснутся изумрудной глади моря. Все-таки, какое это приятное зрелище — наблюдать за ним. Смотришь вдаль и обретаешь такое спокойствие и гармонию, что твои проблемы кажутся внезапно надуманными и пустяковыми.
По крайней мере, так, сидя за столиком кафе на набережной, думала Лариса, полностью отдыхая здесь душой. Причины были для такого радужного настроения. Трехлетний марафон в борьбе за самого желанного и нужного ей мужчину увенчался заслуженным успехом, хотя преград было преодолено , надо сказать, немало.
Чего стоила, например, последняя встреча с его бывшей женой, отводящей ребенка в садик. А ведь она узнала Ларису, в этом не было никакого сомнения.
Лариса всегда поражалась выдержке таких женщин, абсолютно не понимая, как можно реагировать спокойно, когда муж уходит из дома и, более того, ничего не сказать при встрече его любовнице! Да она сама бы глаза выцарапала, случись с ней такое! Это было выше ее понимания.
Все складывалось прекрасно. Антон уже купил квартиру для их будущего гнездышка, Лариса вместе с ним присматривалась к мебельным гарнитурам, листая модные журналы и просматривая странички мебельных магазинов в интернете. Живи и радуйся!
— Девушка, можно к Вам присесть ?
Лариса даже вздрогнула от неожиданного вопроса незнакомой красивой девушки.
— Да, конечно, - механически ответила она.
— Да Вы не беспокойтесь, я ненадолго. Я не займу много Вашего времени.
С этой минуты Лариса переключила все свое внимание на незнакомку. Дело в том, что ее в этом городе никто не знал, а девушка явно напрашивалась на разговор. Оценив ее ухоженный вид, недешевые украшения и спокойное доброжелательное выражение лица, Лариса ответила:
— Я Вас совсем не знаю. Кто Вы?
Незнакомка улыбнулась и мягко ответила:
— А я Вас знаю. Заочно, правда. Скажем так, наслышана много о Вас.
У Ларисы неожиданно возникло какое-то тяжелое, неприятное предчувствие. Она сама не знала, откуда оно взялось.
— Ну, так расскажите подробно, чтобы и мне это было известно, — Лариса начинала уже нервничать.
Незнакомка понимающе посмотрела на нее :
— Конечно, расскажу. Только я очень прошу Вас спокойно дослушать меня до конца. Ваш будущий муж и любовник Антон ( при слове "Антон" Лариса вся напряглась), с которым Вы в ближайшее время намерены начать совместную жизнь, и который совсем недавно ушел из семьи, к величайшему моему сожалению является также и моим любовником.
— Вот это поворот, даже дух захватывает, — пронеслось в голове у Ларисы.
Она почему-то, совсем не растерявшись, попросила:
— Говорите, говорите, я Вас внимательно слушаю. Кстати, чем докажете?
При этом зрачки у нее сузились, как у дикой кошки, и она вся подалась вперед. Девушка продолжала:
— Да за этим дело не станет. Это Ваше колечко, которое Антон Вам подарил, а потом оно внезапно пропало? — и она продемонстрировала на своем пальце то памятное, любимое ею кольцо.
Увидев расширившиеся глаза Ларисы, она продолжила:
— Так вот, знаю я Антона уже практически год, и дело в том, что Антон абсолютно не намерен со мной расставаться. Сказал он это мне по- честному, не скрывая своих планов с Вами. Он не намерен также и с Вами расставаться, действительно считает Вас своей будущей женой. Но он жаждет быть и со мной. Я, как Вы понимаете, могу рассчитывать в будущем только лишь на роль любовницы.
Лариса сидела на этом удобном стуле, созерцая набережную, и диву давалась, как это она до сих пор не сошла с ума. Девушка продолжила:
— Но, согласитесь, было бы совсем несправедливо, если бы о моем существовании не узнали Вы. Я-то ведь обладаю всей информацией, а Вы нет. Солидарность пострадавших сторон, так сказать.
Лариса внезапно поникла, хотя смогла ответить спокойно:
— Да, я тронута Вашей заботой обо мне.
— Я Вам советую не принимать близко к сердцу это, и пусть у Вас все будет хорошо. Прощайте, — девушка легко поднялась со стула и быстро упорхнула, оставив Ларису в ступоре.
Фиаско, полное фиаско! Прокол, провал, катастрофа, но никак не победа. Сколько было потрачено усилий, и все насмарку. А она еще жалела бывшую жену Антона, которая не устроила ей сцену. А сама-то, сама! Тихо просидела, как мышка, и не смогла и слова выдавить из себя.
Внезапно все стало предельно ясно и понятно. Перед ней громадными буквами феерически засветилось слово "КОНЕЦ". Это был действительно конец борьбы, конец ожидания, конец их отношений с Антоном. Опять его с кем-то делить ей совсем не хотелось…
Лариса сидела, горько улыбаясь, и смотрела на безмятежное море, которое никогда не знало фиаско и разочарований.

опубликовано: 21:56/20.12.2015

Форумы портала

Рубе Мария "Письмо с опозданием (разница в две любви)"

ckpunka
  • автор: ckpunka
  • e-mail: skripka_m@mail.ru

И небезнадёжно ли на самом деле
воображать, что любовь всё побеждает?
фильм 'Мыло'

Любовь к тебе - это такое страдательство. Это - такое боление тобою, о тебе.

Я так желала быть твоей, что заперла себя в себя же саму до такой степени, что не помнила о себе! Только ты была моей мыслью, моим желанием жить. Была я согласна и на любовницу, и на наложницу, только бы видеть и слышать, мучиться тобой. Как я стремилась, льнула к тебе - как никогда до этого, никогда после этого впаивания в тебя, любови к тебе!

Я плакала о тебе - и ты попала под проливной дождь сентября. И постучалась в моё окно. И вошла в мою жизнь. Просьба о приюте переплавилась в просьбу оставить тебя в покое. Дождь стал моим проводником, моим провожатым в мир чего-то необъяснимо беспокойного и томительного, сладостного, выжигающего шрамы поперёк синих линий вен. Тот дождь и стал точкой невозвращения.

Ты обратилась такой болью. Такой солью. Такой тайной и таким - таинством.

Ты была для меня такой непостигаемой. А стала - недостигаемой.

Кто-то сказал мне, что я сожгу об эту любовь крылья, губы, руки, сердце. Кто-то сказал, что ты моего чувства не сможешь ни понять, ни принять, а я ответила: 'Знаю'. Кто-то завидовал мне: такая любовь - лишь однажды. Кто-то завидовал тебе: такая любовь случается лишь однажды; с одним человеком из миллиарда. Это случилось со мной, это было для тебя. Я стала глиной, из которой ты могла своими руками слепить всё, что угодно, а ты просто прошла, как по придорожной грязи, стараясь не выпачкать ноги. Не опуская глаз, не высматривая меня.

Я обогнала солнечный ветер в погоне за счастливой улыбкой твоих губ. Я обогнула экватор в поисках твоих ласковых поцелуев. Я опрокинула земную твердь в небо, пытаясь обратить твоё спокойно стучащее сердце к себе.

Ты была со мной, но не была моей. Я пела о том, что ты моё счастье, моя любовь, но ты захотела остаться всего лишь гостем на моём ложе. Ты не поняла, как трепетали мои губы, когда впервые были найдены твоими. Ты не поняла, судорожным вздохом изливаясь, что нутро моё трепетало впервые. Я раскрывала навстречу тебе двери своих рук и рук, распахивала - двери ног. Я захлёбывалась радостью слышать твоё учащённое дыхание. Ты не запомнила моей нежности, потому как разбавляла её нежностью холодных женщин и мужчин, красивых мужчин и женщин, одиноких мужчин и женщин, оставленных женщин и мужчин, всех других женщин, которыми я не была и никогда стать не смогла бы. Ты боялась быть со мной наедине, боялась моих чувств!

Ты была такой близкой, такой значимой, что все мои кошмары, вынуждающие просыпаться в холодном поту, мгновенно улетучивались, рассыпались. Я обнимала тебя, и было мне так сладко - смотреть в спину и целовать спину, так сладко - быть убаюканной этим заспинным пространством, заспинным объятием. Так сладко было грезить о том, что я важна для тебя, что я понятна тебе, что тебе понятны мои ночные просыпания и чёркания по бумаге.

Но ты пыталась пройти по самому краю моей жизни, а оказалось, что стала той осью, вокруг которой завращалась моя душа, моя жизнь, вокруг которой вращалась я из секунды в секунду, согреваясь холодным солнцем.

Ты говорила, что страдаешь от моего страдания. Ты предлагала: 'Поговорим о любви'. Ты лгала. Зачем? К чему твои слова, если сама ты никогда не растрачивала свою нежность, не вкладывала своё сердце в раскрытые ладони возлюбленной? Ты теряла драгоценные минуты в чужих объятиях, чужих постелях, чужих мыслях, чужих воздыханиях. Я куталась бессонницей в такие часы, отмеряя бесконечный стук капель в стекло, ждала. Ты приходила, целовала в губы, улыбалась на мои шутки, садилась за стол, звала с собой в ванную и засыпала на моей груди, охраняемая бесконечным стуком сердца в рёбра, видела цветные сны. Я злилась на тебя, на себя, на свою злость злилась - и прощала, делая вид, что ничего не произошло. Я тихонечко выплакивала свою любовь в твоё спящее плечо.

Когда же я плакала - боль моя отражалась в зеркале Солнца и в зеркале Луны, возвращаясь с каждым рассветом - твоим уходом, с каждым закатом - твоим возвращением. Отражалась эхом о камни твоих упорных страхов казаться лучше, чем ты есть...

***

Мои всегда столь стройные мысли отныне стали косматыми обрывками, неоконченными отрывками и непонятными мне самой зарисовками. Мои мысли стали бесполезными, мои мысли стали пафосно-неискренними: 'любовь вездесуща и всепобеждающа'.

И если ты прочла это, знай, что я переступила через боль, через любовь, через ненависть, через откровенности, откровения, озарения - через себя переступила, переступила через всё, что у меня было - через тебя переступила. Через страх. Через подоконник переступила.

Я отпускаю тебя.

Живи!

опубликовано: 13:38/20.10.2015

Форумы портала

Рубе Мария "Duracell AAA"

ckpunka
  • автор: ckpunka
  • e-mail: skripka_m@mail.ru

Должно выпасть 100000 капель, пока не выпадешь сам.

Всё, чем наделил меня город, непросто и неспроста, это сложно,
многослойно, непостижимо, таинственно, как и сам город.
Е.Ржевская "Знаки препинания"

...на ночь глядя и не смотря ни на что...
Денис Коваленко

Передо мною лежало безымянное пространство и время,
соединившее ночь и рассвет.
Х.Мураками "К югу от границы, на запад от солнца"

Уж который раз шум дождя - напрочь сшибает в моём мозге все затворы и запреты. И вырывает меня из этого тягостного молчания, полного невысказанных взаимных претензий и мелких обид.
Мгновение - и я уже на улице. Мгновение мне понадобилось, чтобы натянуть джинсы, впрыгнуть в кеды. Мгновение - заглушить твои удивлённые протесты расшифровывающейся в центре слуха музыкой...
Дождь. Шум воды. К Неве. Огни. Огни. Фары и фонари. Грандиозно. Мокрый асфальт, неспособный запомнить мою походку, форму и размер стопы, потому что сам весь во власти дождя. Дождя, падающего с высокого ночного петербургского неба. Оттуда, где - говорят - БОГ.
Спускаюсь к реке по ступенькам. Раз, три, четыре, семь... Восторженный - торжествующий вскрик. Крик ликований распирает меня, разрывает грудную клетку. Золотую клетку груди, в которой не умещается моё поющее - щебечущее! - и плачущее сердце.
Меня качает на волнах. Река - мать. Я - её первенец. Долгожданный, желанный, ожидаемый ею долго ребёнок. Убаюкивает и успокаивает. Успокаивает...
Плеер напевает мне в оба уха что-то тягостно-приятное. И коктейль вселенской радости, смешанной в космическом шейкере с земною печалью, заливает глаза, рот, желудок, разносится с кровью по сосудам, по жилам к нему - к сердцу поющему.
Быстро стучащему.
Дышать: вдох-выдох, выдох, выдох, вдох. Как - вход-выход. Вдох - вход. Выдох - выход. Выдох-выход-вход-выдох-вдох-вдох-выход-выдох-вход-вход-выход-выход-выдох-вдох-выдох-вдох-выход-вход-выход...
Успокоиться...
Мокрые звуки собственных моих шагов по сырому асфальту проникают сквозь барабанные перепонки и блуждают вместе с песней, проигрываемой плеером, по лабиринтам уха. Всюду опавшие желтые листья, отрёкшиеся от своих ветвей. Те же, что ещё не покинули насиженного места, как-то обречённо вздрагивают на ветру. Звуки капель вплетаются в шелест автомобильных шин и присоединяются к звукам шагов и музыке.
Ночь и дождь. Моросящий дождь вгрызается в слегка взволнованную Неву. Она уже не качает меня, не баюкает - и я заглядываю ей в грязно-мутные глаза, отражающие подсвеченный мост да воздух. Её глаза подёрнуты бензиновой плёнкой - небольшой пароходик прокатил очередных гостей по рекам и каналам этого ослепительно красивого и героического города.
Иду. В ушах музыка. Музыка. Осенняя. Тоскливая. Подчёркивающая лёгкий налёт тянущей депрессии в углах моих губ. Столь гармонично влившаяся в моё настроение. Музыка осенней нервозности. Звериной. Выворачивающей. Осень дышит холодной печалью в каждой строчке, в каждой ноте. Органично вписывается - описывает - в моё нынешнее состояние. Безнадёжность, душное одиночество в кругу друзей, тошнотворный страх перед возможностью остаться - быть - непонятым, отвергнутым. Беспокойство, сосущее под ложечкой. Слёзы в каждом аккорде, ударе барабанной палочки.
В дождь вплетенная музыка.
Желтые фонари неутомимо освещают давно знакомую мне дорогу. Их свет отражается от асфальта и усиливает его блеск. Его гладкость. Людей практически нет. Кто-то в подобном моему одиночестве возвращается домой, пытаясь снять надоевшую маску тоски-грусти-уныния. Дождь. Обязательный непрекращающийся дождь. Мягкий и ненавязчивый, но капюшон моей не особо приспособленной для подобных прогулок куртки промок. Фары машин. А на лице моём искрится полуулыбка. Мокрые щеки блестят, ресницы растекаются по нижнему веку чёрной тушью: то ли от дождя - то ли от слез. Никому уж не разобрать - а мне так тем более.
Этот мой очередной уход из дома не ссора! Просто непонимание между нами перекрывает любовь. Убивает примирение. Мы с тобой из разного теста, из разной глины. Но одинаково молчаливы в своих обидах, одинаково невысказаны в своих желаниях, одинаково упрямы. Я думаю об этой очередной недомолвке. Я думаю о лете, которое предостерегало - но не предостерегло. Капюшон мокрый - и плечи начинают промокать, но мне даже тепло. И от чего-то хочется смеяться.
Или петь.
Или: смеяться и петь.
А ты наверняка испытываешь беспокойство. Звонишь мне, звонишь на мобильный - а он не отвечает. Я банально выключила его. Наверное, это подло с моей стороны: вот так вот сорваться куда-то - в ночь. Я тебе обязательно расскажу, что я делала. Объясню, что это всё дождь виноват - что он заставляет меня бежать. И стоять под его каплями. Я скажу, что просто хотела дать тебе возможность отдохнуть. Что я - ночной зверь. И сидеть на подоконнике в такое время для меня невыносимо. Только дождь и виноват. Он так соблазнительно стучал в окно...
Автомобилей нет - и нет пробок. Дождь уже не так явно моросит и - обращается туманом. Мосты только-только разведены. Впереди вся ночь: у тебя вся ночь, у меня вся ночь. Для каждого своя отдельная ночь - разобщённая, но одна.
В центре старые дома не похожи ни друг на друга, ни на уродливость новостроек спальных районов. Кое-где горит свет - кто-то не спит, кто-то ждёт, кто-то пьёт чай/кофе/вино/водку/пиво/long-drink/сок/успокоительное/слабительное/сердечное, кто-то читает/смотрит/пишет/снимает/плачет/смеётся. Кто-то волнуется. А кто-то заставляет волноваться. Настольные лампы, лампы дневного или вечернего освещения, свечи, зажигалки, карманные фонарики, подсветка мобильного телефона - основные источники освещения в одиноких окнах квартир и парадных. Кого-то ждут. Чтобы накормить, или ударить, или обнять, или взять, или отдаться, или поссориться, помириться, признаться, обмануть, наказать или наградить... Да мало ли зачем можно ждать? Или - торопиться прийти...
Музыка перетекает из одной композиции в другую. Чувствую себя животным - схваченным цепкими лапами, скрученным липкими цепями - и выпущенным где-то далеко от родных мест. Так далеко - что и не найти теперь. Животная светлая печаль, нежная грусть, щемящая тревога и щемящая же радость. Шаг за шагом. Шаг за шагом. Чувствую одиночество. Банальное осеннее настроение - банальное одиночество.
Одиночество одиноких. Одинокое одиночество. Одинокие одинокие. Одинокость одиночества. Одинокое одиночество одиноких. Одиночество одиноких одиноких. Одинокая одинокость одиноких, проживающих одиночество как одинокую одинокость одиноких одиноких. Одиноко вливается одиночество - одинокое одиночество одинокости! - в одинокость одиноких сердец, одиноких умов, одиноких тел. Обживает одинокие уголки и одинокие пространства это одинокое одиночество одиноких одиноких.
Подсвеченные витрины закрытых магазинов и всё те же фонари, жёлтым светом и цветом заливающие тротуар и проезжую часть, сплошь укрытые всё точно такой же жёлтой листвой. Кричащие безвкусицей и китчем вывески круглосуточных бистро, кафешек и подобных забегаловок. Где подают кофе, чай, алкоголь и еду. Мне - американо. Согреться и хоть немного просохнуть. И ещё - американо. Скоро рассвет.
Иду. Шагаю - шаг за шагом. Шаг за шагом. Шаг за шагом. Обратным маршрутом. Мимо - машина: нет, подвозить не надо, спасибо... Всё та же музыка, приправленная звуками медленно просыпающегося города. Тянет и ноет в груди. Облизываю постоянно мокрые губы - шершавые обветренные губы. В плеере садится батарейка, а руки зябнут. И я прячу руки в карманы. Скоро рассвет.
Что делал ты всё это время моей странной прогулки? Уснул ли? Или отправился меня искать? Или подглядывал за моим безрассудством? Или сам сбежал из этих столь несносных в такой по-настоящему осенний дождь четырёх стен? Упёрлось ли чёрное дуло бессонницы в благородный висок и твоей ночи?
Хочется ощущать тепло твоей руки, крепко сжавшей мою. Хочется, чтобы ты был рядом со мной - чтобы ты был в моём одиночестве. Разбавляя его своим собственным. Хочется стоять на мостах и мостиках и целоваться, соединяя наши одиночества в одно. И я снова облизываю постоянно мокрые губы - шершавые обветренные губы. Улыбающиеся губы.
Люблю осень. Люблю свои осенние настроения и осенние свои мысли (грустные мысли, пронзительные мысли, незаписанные мысли - и записанные, многочисленные и бесчисленные, беспокойные и искренне дурацкие, наивно восторженные, тяжёлые мысли...). Люблю дождь. И туман, сквозь который порой не пробраться на соседнюю улицу. Неву обожаю до дрожи в коленях - такую разную, как всякая женщина, меняющая своё настроение или наряд по сто раз на дню. Самый красивый в мире город этот, под бесконечно высоким или низким своим небом ломающий/сталкивающий/ссорящий/разрущающий/принимающий/подыгрывающий/подминаемый/равный, люблю без оглядки.
Тебя люблю. Как умею. Действительно.
Плеер выключается, исчерпав весь ресурс DURACELL AAA.

опубликовано: 13:36/20.10.2015

Форумы портала

Рубе Мария "9 (Под падающей звездой)"

ckpunka
  • автор: ckpunka
  • e-mail: skripka_m@mail.ru

Я счастлива, что ты вернулся...
Фильм "Spaenglish"

Море и море похожи, как капля
и капля воды.
Б.Ахмадулина "Много собак и собака"

Прощанье - это пограничный мир.
Е.Ржевская "Знаки препинания"

Как же я негодовала и возмущалась! Злилась. Но один взгляд карих глаз с будто циркулем нарисованными зелёными прожилками - и я пропала! В них я увидела, чем окончится вечер, чем начнётся утро.
Мои брови расправились влюбляющейся улыбкой.
И я пошла - след в след. За тобой. Под землю - под землю. На крышу - на крышу. Полезь ты на небо - я бы ни секунды не теряла на раздумья, лишь бы не отстать. Весь день я дышала в надежде взять тебя за руку и больше никогда не терять. Но ты ловко обходил все расставленные мною силки и сети, капканы и приманки.
Я не знала, что мне делать...
От безнадёжности, от бессилия взбежала на самый край, увлекая тебя. Я решилась на последнее - я решилась на крайность. Я изогнула спину. И вырвала у испуганного тебя наш первый поцелуй. И второй. И третий. И (n+1). И (n+?). Я тонула в твоём взгляде, который ты не прятал ни на секунду нашей вечности. Ты разрывал низ моего живота на куски, на желание - движениями губ и языка, рук и бёдер. Твоё тело дрожало, сердце - обессилено вколачивалось в рёбра, в попытке поменяться местами с моим ошарашенным сердцем.
Небо смотрело на нас и укрывало от посторонних взглядов падающей звездой. Ноги наши висели в воздухе, а души ещё не понимали, что сшиваются навек в эти минуты. Нелогичный разговор, слова невпопад, поцелуи - наугад. Шелест одежды и пальцев. Нежность через край.
И: любовь, тихо и незаметно накрывшая наши головы дурманящим головокружением. Окончился вечер, оставив жгучими поцелуями зудящий след на наших губах. Ночь встретила одиноким счастьем, залив постель каждого из нас негой и предчувствием следующего дня.

Я впервые опередила рассвет. Мощный поток светлых влюблённых песен так стремительно рвался из-под пальцев, что бумага дымилась и вспыхивала цвета небесной лазури пламенем. И расцветала влюблённость в любовь. И томительное ожидание встречи раздирало мне внутренности. И боязнь, что это всё - сон, ввинчивалась в мои мысли. А ты - разбил её своим жадным поцелуем, удесятерив все надежды.
А ты - показал мне артерии и вены города своего. Прижал к внутренней оболочке одного из магистральных сосудов горячим своим дыханием. Расцеловал на сотни водных капель, упавших на твои раскалённые плечи и беззвучно зашипевших словами нежности. Гулкое эхо передразнивало синхронный стук сердец и плеск наших поцелуев. Время умирало и воскресало, время тянулось незаметно долго. Время забывало о нас, а мы забывали о времени. Твои слова закутывались в мои мысли, мои слова звенели невысказанной ещё любовью. Мы бесконечно долго шли обратно, на поверхность. Мы целовались и целовались - на каждом шагу, сбивая расстроенное дыхание, журчанием воды заменяя признания. Твоё тело дрожало от холода подземного, от любви ко мне, от моих слов, моих губ. Твоё тело дрожало любовью ко мне.
Мне было небесно хорошо, потому что я уже знала твою любовь. Я чувствовала её, я жила для неё и ею.
Я ждала тебя.
Я сворачивала не на тех перекрёстках, но всё равно возвращалась на прямую ровную дорогу, которая вела к встрече с тобой. Ты рассказал мне о миллиардах совпадений, которые так долго и упорно указывали тебе на меня. Я слушала и удивлялась. Я слушала и влюблялась в тебя всё сильнее и сильнее. Я уже любила тебя всю свою жизнь. Я узнавала в твоём незнакомом лице давно родные и любимые черты, в твоём голосе и запахе слышала тебя -близкого, когда-то потерянного, но наконец-то найденного.
Ещё один день наш окончился. Казалось, что времени у нас много. Казалось, что времени у нас нет совсем. Что мы не успеем насладиться друг другом, познать и узнать до конца. Познать и узнать то, что знали и ждали так долго. Так долго... Сказать "люблю".
Любовь к тебе рвала мне сердце на бесконечное число любовей и счастий. Я хотела шептать тебе о ней. Я боялась шептать тебе о ней. Каждый шаг тебе навстречу колыхал во мне эту нежность, эту любовь, эту ласку и томление. Я сотни раз говорила тебе беззвучно "люблю". Я сотни раз не могла раскрыть губы, чтобы раскроить твои барабанные перепонки этим признанием.
Моё "люблю" само полилось в бесконечность твоих мыслей на ещё одной крыше, где были только мы наедине с самими собой. Где ты смотрел удивлённым и счастливым взглядом, где я так хотела услышать от тебя то же самое. А ты всё целовал и целовал моё лицо, мой рот, моё сердце, не произнося ни слова. Только дыхание, только поцелуи, только прикосновения разносились ветром над твоим городом. Я пела! Я знала и так, что любовь ко мне - гуляет по твоей крови, ускоряет твоё сердце, туманит мозг.

Я стала жить вдвое быстрей. Я тянула руки в небо, к рассветному солнцу. Я просыпалась ранним утром с твоим именем, с твоим образом. Я просыпалась и летела навстречу тебе. И лишь однажды ты не смог быть рядом. Ты заболел. Заболел и остался где-то там один. И оставил меня где-то там одну. Я рвалась своим телом, своими мыслями туда, где ты держал моё сердце в своей нежной ладошке. Я томилась, я желала ускорить безумное время, безумную твою болезнь своею любовью вылечить. Я ртом хватала воздух: без тебя я была рыбой морской, которую вышвырнуло на берег. Без тебя мне не улыбалось, не пелось. Без тебя моё "люблю" было бессмысленно.
Твоя болезнь отнимала наше время, которого нам и так было выделено очень мало.

И мы торопились жить друг другом. Мы освещали и освящали своею любовью вагоны метро и эскалаторы, дома твоих друзей, стены древних церквей и новых зданий, учебные заведения, подземелья, больницы, музеи, улицы и всё небо, обнявшее теперь уже наш город. Руки наши, пальцы наши были крепко сцеплены обещанием разлуки. Губы наши полыхали на счастливых наших лицах. Глаза горели возбуждённым огнём. Я дышала твоей кожей; запахом твоего тела никак не могла насладиться. Запахом, который так похож на мой, не могла надышаться. Губами твоими не могла насытиться, лицом и телом твоим не могла налюбоваться, нарадоваться твоим прикосновениям не могла никак. Каждое движение твоих пальцев, твоих рук, твоих губ, твоего рта красивейшего и нежнейшего отзывалось во мне волнами неги, любви, наслаждения, желания и чего-то ещё... Моё тело желало ласкать тебя, желало любить тебя - желало тебя всего без остатка. Моё сердце пело и надрывалось, когда ты прижимал меня к себе. Когда ты прижимался ко мне липкой, мокрой, солёной кожей. Мои глаза смотрели тебе навстречу, смотрели в твои движения, в твой старт и финиш. В тебя вслушивались мои уши, в тебя зарывалась моя любовь, моё тело.
Познание тебя, любовь к тебе, нежность для тебя. Близость к тебе - близость с тобой. Я стала твоей окончательно и бесповоротно. Я стала половиной, половину себя отдав тебе. Я полюбила тебя ещё сильней, ещё животней, ещё земней, ещё небесней, ещё глубже и выше.
Я полюбила тебя бесповоротно, безгранично, безвозвратно. Я отдала себя тебе без остатка.
Я забрала тебя себе без остатка.

Мы срослись. Мы создали систему условностей, знаков, слов. Мы повесили замок, мы целовались и обнимались, мы кричали беззвучно, стоя на перилах. Швыряя ключ в воду. Мы были смешны и нелепы. Со стороны. Мы любили друг друга безумно и истерично в каждый момент того вечера, вечера накануне расставания. Оставались нам уже даже не сутки. Оставались часы, минуты и секунды.

Так неумолимо текло время. Время наше заканчивалось, чернея неизвестностью. Я плакала. Я плакала от счастья, что познала и узнала тебя, что стала твоей. Я плакала от боли, неизбежной при расставании. Я плакала от страха, который не мог не занять уютное место в тёмном уголке моего сердца. Я плакала, глядя в твои глаза, целуя губы, руки, к твоему телу прижимаясь. Я изо всех сил старалась сдержать эти ненужные слёзы, спрятать, не показывать тебе, чтобы боль нашу общую забрать только себе, чтобы ты был спокоен и счастлив. Наше расставание было таким нестранным, таким ожидаемым. И таким неизбежно болезненным.
Разлука целует километры и сутки обещанием встречи. Обещанием счастья. Ещё более счастливого времени.

А я и так счастлива! Я в твоих мыслях, в твоём сердце, в твоих воспоминаниях. Я вся твоя. Я люблю тебя, я благодарна тебе за твою любовь. Я счастлива и спокойна, я верю в завтра, верю в тебя. Я жду тебя, я люблю тебя. Я люблю тебя и только тебя. Ты вылечил меня, ты вложил мне в руки своё сердце в обмен на моё. Я люблю тебя. Я живу тобой, ожиданием встречи, живу для тебя. Ты смысл, ты обещание, ты неизбежность, ты бесконечность, ты мой Мир, моя Вселенная.
Я люблю тебя.

опубликовано: 13:34/20.10.2015

Форумы портала

Рубе Мария "Вид из моего окна"

ckpunka
  • автор: ckpunka
  • e-mail: skripka_m@mail.ru

Я не отвечаю за образ, который тебя преследует.
Х.Кортасар "62. Модель для сборки"

С лёгким шёлковым треском порвалось его сердце,
и это было не больно, а мятно-сладко.
Б.Ахмадулина "Много собак и собака"

Энди сказал: "О-ааааа-уууу-а-ооо-ууу".
Он всё время боялся начинать что-нибудь новое,
но когда другой человек был в чём-то уверен,
Энди говорил только "О-о-о-о-о-отлично".
Легс Маккейн "Прошу, убей меня!"

Оставайся с нею - вечно одинаковой.
Неменяющейся ни в плюс.
Ни в минус.
Статично никакой!
Не худеющей и не полнеющей.
Нестригущей волосы и только укорачивающей русую чёлку.
Непричёсывающей мысли.
Вечно красящей губы и никогда не использовавшей чёрную подводку.
Навеки нехрустевшей пальцами и незаламавшей рук в иступлённом бессилии.
Неотращивающей ногти до умопомрачительных размеров, нераскрашивающей их всеми цветами радуги.
Навсегда обиженной и недовольной тобой, собой, твоими родственниками всех категорий дальности-близости. Ненавидящей - потому что боится - твоих друзей и приятелей. Запрещающей тебе все радости этого мира - от сигарет до возможности посмотреть мне в глаза.
Непишущей, нечитающей стихов. Ни своих, ни чужих. Ни вслух, ни шёпотом, ни про себя.
Неутопившей ни одной хорошей мысли в вихре глупостей.
Никогда ни в чём неошибающейся.
Несмотрящей на тебя из темноты в свет, снизу - вверх.
Нетанцующей будто бы не для тебя, но на самом-то деле - для тебя!
Нерассстегнувшей и незастегнувшей тайком ни одной пуговицы на блузке на радость твоим глазам.
Невызывающей чувства противоречивого восхищения ни у одного проходящего мимо.
Непомнящей огромнейшего количества дат. Тем более - никому не нужных дат незнающая.
Считающей, что у неё есть подруги.
Работающей продавцом-консультантом, что попросту значит - торговкой!
Живи же с торговкой под одной крышей двуспального базара...
Люби чужую жену, разменянную на камень и две скорости.
Слушай и обнимай играющую каждый день на твоих слабостях, а по выходным - на электронном пиано, оставленным предыдущим мужем в обмен на камень и две скорости.
Оставайся же с ней - обиженной и брошенной, нуждающейся в понимании и поддержке. Оставленной в чужой стране, чужом городе, запуганной угрозами и упрёками предыдущего мужа.
Наверняка ненавидящей меня.
Наверняка смеющейся надо мной.
И наверняка в тайне желающей, чтобы никогда не было меня в твоей прошлой жизни.
Чтобы никогда не было меня в вашей новой жизни. В её новой жизни. Презирающей и насмехающейся надо мной. Надо мною!
Целуй же крепче, держи же крепче её - вечно не-голубоглазую! Вечно смущённо-удивлённо-презрительно-недовольно улыбающуюся.
Неумеющую оставлять синяки водосточными трубами на своих изящных кистях. Непредставляющую, как можно топтать ногами стекло; танцевать под дождём в пижаме; срываться в ночь, в воду, в Неву; скрываться; разламывать компактные диски хрупкими пальчиками. Нецеловавшую женщин и незацелованную женщинами.
Неоткрывшую двери. Недоставшуюся тебе невинной.
Несовершившую ни одной глупости! Ни одной оплошности недопустившую! Всегда непьяную!
Цени отрастившую тебе животик и бочка, а себе и намечающийся второй подбородочек. Своими добрыми руками, как всякий добрый человек, чинящую сломанную кем-то предыдущим игрушку.

Так оставайся же с ней! Оставайся для неё - всем, чем не был для меня. Оставайся нежным, молчаливым, послушным до тошноты и звона в ушах. Безупречным. Нуждающимся в похвале, поощрении. Предугадывающим все желания и мысли одним только чувством внутренней вины перед кем-то другим, и оттого старающимся быть лучше прежнего себя хотя бы для неё. Оставайся угадывающим обиды по изгибу её бровей и спешащим сразу же замолить свою недоказанную вину. Попадайся на её крючки-уловки, в капканах её жалостливого голоса погибай. И никого - никого! - не слушай, что бы злые языки тебе о ней не говорили!
Спи, лицом уперевшись в её ароматный затылок. И отзывайся только на одну уменьшительно-ласкательную форму твоего имени из всех бесконечно возможных. Отзывайся только на её голос, интонации которого всегда одинаково жалостливые или на удивление разнообразно обиженные и возмущённые. Привычно безвольным будь для неё теперь. И навсегда. Будь страдающим от её страданий, ей одной сострадающим будь.
Оправдывай своё бездействие фразой "Женщины хотят...". Живи же и дружи с чужими родителями без какого-либо намёка на принадлежность к мужскому полу, командующими вашей общей жизнью. Чаще, дольше бывай в гостях у чужих для тебя родителей, в чьём доме больше никогда не будет никакого другого мужчины кроме тебя.
Отдавай ей на суд все свои мысли. Отдавай ей в редакцию все свои мысли!
Избавься от всех вещей, которые почти вечные два года сопровождают тебя изо дня в день. Смени звук звонка на мобильном телефоне, очисти записную книжку от ненужных - и переименуй старых. Подари ей этим покой и спокойствие...

Не будь только тем, кем был... Не будь изучающим, обижающим, обижающимся, ранимым, разговорчивым, пьяным, читающим и поющим. Играющим на всём, что есть под рукой. Ловящим из вечера, сопровождающим в ночь и провожающим в утро, в туман. Прощающим, как ни было б странно и непонятно. Защищающим. Оберегающим. Радующим. Целующим сквозь бесконечную снежную лавину. Непозволяющим себя любить. Нуждающимся в своём самом любимом докторе. Охраняющим от кошмаров. Взрывающим тишину едва успокоившегося сердца полупонятным "Ю БРЕЙК МАЙ ХАРТ". Разводящим мосты одним только дыханием, которое греет правое ухо и самый низ живота. Обращающим влюблённость в любовь и любовь в безумие. Останавливающим поток нежности и ласк только для того, чтобы обрушить их с новой силой.
Не будь для неё вдохновением. И не высматривай в ней свою музу. Не посвящай ей бессонниц и сигарет - выкуренных вопреки, почти что назло. Не позволяй ей одевать твои вещи в своё отсутствие. И в своё присутствие. Не заставляй её удушливо краснеть, читая её смс вслух и на публику. Не уходи на всю ночь, обиженный на глупость. Не болей, заставляя её сидеть у твоей постели в ночные часы. Не дари сладкую горечь бушующих солёных потоков.
И никогда!
Никогда!
Никогда в больничных лифтах страстью не срывай с неё маску скромности! И никогда не поворачивайся - тем более во сне - спиной! Не позволяй друзьям своим и приятелям своим ни слова о ней - и ни слова ей. Не разбивай скорлупу её стереотипов, желаний, чувств, черт характера...
И не лги. Не лги ни при каких обстоятельствах. Не лги никогда. Не лги. Не лги.
Ну не могут! Не могут встретиться две томные Луны на одном небосводе!

опубликовано: 13:33/20.10.2015

Форумы портала

Рубе Мария "На лёд встаёт только тот, кто уверен в себе"

ckpunka
  • автор: ckpunka
  • e-mail: skripka_m@mail.ru

В те дни термометр закатывал
истерику до -30 по Цельсию.
И.Бояшов 'Путь Мури'

- Что со мной? Я умираю?
- Похоже на то...
- Как это невовремя...
А.Куатьэ 'Возьми с собой плеть'

... грибница нервных окончаний грубо оголена
алмазной наждачкой зимы...
Михаил Феничев, Есть Есть Есть

Море белёсо отсутствовало и прямо
за парапетом начиналось ничто.
Б.Ахмадулина 'Много собак и собака'

От воспламенённости заключительных слов
останется перегар смутной тревоги.
Е.Ржевская 'Знаки препинания'

Стою у края платформы, завороженно глядя, как поднятый подошедшим поездом воздушный поток всасывает под колёса исписанный мною тетрадный лист, дважды подкинув его в последнем сальто. Фотографически отпечатываются в памяти последние перечитанные слова: '...первые полгода на этот раз оказались самыми лёгкими'. Поглубже втягиваю шею в ворот свитера - и прохожу внутрь вагона. Прижимаю пальцы к губам, тщетно пытаясь отогреть их лёд. Напротив меня две пары девушек: первые сидят с одинаковыми лицами, вторые - в одинаковой обуви. Как всё парное в этом городе, они не замечают холодов.
С сентября по май...
Скованные предчувствием зимы внутренности потряхивает в плену втянутого живота. Обледенелые ладони с сентября по май прячу во впадины подмышек, меж коленей, в карманы, перчатки, нутро рукавов, тщетно пытаясь согреть свои истончённые временем пальцы.
С сентября по май...
Всё во мне тонкое, всё во мне рвётся - только лишь первые жёлтые листья побегут по дорожкам парков и скверов. Насквозь пропитана какой-то особой водой, которая тут же замерзает, стоит теплу отступить из города. Саму себя обнимаю за плечи, прижимаясь коленями к подбородку, - и не могу согреться ни под одним одеялом. Переполнена мелкой дрожью, звенящей холодной скованностью - от которой ни пошевелиться, ни отряхнуться нельзя.
С сентября по май...
Сменяющие друг друга осенние ветра, зимние снега, весенняя слякоть высасывают из меня едва тлеющие остатки тепла, которыми, как витаминами, надолго не запасёшься за такое скоропостижное неприветливое лето, преподносимое мне каждым стремительно проходящим годом. Опадающими листьями, первыми заморозками, ещё теплящимися в низинах туманами, блеклым нечастым солнцем и неукротимой промозглостью дождей осень неотвратимо оккупирует город. Неотвратимо стынет моё хлипкое нутро, беззащитно прижимаясь к тоненькому моему остову из мышц и костей. Бесконечно сжимаясь уже не столько в попытке согреться - сколько, скорее, исчезнуть.
С сентября по май...
Стекло стакана в дрожащих от озноба руках дребезжит, касаясь зубов. Горячий чай наполняет чернильницу тела, оживляя изнанку мою на скоротечные пятнадцать минут. Зажимаю горячую чашку меж ладоней и крепко прижимаю к груди. Стены дома наполнены предчувствием ещё большего холода, нарастающего и крепнущего с каждым календарным днём, с каждой календарной ночью. Глубоко сидя в кресле, поджав под себя ноги, леденею с каждым понижающимся за окном градусом. Леденею от ужаса предстоящей зимы. Любое количество одежды не спасает надолго. Любое количество чая не спасает надолго. Я неумолимо замерзаю.
С сентября по май...
Преждевременная зима безжалостными тисками сжимает мою грудь, опускается на ресницы мокрым снегом, густой вьюгой, соляными брызгами из-под колёс проносящихся по городу автомобилей, оглушает стонущими от мороза проводами и гнетёт тишиной дворов, в которых лишь ветер завывает да целлофановый мусор шуршит по гололёду. Руки мои уж вовсе не помнят ни лета, ни солнца - а я всё не оставляю безнадёжных попыток отогреть их в складках одежды. Стремительно перемещаясь по городу на негнущихся от мороза ногах, выбираю максимально короткие маршруты от точки тепла до точки тепла. По утрам не поднимаются даже веки.
С сентября по май...
Весна, что никогда не торопится прийти в город, не оставляет сухими ни ног моих, ни щёк. Всё тот же мокрый снег, неизбежная слякоть медленно тающего зимнего наследия и постоянно подмерзающая по ночам грязь пробирают насквозь. Худое тело моё - истощённое, измученное студёной блокадой - привычно жмётся к источникам тепла да кутается в бесполезную одежду.
С каждым мгновением, проведённым в борьбе даже не с холодом - с самою собой, со своим неискоренимым замерзанием с сентября по май, я приближаюсь к отчаянию. Не дождаться солнца и света. Не дождаться весны. Не отогреть в этом странном теле промёрзшей насквозь души. И далеко-далеко от берега, где не мешают звуки города и человеческая речь, я ложусь на лёд - слушать, булькает ли уже под ним вода...

опубликовано: 13:32/20.10.2015

Форумы портала

Маленькое путешествие

Mary Mortem
  • автор: Mary Mortem
  • e-mail: marilyn_manson3@mail.ru

Однажды, поздним вечером, со мной случилось небольшое приключение. Хотя с первого взгляда здесь нет ничего примечательного, но я всё же хочу поделиться этим с Вами. К сожалению, рассказчик из меня неважный, но я постараюсь описать всё в мельчайших подробностях, чтобы Вы смогли понять, что этот случай может послужить пищей для размышлений.
Итак, я, как обычно, шла своей дорогой по городу. Но в тот день меня почему-то занесло на дорогу, ведущую к мосту. В тот день погода была отличная - холодный ветер весело пробегал по улицам, подхватывая пыль и листья, и кружа её в танце. Солнце вот-вот должно было спрятаться за горизонтом. Из-под асфальта пробивались первые травинки, заставляя любого почувствовать бодрящий запах весны. Я шла медленным шагом, погружённая в свои мысли, не замечая абсолютно ничего рядом с собой. В моей голове мысли сменялись с одной на другую, заставляя меня то нервно улыбаться, то смахивать одинокую слезу со своей щеки. И ничем не запомнился бы мне тот день, если бы он не заставил меня задуматься. Итак, я шла вдоль моста, и эта прогулка казалась мне невыносимо длинной. Но, совсем не ожидая того, я остановилась. Ноги будто не желали идти дальше. И я решила немного отдохнуть. Я повернулась, и положив руки на парила моста, наконец обратила внимание на происходящее вокруг. Готова поклясться - я никогда в жизни не видела более невероятного заката, сем в тот день. Небо было похожим на картину Ван Гога. Казалось, что сам художник взял кисть, и изобразил небеса на самом большом холсте во вселенной. Широкой кистью были нанесены пушистые облака, скрывающие уходящее солнце. Они были насыщены цветом и в то же время прозрачны, как наитончайшая ткань в мире. Сам холст был измазан всеми красками, имеющимися у творца. Вверху всё ещё синели небеса, а ниже, ближе в солнцу, краски менялись на розовые, оранжевые и даже фиолетовые. Серебряные облака создавали невероятный контраст с потемневшим у самой земли небом.
Так же хочу заметить, что цвета, которыми был окрашен холст, не переходили плавно с одного на другой. Они появлялись резко, и, будто не желая сливаться с другими, сбивались в небольшие полосы, что тянулись вдоль всей картины. Птицы, спешившие к ночи домой, казались маленькими чёрными точками, что собирались в стаи и с лёгкостью маневрировали среди воздушных потоков.
Внизу небо соприкасалось с водной гладью. Лучи солнца то и дело отражались от воды, создавая впечатление, будто река состоит из жидкого серебра.
В тот день река была спокойной. Я не заметила ни одной волны. Тонкая плёнка покрывала всю реку. А под ней бурлила жизнь - сотни маленьких рыбок подплывали к поверхности, чтобы попрощаться с ярким солнцем, и, наконец, погрузиться в успокаивающую темноту. Я не смогу передать всего того великолепия, что представилось моему взору. И, я думаю, здесь я остановлюсь на описании природы. Ведь в тот день природа и городские пейзажи слились воедино. К моему удивлению, высокие дома, крыши которых скрывались за белоснежными облаками, органично вписывались в ту картину, которую нарисовала сама природа. Я тщательно всматривалась в каждый уголок моста, что находился напротив меня. Томясь в ожиданиях, я поглядывала то на солнце, то на мост. И мои ожидания увенчались успехом. Всего через миг после того, как солнце окончательно скрылось за горизонтом, ровно в восемь часов, мост заиграл красками. Он вспыхнул ярким зелёным цветом, а затем его сменил жёлтый, позже оранжевый, розовый...Да, все цвета радуги по очереди красовались перед людьми. Сотни маленьких лампочек отражались в тёмной воде. Я не знаю, долго ли я вглядывалась в это соединение цвета и тьмы, но вечер уже начал сменяться ночью. И внезапно я поняла, как сильно я замёрзла. Мои руки уже совсем замёрзли, и я даже начала чувствовать то фантомное тепло, что порой "согревает" людей зимой. Как бы то ни было, холод пробудил меня. И я, наконец, услышала шум за своей спиной. Я повернулась, и пробежала глазами по мосту, на котором стояла. За моей спиной проносились сотни машин. Но ни один человек не смотрел на меня. Это радовало и огорчало меня. Я всматривалась в машины, тщетно пытаясь рассмотреть лица людей. Но я не видела ничего. Я поняла, что мы стали призраками друг для друга - они не могли или не хотели увидеть меня, а я, в свою очередь, их. Безусловно, мы знали о существовании друг друга, но не могли остановиться, чтобы взглянуть друг другу в глаза. От этих мыслей на меня накатила неописуемая тоска. Я вдруг почувствовала себя настолько одинокой, что захотелось с криком броситься к машинам. Я отчаянно хотела заставить их взглянуть на меня. Я хотела увидеть лица всех этих людей. Но я не могла. Мои ноги словно стали свинцовыми. А дыхания еле-еле хватало на то, чтобы не задохнуться. Я могла лишь стоять в стороне, глядя на проносящиеся мимо меня машины.
Я подняла глаза. Сверху, совсем рядом с дорогой проносились поезда. Я всегда любила стук колёс с рельсы. Он будто возвращал меня обратно в детство. В те года, когда поезд уносил меня далеко от дома, а я улыбалась, предвкушая пережить новые приключения. В те моменты я чувствовала себя такой счастливой, что если бы меня настигла смерть, то я бы не чувствовала горечи, а покинула этот мир с улыбкой на губах. Вот так, улыбаясь словно полоумная, я простояла до тех пор, пока мороз не начал кусать мои руки. Я поняла, что мне необходимо двигаться дальше. Я повернулась. Глядя на дорогу, идущую вдоль моста. Меня охватил ужас - впереди было так темно. Казалось, что самый огромный фонарь не поможет мне преодолеть эту тьму.
Я знала, что моя дорога ведёт только туда. Возвращаться назад было бы крайне глупо. Вот так, дрожа от холода и страха, я переводила взгляд из стороны в сторону. Мне нужно было сделать всего шаг. Я глядела на мост, что переливался в тот момент фиолетовым и синими цветами, оглядывалась на машины, всё ещё пытаясь рассмотреть лица людей, и вслушивалась в стук колёс поезда о рельсы. Это, по правде, был самый волнительный миг в моей жизни. Моё сердце колотилось от возбуждения, а лёгкие заполнялись воздухом с пугающей частотой. Чувство страха сменялось радостью, радость - грустью, а та, в свою очередь, снова превращалась в страх и гнев. Но я улыбалась. И вот, неожиданно для самой себя я нашли выход.
Я положила руки на перила, и уже через миг, я летела вниз, навстречу холодной, неподвижной воде. Но когда моё тело погрузилось в воду, на ней появились круги, что росли и исчезали где-то вдали. А маленькие волны продолжали появляться на поверхности до самого утра.
"Что же особенного в этом рассказе?' - спросите Вы. "В тот день я совершила путешествие длинной в целую жизнь" - с улыбкой отвечу я Вам.

опубликовано: 10:58/17.09.2015

Форумы портала

немного о бренном

  • автор: Стас Домбровский
  • e-mail: stanislav-dombrovskijj@rambler.ru

Любим делом перфекциониста Акакия было и есть: считать звезды и задумываться о вечном, бренном и других. А еще Акакий Исаакиевич - узкий специалист. И очень гордится своей профессией ассенизатора в крупном швейцарском ЖЭКе.
Есть ли в швейцарии ЖЭК, и как этот филиал социального адка, там, в этих швейцариях называется, я лично-точно утверждать и конкретизировать не могу, так как естественно, придумываю все это, импровизируя путем нажатия клавиш от утренней скуки, но как и Акакию Исаакиевичу - мне более, для раскрытия формулы внутреннего персонажа, очень таки интересны две вещи: заработная плата и социальный статус оного.
Так вот: Акакий Исаакиевич. Поэт в душе. Мужчина в душе с краном и водой. Ассенизатор. Перфекционист. Живет в Швейцарии. Родом из с Одессы. Заработную плату имеет достойную. Социальный статус его прекрасен. Сам он, садится вечером на какую то из альп и богатеет мыслью. Сбиваясь со счета звезд, он плачет и смеется за всех нас. Ему отвечает Бог:
- Акакий, ты круче меня, скажи, а может йобнуть нахуй, всех этих двуногих полу-пидарасов души?
- Нет!!! Нет и еще раз нет!!! - говорит Акакий. Пусть живут убогие. Они дают мне работу тела и мысли сердца. Если их не станет, не станет и Нас с тобой, папочка...
Прохладный альпийский ветер, легкими касаниями хаотичных пальцев теребит мошонку высокогорного луга. Жизнь проходит рядом и мимо. Акакий внемлет своей личной и Высшей силе.
Ночь, переливаясь иисиня-фиолетово-черным садится Акакию на лицо и гладит его седые брови ресниц - человека честного и не смотря на перфекционизм социального статуса: ЧЕЛОВЕКА ЧИСТОГО.
Вот и все.
Спасибо тебе Акакий!!!

опубликовано: 09:18/02.08.2015

Форумы портала

Вогонь

Олена Мальва
  • автор: Олена Мальва
  • e-mail: kafka111@rambler.ru

Мені було 5 рочків, коли це сталося. Мене і ще одного хлопчика мала забрати з дитячого садочка моя мама. Він мешкав по сусідству й подобався мені. Ми товаришували. Цей хлопець став першим чоловіком, до якого я доторкнулася. Взяла за руку… А потім він запалав. Зайнявся вогнем прямо на лавці, на якій сидів. Я злякалася. Мій друг почав кричати і махати руками. Цього крику я не забуду до кінця життя. Коли він скочив та побіг, палаючи, я, здається, зомліла, а опритомніла вже в лікарні, де лікарка пояснювала мамі, що в мене шок і що від такого довго оговтуються.
Вона мала рацію. Мене мучили спогади та видіння. Слідча комісія так і не зрозуміла, що сталося. Мене намагались допитувати, але я тільки плакала. Його матір зненавиділа мене, називала піроманкою та вбивцею. В моїх кишенях не знайшли сірників, запальнички чи якихось займистих речовин. Не знайшли нічого, а спогади свої я сама ховала, бо боялась і не розуміла їх.

Наступні кілька років я намагалася вчитися в школі і була там білою вороною. Ні з ким не дружила, уникаючи навіть тих, хто нормально до мене ставився. Кожну ніч снилося, як він горить і повзе по землі до мене. Я прокидалася з криком, бо знала, що мій друг мертвий, а повзе тому, що згорають та скорочуються його м’язи (читала, що в такому випадку відбувається з людським тілом). Від цього було ще більш моторошно. Коли наснилося, що і я палаю, я нарешті замовчала. І згадала. Згадала себе саму...

Ще 15 років я провела у різних лікарнях. Намагалися лікувати мою психіку: розмовляли, щось кололи, щось змушували ковтати… Я не завжди була тихою. Інколи і в мене були зриви. Всі, в тому числі і мама, думали, що я назавжди залишусь у лікарні. Я ж не була хворою. Просто треба було щось зробити зі своїм почуттям провини, навчитись якось опановувати його хоч ненадовго, прийняти себе такою, яка є… В останні місяці я стала показувати хороші результати в розумовій діяльності, була більш комунікабельною та спокійною і мене виписали.
Я приїхала до Києва і знайшла роботу офіціанткою. Тільки-но виповнилося 24. Знімала кімнату в двохкімнатній квартирі і раділа, що хазяйка рідко буває вдома. Я залишилась відлюдькуватою, багато читала: про вогонь, про блискавки, про піроманів, про квіти, через які горять цілі ліси, твір Кінга, старі газети, де йшлося про випадки, подібні моєму… Намагалась знайти відповіді і людей, подібних мені.
Не знаю, як це назвати. Прокляттям? Я не можу прив’язуватись до людей. Не можу собі дозволити. Хочу, але не можу. Тому в мене немає ані хлопця, ані чоловіка і скоріш за все ніколи не буде. Тільки виникне якась симпатія і доводиться тікати якнайдалі. Не лишаю телефону, не розповідаю про себе. А якщо раптом забуду про все та захочу до нього доторкнутися? Я сотні разів торкалася людей, але справа у почуттях, у хорошому ставленні, закоханості, моєму внутрішньому вогні. Я спепелю того, кого любитиму найбільше. Тому єдиний вихід - знайти некоханого або бути самій. Я обрала друге.

Коли про таке кажеш, навіть не вголос, а подумки, на горизонті з'являється хтось настільки чудовий, що ти просто не можеш дозволити йому піти.
Так, це був прекрасний чоловік. Він зайшов до нашого кафе з якоюсь жінкою, можливо, дружиною. Я осоромилася одразу ж, розбивши тарілку з чізкейком. Тому поки збирала сміття, їх обслуговувала інша офіціантка. Думаю, що це добре, бо вже в ту мить я хотіла його настільки сильно, що могла влаштувати вогнище до небес на кістках наших клієнтів. Фізична близькість, доторк, крихітна іскра - полум’я!
Треба його забути, ось що. Це не так просто, коли він ходить до закладу, де ти працюєш, кожного ранку і в обід. Жінка виявилася колегою, отже в мене навіть не було причин його забувати. Мої погані сни вже рік як відступили і я розхолодилася та забулася. А якщо одягти тонкі рукавички, ще ж бо весна? Принести йому каву й познайомитися. "А потім вбити!" Я не хочу цього робити. Було очевидно, що я і прив’язалася, і полюбила, і влипла. В мені було стільки вогню, що він готовий був вирватися назовні, заполонити собою все у зоні видимості, але віддати я його нікому не могла. Без наслідків. Зрештою, він так мене вб'є, спалить зсередини. Ох, скоріш би…

Коли таке кажеш, навіть не вголос, а подумки, коли перестаєш сподіватись, на тебе починає чатувати диво. Моє чатувало біля кафе. Він припаркував там тачку, а ми ще не відкрилися. Він перестрів мене, привітався і сказав, що приїде через півгодини забрати з собою сніданок, який я для нього приготую. Звісно, я оніміла на цей час, бо слів тоді в природі не існувало, тільки теплий вогонь вдячності за увагу.
Це був найсмачніший і найакуратніший зі сніданків, які я коли-небудь готувала. Це був мій витвір мистецтва. І, здається, він оцінив, адже з тих пір завжди зі мною вітався. Пізніше я дізналася, що він чи фірма, де він працює, займається виготовленням вогнетривких матеріалів. Яка іронія!
Отже, я знала його ім'я, чим він займається і сильно його любила - достатньо, щоб запросити на побачення? Невинне таке, без того, що роблять після побачення…

У п’ятницю, вдягнувши білі рукавички, я понесла йому каву. З кожним кроком він був все ближчим, а моя рішучість зникала, ставала прозорою, поки зовсім не розчинилася в повітрі. Я завагалася, завиляла з підносом між столиків. Може ще хтось замовляв каву? Може отому діду віддати?

- Несіть вже сюди, бо охолоне.

Він говорив офіційним тоном, але очі його сміялися. Я перестала виляти і з похоронним видом подалася до нього. Поставила каву на столик. Він схопив мене за руку в рукавичці.

- А ти за мною стежиш, хіба не так?

Озирнулася, сподіваючись, що він це каже комусь іншому. Позаду був тільки дід і ще одна офіціантка, у якої задзвонив телефон. Я мовчала, а він продовжив.

- Гарні мереживні рукавички. Добре, що ти в них. Люблю жінок в рукавичках. Ти о котрій закінчуєш?
- О сьомій.
- Я теж. Заїду за тобою, в театрі гарний комедійний мюзикл.

Мені було не до комедій. Я хитнула головою в знак того, що згодна, і запитала його про те, чи не хоче він ще чогось, маючи на увазі меню. Він засміявся і сказав, що театру йому на сьогодні достатньо, а я зашарілася. Вівця. От що значить не мати досвіду в спілкуванні з чоловіками, тим паче такими гарними…
Вже покидаючи кафе, він підійшов до мене і попросив залишатися в рукавичках під час нашої зустрічі. Проводжала його поглядом і чомусь не дивувалась цьому фетишизму - я якось одразу почала йому довіряти. Зате сама себе здивувала. Він же все зробив за мене. Сказав все, що я мала казати. Який молодець. Він повинен жити…довго. Як я могла погодитись на цю зустріч?

Протягом дня я хвилювалася так, що в мене заболіли спочатку голова, потім живіт. Начальник побачив, яка я бліда і відпустив додому на три години раніше, хоча клієнтів було вдосталь. Чудово! Завтра скажу йому, що захворіла. А сьогодні? Він чекатиме. На мене. Мій хороший. Скинула блакитного фартуха і поїхала додому.

В мене була гарна рожева сукня, яку я купила, але жодного разу не вдягала. Не було для того причин. Це явно була сукня для побачення, а як ще мені називати те, куди я йду? Перше. З ним. Хіба можна пропустити? Подумала про те, що так змінило мене, обірвало у 5 років моє дитинство. "Ми ж просто сходимо в театр і погуляємо трохи. Цього так відчайдушно хочеться. Я його не торкатимусь. Не можна. Не можна. Не можна… Неможливість любити - це дуже боляче…"

О сьомій я в рожевій сукні, мереживних рукавичках та білих черевиках стояла неподалік від кафе, щоб не бачив начальник. Він підійшов ззаду і заговорив мені на вухо, від чого я затремтіла.

- Встигла перевдягнутися? Така гарна!
- Спасибі.
- Я поставив машину біля того дерева. Ходімо.

Він взяв мене за руку й повів до свого авто, і хоча всередині в мене все палало, завдяки мереживній тканині він вцілів. Другий чоловік, з яким ми трималися за руки. Перший, який вижив. Він не був багатієм і це радувало. Зараз його фірма випускала вогнетривкі сейфи та шафи. Я теж розповіла йому кілька історій, пов'язаних з вогнем, які читала, замовчуючи свою власну. Він сказав, що в нас багато спільного, а я відповіла, що зелені очі, наприклад, і ми розсміялися.
В театрі було чудово. "Любовне безумство" нам сподобалося. Я плескала в долоні, а він був задоволений тому, що була задоволена я. Переживала тільки, щоб він не доторкнувся до мене по необережності або спеціально, адже те, що могло потім статися, було би справжньою трагедією. Він був обережний і добрий, піклувався про мене та мій настрій. Полум’я танцювало в моїх очах та дзеркалилося в його, серце вже давно зайнялося червоним вогнем, вистукуючи якість древні ритми. Нехай би воно зупинилося прямо зараз.
Після театру я сама запропонувала йому прогулятися і ми пішли в парк. Збиралася відкрити свою таємницю. Все, як є. Тільки би зрозумів. Нехай хоч хтось знає мене справжню. Ми зупинилися біля кущів, що квітнули, і я почала говорити.

- Ти мені дуже подобаєшся і ти подарував мені щасливий день.
- Чого ж ти така схвильована та сумна?
- У мене є одна вада, про яку я хочу тобі розповісти, не знаю, як це зробити, і боюся, що ти більше не схочеш мене знати.
- Ти таємний агент і вбиваєш людей?
- … Не перше, але друге.
- Чудово! Я теж.
- Слухай, ти жартуєш, а я - ні.
- З тобою і ще з кимсь колись щось сталося, а зараз ти не можеш собі пробачити?
- Так.
- У багатьох є така історія.
- У мене інший випадок.
- Який?
- Якщо… якщо…
- Ну…
- Якщо я доторкнуся до тебе - ти помреш!

Подивився на мене уважно. Зараз покине дурепу, а потім ще дізнається, де я останні 15 років пролежала.

- Ти це не жартуєш?
- Я зараз схожа на жартівницю?
- Якщо я тебе поцілую зараз, я помру?
- Так, мій хороший, і тобі буде боляче.
- … А якщо я відповім тобі, що хочу померти?
- Що ти кажеш?
- Що, наприклад, мені жити лишилося кілька місяців.
- Це ж неправда!
- Скажи, як ти це робиш?
- Як би я могла померти разом з тобою, але я лишуся.
- Чому ти хочеш померти?
- Бо все життя приречена бути одна.
- Не бійся.
- Я полюбила тебе з першого погляду.
- Я ходив в кафе через тебе. У вас жахливі тости і ти нічого про мене не знаєш.
- Тоді забери мене із собою. В тебе сильні прекрасні руки. Зламай мені шию, коли цілуватимеш! Вирви мені серце! Давай помремо!
- В тобі стільки відчаю. Ходімо зі мною…
- Рідний, я не жартую, якщо ти це зробиш…

Він не дав мені говорити далі. Він подарував мені поцілунок - перший в моєму житті, від якого планета почала палати, а потім і Всесвіт, а оскільки очі мої були заплющені, я не бачила як він помирає, як перетворюється на вогняний стовп, як з нього злазить шкіра і він кричить від болю, крики доходять до мозку, мозок блокує їх, щоб я не страждала, а потім він падає біля кущів і перетворюється на попіл. Не відчувала більше його рук на своїй шиї, його губи не торкались мене, я лишилась неушкодженою, тільки полум’я приємно гріло й облизувало моє тіло цього весняного вечора. Почавши плакати, розплющила очі. Що ж я наробила? Хотіла шукати його останки, його крихти, а він стояв переді мною у спалахах жовтого і червоного вогню. І я не зрозуміла, чи посміхався він, чи плакав…

Ми разом вже 5 років. Для нас взагалі трагедія - розлучитися. Працюємо разом. Гуляємо разом. Любимо і мріємо разом. Так, ми не померли. Ми знайшли одне одного. Йому лишалося жити не кілька місяців. Він сказав це, бо відчайдушно хотів близькості та тепла, як і я. Якщо ж ні, то краще смерть. Я її у нього просила, а отримала життя. Нам поталанило. Ми не спепелили один одного, зате розпалили. Тепер я розумію, як важливо зустріти в житті саме ту, свою людину. В нас все спільне - навіть прокляття/навіть дар. Мій чоловік в минулому пережив жах, що нагадує мою історію. Про це писали в газетах. Все життя він справлявся з цим, але розумів, що варто йому покохати жінку, вона перетвориться на попіл. Тільки не я. Тепер мій тягар став легшим, а йому стало легше з його тягарем. Ми ніколи не забудемо того хлопчика і ту дівчинку, ми й досі просимо в них пробачення, але тепер, через стільки років, в нас буває й багато щасливих днів. Він сказав мені, що в нього були жінки, яких він не любив, і з ними нічого не трапилося. Справа у почуттях, у закоханості, у пристрасті, у нашому внутрішньому вогні. Добре, що він у мене єдиний. Мій. Той, що назавжди.

Ми переїхали в нову трьохкімнатну квартиру. В нас обладнана спеціальна вогнетривка кімната, бо коли є любов, то під нами в буквальному сенсі простирадла горять.

опубликовано: 10:25/01.06.2015

Форумы портала

Ванечка

Сімова Анастасія
  • автор: Сімова Анастасія
  • e-mail: simova94@gmail.com

Глава 1

Удивляет, как человек может долго скрывать свою сущность. Как умело управляет твоей головой. Да, моя жена была водителем моей бошки , ехала на полной скорости из-за чего у меня постоянно появлялись эмоциональные аварии. Мой организм был не хилым легавым, после стресса я заплатил громадный штраф, разфигачил всю в доме мебель, разбил телевизор. Знаю, поступок истинно истерический и бабий, все трощить да вопить, но моя жена разбила мою нервную машину в дребезги. Возмущают и восхищают пофигистические люди. Возмущают потому, что срут на людей разным гов**ном, им все равно, как человеку не приятно, когда это не благоухающее вещество распространяется по телу и переносится в органы чувств. Вот такой вечно срущей дамой и была моя супруга. А восхищают меня такие особы отсутсвием чувства долга, нет удушающего понятия «надо». Это ж восхитительно, для меня это еще более восхитительно потому, что я дурачье вечно переживающее за других.
От самой благоверной жены ничего не знаю ровно два года. Она улетела в Англию, оставив мне вечно кричащий подарок – дочку Стефани. Имя дурацкое , разрушает весь славянский колорит, поэтому я называю ее Ванечкой. Последний раз встречался с родителями супруги, около года назад. Они нам подарили квартиру, после того, как Жанночка решила остаться жить в Англии они любезно попросили подписать документы лишающие меня прав на жилую площадь.
Сейчас я , Ванечка, мои родители живем в трех комнатной квартире.
7.00
Крик, крик, крик, мама что-то подбежала, сюсюкается, возится с мелкой.
− Тимош , ну ты б хоть раз встал ребенку памперсы поменял! Разлегся, как будто не слышишь, как ребенок разрывается!
− Угу.
− Что угу ?? Бестолочь.
−Угу.
−Ты издеваешься что ли? Лучше пойди за молоком.
−Позже.
−Что позже?? Я тебя спрашиваю, что позже?? Ванечке уже кушать нужно. Ну ты Тимка и никудышней же.
− Маа, сколько можно с неуместным психом сказал я.
Тут почувствовал, как на кровать , приземлились футболка и штаны, любезно швырнувших в меня матерью.
С недовольным видом пошел в магазин. Купил молока, и еще какой то детской ереси. Притопал домой. Кормлю.
−Ваня, кушай нормально.
−Ванька! Спасибо, что все выплюнула мне на штаны! Умница дочка!! Чего разоралась???
Мама услышала мои психи, и с недовольным лицом отняла у меня ребенка.
Так у меня проходит большинство моментов , когда я дома. Еще не могу смириться с постпком Жанны. Стиф тут не при чем, знаю, но она бесит меня. Она начинает меня раздражать больше и больше особенно, когда мама, и родные жужжат, какой я плохой отец, какой никудышный мужик, что не справился ситуацией. Еще начинают донимать моим образованием. Что я жалкий актеришка. Два года назад закончил вуз и два года, как работаю в компании занимающихся кредитами.

Вечером придет Глеб, с ним та мои мозги и отдохнут. Глеб Рубинин мой друг, настолько умен, что не пилит, не читает морали. Дает то, что мне нужно – юмор и спокойствие.
Звонок в дверь, приветствие с моими родителями, баловство с моей дочкой. И вот настала, долгожданна минута, когда мы проходим в священную комнату – кухню. Эта кухня слышала столько откровений , что самый бы мощный психолог не выдержал тот поток словесного потока, взрывов плача и пьянок, сколько видела это кухонька. Она не новомодная, но уютная, особенно свет − такой тепло оранжевый. Вот такой приятный свет лампы , плюс пиво, и адекватный человек рядом действуют лучше всех антидеприсантов.
− Ну че, как ты? Запас соплей еще не иссяк? – с добродушной иронией спрашивает Глеб.
− Лучше б сопли были. Сейчас, как собака, еле сдерживаюсь, что б не сорваться на матери или на дочке.
− Слушай, давай дам тебе телефончик одной барышни. Она без бдсм вообще жить не может.
− И?
− Что, «и» ? Впадешь в эмоциональный всплеск, окутаешь себя физиологическим наслаждением, глядишь полегчает.
− С моей неуравновешенностью, я так войду во вкус, что девочка без скорой помощи потом не обойдется. Так что я воздержусь. Сигареты есть?
− Та не, моя ненаглядная, перед выходом стащила прям с кармана, сам офигел, как она так не заметно это провернула.
− Устал я.
− Ой ты несчастное тело. Прекращай , завтра пойдешь на работу отвлечешься. Не слышал, новый паб на Арсенальной открылся, говорят, что адекватный.
− Не -а. Можем поехать проверить.
−Ну че сидишь иди одевайся, вывезу свою сопливую бабу в пабик, тебя отпрашивать у мамки, или сам справишься?
− Отпроси меня , милый.
− От чудак, шуруй одевайся, ща пойду поворкую с Аленой Михайловной , тебя до скольки отпрашивать до 9 или до 10 может?
− Да пошел ты!
− Понял до пол 11.
В этом диалоге не было ни капли злости, может вам показалось, но всегда так шутим над друг другом, когда кому− то из нас не легко. Тот вечер прошел удивительно быстро и легко. Глеб умело отвлек от мыслей, мы не вели философских разговоров, просто смеялись и не думали о том, что нас ждет.
Глава 2

Работа. Есть и хорошо. Че еще мужику нужно, главное, что б деньги были, и плевать там, что тебе нравится, а что нет. Был уверен, что смогу спокойно работать где нудно, но рутина начала утомлять уже на третьей недели ненавистного труда. Рутина убивает , репрессирует желание работать. Если б не коллектив ироничных людей, точно шизиком стал. Конечно, присутствуют и козлятские морды , но все же парнокопытных тут меньше, нежели людей.
В моем отделе работают еще три человека, один взбалмошный студенчишка, с эмоциями рассказывающий от ново открывшихся физико − химических явлений, то про то , как он вчера вечером ощутил платные утехи с проституткой и как в первый раз попробовал самбуку. И супружеская парочка, милые ребята. Старше меня лет на семь, иногда к ним в гости захаживаю.
Искренне рад, что только это трио маячит пред до мной. Было б их больше я или б сидел молча, все думали что я дегенерат, или я б орал на всех и думали в принципе тоже самое. Рассказывать, что делаю не буду , и сам то не всегда толком понимаю чем занимаюсь, кажется, деньги капают за то, что место не пустует, за то что брожу коридорами с официальным видом, ну и пилю со сдунетишкой в гонки.
И так, что вам еще нужно знать про этих людей, молодого юродивого зовут – Ярослав , красив , сказал бы смазлив, считает себя нарциссом , но особо в общение со мной это не демонстрирует. Супругов – Алеша и Мила. Леша и Мила на протяжение своего брака хотят детеныша завести, но у них ничего не получается − лечатся , полклиники меняют, все без толку. Тема Ванечки у нас одна из самых обсуждаемых, они ей часто подарочки приносят. Алеша высокий тридцатилетний, темноволосый мужчина, очень веселый и видно, что добрый, недавно котенка приволок в кабинет, сказал, что жалко стало. Мила тоже не низкая девушка, спокойная, рассудительная, но это не мешало приволочь ей травку в офис.
Сижу в кабинете и сзади произошел мощный плевок в темечко. С ощущением ярости и какого-то не понятного веселья обернулся, грозно подхожу к Ярику, на что он мне выдает.
− Товарищ у вас совесть есть?
− Молодой человек, не уж− то свою потеряли, так решили мою позаимствовать?
− Та не слушай что узнал, ученные обнаружили область в мозгу, которая заставляет нас задуматься о том, не совершили ли мы ошибку и можно ли было поступить иначе.
− Ничего нового ты мне не открыл. Всегда ощущаю весы сомнения.
− Та не ты ж ни черта не шаришь. Раньше думали, что это на уровне эмоций, а не в мозговых импульсах зарождается.
−Дурень, эмоции разве не дают посыл в мозг? У каждого есть внутренний голос, это когда мы про себя что−то думаем. Эмоции, кроме вводящих нас в состояние аффекта, контролирует орган мышления.
−Не учил анатомии, не говори ереси, тебя ж биолог засмеет.
− Ой, ой, а ну, доктор наук расскажи неучи, ваши глобальные познание.
− Зря смеешься, слушай, так вот эта область называется "боковой лобный полюс". ,она есть только у людей и размером ,как кочанчик брюссельской капусты. Эта область отслеживает, насколько хорош выбор, противоположный тому, который мы сделали. У каждого человека по два таких органа, за каждой бровью. Зачем же человеку две совести? Может быть, они как ангел и дьявол, которые традиционно находятся по разные стороны от нас, и один из них велит нам, допустим, украсть деньги, а второй твердит, что воровать нехорошо? Как ты думаешь?
− Понесло Остапа.
− Я для тебя бесценный комок не нужной информации, а ты пренебрегаешь мной, не хорошо.
− Обидчивый какой, ты гляди, так уж быть, сегодня на первом заезде позволю тебе до финиша добраться первым.
Благодаря таким моментам и отвлекаюсь на работе. Общаясь со студентом убеждаюсь в необходимости иметь абсолютно разную возрастную категорию знакомств. Нельзя ограничивать себя одногодками или единомышленниками. Ты засохнешь от томного согласия и схожести мыслей. Те, которые моложе не останавливают процесс залеживание взглядов, проветривают твой мозг. Они эгоистичны но сопереживающие , и захлебываются своими мыслями. Общаясь с представителями старшего поколения, видишь свою неотесанность, что не позволяет итак не высокому интеллекту опуститься ниже уровня карсноносого алкоголика Пети из первого подъезда.
− Доброе утро (Леша).
− Привет, кофе будешь? А где Мила?
− Нет спасибо, только позавтракал. Приболела, ну как для начальника приболела, а так, вчера какой то фильм до 4-х утра смотрела, встать не смогла .Когда будил бурчала что я ей вру, что сейчас не 7, а 5 утра.
− Я вчера пил до 4–х утра, и сейчас стою пред вами как младенец, легший в 21.00
День прошел без особых сдвигов. Только с Алешей заговорили о Миле, на самом деле не пришла из-за осложнений после таблеток : жуткие боли, судороги, спазмы, обмороки и так далее. Сколько приходиться терпеть и выносить людям , что б совершить абсолютный природный процесс − забеременеть, всегда это удивляло. Чувствую вину. У меня есть ребенок, но не радуюсь этому. Не распирает от отцовской любви. Да животное и то любит свое чадо. Мне действительно хочется почувствовать тягу к ребенку, но нет этого у меня. При ее виде весь дергаться начинаю, не хочу подходить, самое страшное что я брезгую. Тяжело самому себе в этом признаться. У нас на работе, в другом отделе мужичек работает, делает все только ради детей, все рабочее место обклеено детскими фотографиями, он гордовито рассказывает про их самые незначительные моменты, правильно выговоренное слово, то что сына на черный цвет сказал черный, и то что доча уже умеет улыбаться. Та уйма таких примеров, родители носящие одни сапоги по 7 лет, зато у ребенка будут новомодные и каждый год новые сапожки, на последние деньги покупают планшеты, ноутбуки, телефоны, что б ребенок среди других не чувствовал себя хуже. Та далеко ходить не нужно, мои родители. Постоянно делали все во благо мне, отец ездил за границу на заработки, мать работала по несколько смен, что б у меня, у оболтуса была машинка, и вертолетик, а то что у мамы элементарной косметики нет или у папы бритвы нет , так это нормально считалось. Я не сентиментальный, но когда об этом думаю, сердце сжимается . Мне жалко, что страна не дает возможности нормально жить людям. Конечно, многие умники могут сказать, что если есть мозг, то и способ хорошо заработать найдется. Не всегда, люди из кожи вон лезут , перебирают все способы, но не получается у них заработать, причин может быть масса, которым вам не известны из-за того, что судьба не сталкивала с этим. Искренно за вас рад, если вы никогда не наблюдали, как ваши родители из-за всех сил пытаются дойти до цели, как они отчаянные сидят за столом, опустив голову и понимают, что в этом месяце у них стоит выбор или заплатить за комуналные услуги, или все же влезть в долг и купить ребенку какую то вещь, искренне рад за если у вас не возникало чувство вины, за то , что мама с папой купили костюм школьный, а папе на зимнюю куртку не хватило, и ты носишь этот костюм чертов со слезами на глазах, а почему у тебя этот костюм, у папы в детстве такого не было и он хочет, что б у его сыночка было то, что в детстве ему не досталось. Искренно рад, когда вы не ощущали и не видели, как мамы с папой обделяли себя, покупая вам дорогие вещи. А я что, а я даже прикоснуться к своему ребенку не могу, для меня это раздражитель. Я пойму вас, если не захочется дальше читать про такую мерзость как я – Тимофей Миронов.
Если в ближайшее время у меня не расцветут родителские инстикты, то у Ваньки ничего не будет? Всегда понимал, что нужно работать, что б у нее на питание детское хватало..но я не осознавал этого, времени не было подумать а может и желание. Не задумывался за то, что она будет думать обо мне, я знаю что она сейчас мало что понимает, и как то не переживаю, но ведь впереди у нее школа, университет, это те неотъемлемые вещи, которые нужно обеспечить…

Глава 3

Ужасны ситуации, от которых хочет бежать, а ты понимаешь чем дольше от них бежишь, тем сложнее их решение. В голове такое творится, что сложно объяснить. Поэтому опишу улицу, по которой возвращаюсь домой. Не мастер описаний, но хочу, что б вы знали по какой дороге обычно хожу, может вам эти окрестности, покажутся знакомыми.
За остановкой Лепика, доходишь до переулка, и спускаешься вниз, вся дорога освещена фонорями, в огромных лужах отражается этот свет, вот я прохожу Coffelife , иду ,иду, еще ниже троллейбусная остановка, я наверно не романтик поэтому троллейбусы не люблю. Иду иду ,какой то салон дешевенький для женщин, и ступеньки, спускаюсь вниз, ступенькам лет сто, поэтому очень легко на них спотыкнутся и убиться, поэтому когда пьяный, этот опасный спуск обхожу. Спустился, внизу небольшой парк, так смешно , когда был маленький и ходил тут по темноте боялся, что тут волки прячутся, и сейчас, уже взрослым, невольно ускоряю шаг. Парк красиво освещается, поэтому ночью сексом не удобно заниматься. Проходишь аллейки, поворачиваешь на лево и выходишь на светофор. Дожидаешься пока загорится зеленый, переходишь, проходишь три сталинские стройки и я на месте 6 этаж 170 квартира. Подъезд у меня интересный, у нас живет один художник, так он нам на стенах постоянно что-то вырисовывает интересное, и управ. домша порядочная, поэтому повесила зеркало на первом этаже, поэтому, как входишь в подъезд может частенько понаблюдать за женщиной застрявшей пред своим образом, минут на 10. Дома, запах борща овладел моим мозгом и желудком , без памяти как я разделся и руки помыл , оказался за столом в ложке в руках, вот мамулька мельтешится, расспрашивает , как дела на работе, вот папа с Ванькой зашел, папа рассказывает, про новости по телевизору . Папа у меня сдержанный ,но мне иногда кажется, что у него детская душа, он легко удивляется, всегда искренне смеется, и любит нас с мамой только как ребенок− без лжи. Беседы, душ ,залипание в ноуте, спать.
Свет выключен, слышу сопение мелкой. Включил ночник, и начал рассматривать ее.
У нее пижамка в мишку, а одеялко в динозавриков. И от нее пахнет чистотой, чистотой не из-за порошка, в этом маленьком создании еще не зарождалось стыдливых мыслей. У нее светлые волосы, бровок почти не видно. Она спит развалившись на всю кровать, знаете в форме звездочки. И еще у нее пальчики на ручке дергается , и ножка выглядывает, такая крохотная. Я ее укрыл, получилось резковато, она проснулась. Не плакала, открыла свои светло голубые глазенки и всматривается меня, а я на нее. Такое ощущение что смотря на нее извинялся, а она прощала. Тут зашла мама, мне как то неловко стало, что я вот так умиляюсь дочкой, как то не по себе, как будто меня застали за воровством. Мама заплакала. Мама наверно только одна , понимает мою грубость, хоть она и не говорит, но понимает, я это чувствую. Мама всегда понимает меня, как никто другой, да иногда по глупости могу повысить голос или показать нелепое недовольство, но каждый раз за такое мне стыдно. Иногда кажется что мама самая мудрая из всех кого знаю. Так захотелось ее обнять, поцеловать, разревется , как девчонка 13-летнняя которую первый раз бросил парень. Но я не могу, подошел комок к горлу. Мама что-то спрашивала улыбаясь, а я не могу ответить, понимаю что если заговорю то все, понесет меня .Я заговорил, и меня понесло. Мы сидели в тот вечер часов до трех, говорили о многом. Лежал у нее на коленях, я хлюпая говорил все свои обиды, она гладила меня по голове и с любвоью слушала.

Глава 4

После того , как опустошился перед мамой, нужно наполнить мой организм аморальной жидкостью. Наверно это нормально, выпуская все мысли сидящих в чулане, мимио которого ты всегда проходил мимо, ты чувствуешь себя сдувшимся батутом. А новые рассуждение, нужно на что -то подкрепить. Как на рыбалке рыбу на червяка ловят, так в моем случае, я мыслю ловлю на алкоголь. Если я пьяный так же свыкнусь с перетравившими вчера мыслями , значит смогу вырулить из этого леса, если нет, то пожалуй еще поброжу годик , пока какая то женщина не огреет меня по голове дубиной.
И конечно я позвонил Глебу. Зная, что такое запой, на работах оформили больничные на 4 дня.
− Такое ощущение , что какая то не ведомая зараза, сидит и пожирает меня изнутри. Она пожирает все то, что ты хочешь делать и сказать. Все слопала, при чем нарочно, что б ты выглядел дураком и неудачником в глазах людей .А когда приходит момент действовать, или нужно изъять из мозга долго обдуманную мысль , знаешь что эта мерзавка вытворяет? Начинает ползти к глотке, подползает и раздувается до не измеримых размеров, ты не можешь ничего произнести, только нелепый хрип и немота, от них так и перт неуверенностью, и скукоженостью. Она расплодилась и детеныши поражают клетки мозга, они внедряют тебе идиотские мысли и разум парализуется , думаешь о всякой херне, мысли начинают угнетать , подавлять. Порождается безвыходность, ты не знаешь какую чертову дверь открывать, как эту правильную чертову дверь найти. В жизни нет стоящих людей с листовками ,которые так и наровят тебе всунуть двери по лучше.
− Два глотка коньяка и такой поток.
− Снова развожу нюни как женщина? Хотя, на один день я женщиной не отказался побыть.
− Может лучше молча выпьешь коньячку?
− Ну почему же, ты на кричишь на мужика, мужик виноват. Стряпала что-то вообще не съедобное, мужик мудак и не воспитанная скотина, не похвалил за старательность и заботу. Представь , я женщина и хочу секса, и предлагаю его любимому, вижу , что муженек дико устал с работы, он мне отвечает «милая я так устал» , а я обижаюсь и говорю , что ты снова ж таки мудак , меня не любишь. А когда она тебе отказывает, ты дуркак, что не понимаешь ее усталость и вообще ты козел похотливый.
− Это смотря как женщину поставит.
−Она ж тебе не стакан, что б поставить.

Я подозвал официантку, подошла девушка лет 16, вульгарно одета, ярко накрашенная. В баре на нее все смотрят, как на сырое мясо. И тут меня охватил такой ужас что Ванька тоже так будет, что вот у нее отец не путевый и ей нужно будет самой зарабатывать на одежду и так далее..
−Давай уедим в другое место??
− Какого херу, сиди тут, сейчас все хорошо будет.
− Ну официантка.
− Что, официантка
− Та ладно забей.
Уже не помню количество алкоголя выпитого в ту ночь, но разговоры у нас принимали абсолютно разные обороты, от веселых , что у нас истерический слезный смех, до молчания.
− Это здорово , что ты как решил , но ты серьезно думаешь , все так оп па ра мпам, и все, сразу получится?
− Нет, на ,хочешь часы?
− Зачем они мне, хотя покажи, оо циферблатик, давай, од-дддев-вай. А о чем мы говорили..?Ааа работу хочешь поменять.
−Дааа, даа. Хочу. Мне прям так хочется втиснуться каким то актеришкой.
− Ты блять серьезно думаешь, что на актерстве сможешь дочку прокормить?
− Разфукался , закрой рот.Я ж не буду бросать офиску..
− Тимофей Григорьевич. Позвольте вам сказать мое узейшую мысл, а пока она не появилась, говори , что говорил.
− Если работать в офисе и подрабатывать актером или режиссером?
− Ты только что впаривал, как хочешь проводить много времени с Ванькой , работая на двух работах ты жрать не будешь успевать. Ты вообще думаешь, как будешь совмещать абсолютно две разные сферы. Актер, думаешь сможешь пропускать репетиции ?Та если скажешь, что у тебя офиска, сам знаешь, не поймут, если не отдаешься полностью игре, то и не лезь туда.
Увы запой не удался , думал напьюсь, и отдохну, что на мой мозг повлияет большое количество влитой дряни, и он отключится, но полушария начали работать еще более интенсивней. А я намечтался, как сотрудники мне вызванивают на телефон и ищут меня, что мать бурчит и гонит на работу, а я валяюсь в пьяных грезах.
Начались долгие поиски актерской работы, но везде уже коллективы сплоченные, года два мягким носком туфель мне давали под зад. И вот спустя долгие годы нашел, то что искал. Дело было случая, в том кафе где я обычно с ребятами обедаю, групка актеров отмечали, то ли премьеру, то ли еще что то, и в этом коллективе увидел своего одногрупника, он познакомил меня с режиссером, так все и закрутилось. Ваньке уже 4 года, ходит со мной на репетиции, жутко смеется когда я падаю ( момент с роли). Пока дохода не приносит особого, но ощущение приближения к тому чему хотел , безумно радует, но главное , что дружу со своей дочкой. Еще не совсем хороший папаша, но мама говорит , что я уже не такое га**но, которым был раньше. Когда мы злые, точнее, когда нас любимые люди обидели, и разрушили наши ожидания , мы становимся колючими, обвиняет всех в том что от тебя улетело в Англию половина твоего тела ,сердца. Приходит момент , твои эмоции уже не так влияют на действия , ты смеешься , надсмехаешься со своей тупости, из-за которой ты потратил нервы, пролил тонну сопель. Иногда нам нравится такое состояние , быть всемирно оскорбленным , лежать на диване и принимать жалости со стороны друзей , и сочувствие всех кто тебя знает. Это не так уж и плохо, мы так быстро взрослеем что не успеваем насладиться бездельем и внимание, которого в детстве переизбыток. Возможно не прав, и таким способ оправдываю себя, но мне не стыдно сказать что я люблю по ныть, пожаловаться, понятное дело, при любимой женщине буду самым сильным, но при мужиках смогу при просмотре фильма прослезиться, после неприятной ссорой с женой могу пол часа рассказывать Глебу , как задело то, что сказала, а любимая подумает, что я все мимо ушей пропустил.

Глава 5

Бесит, что все так предсказуемо, все наладилось , я объяснил Ваньке куда делась мама (выдумал чухню,уже и не помню что), и тут «англичанка» прибыла. Соскучилась за дочкой (которую видела месяц из 4-х лет) ,и за мной, которого не видела 4года. Ну, а че почему б и нет, в Англии не получилось, какой то британец повернул от нее, но правильно не нужно отчаивается , есть же Тимошка , который от счастья слюной забрызгает ее элегантный костюм. Смотается в магазин за вкусненьким, усядит царевну на диван и будет преклонятся, да был таким я идиотом, но вылечился. Видели б вы лицо это маркизы, когда она вся из себя, в обтягивающем черном платечки, половина загорелого тела оголенная, смущнный вид, милая улыбка, и я в труселях ,открывая дверь говорю с ухмылкой.
−Драсте мадам ,а вы по какому адресу прибыли, вам кого?
− Тимош впусти, обсудим все.
− Не понимаю к кому вы, я приличный семьянин и стараюсь сторонятся общение с полуобнаженными особами.
Правда мне стало ее жаль ,она так старалась , разфуфырилась, наверно ее голово разорвалась от представлений как я со слезами на глазах от счастья обнимаю ее и ликую, что спустя 4 пустяшных года , я ждал и верил , что она прилетит, а я так грубо.
Это наша не последняя встреча была, упорно названивала, караулила. Мамунька когда зазвонил телефон, сказала: « Та пошла ты в жопу», я так порадовался , готов был полететь на кухню и в благодарность вымыть всю посуду мамочке.
Разговор состоялся , она передо мной так не извивалась даже в первые встречи. Стало противно, что женщина которую я так идеализировал, преподносил выше всех, готов был делать все только ради ее комфорта и по ее прихоти, предстала перед до мной в шлюховатом амплуа. Не изверг, не люблю предателей, ты можешь быть тупым ,корявым, я буду с тобой вежлив, но когда ты перебежчик ,ищешь не людей с которыми хочешь создать теплую избу, а ищешь дядьку уже с теплой избой ..это называется элитная проституция, кувыркаться ради кошелька определенного мужчины.
− Ты не понимаешь, я туда ездила работать, не для себя , ради нас, да у меня не получилось..и.из-за этого ты меня отвергаешь? – искусной речью проехалась она по моим ушам.
− Прости, хотя че это я извиняюсь , ты дура? Или считаешь меня дураком?
−Да я не писала, не звонила, у меня не было возможности.
− Не смеши, если хотела меня тронуть речью про «не было возможности» , то хотя бы не одевала на встречу со мной, золотые серьги и кольца в котором карат 10.
− Ты все не так понял. Нам нужно думать про Стефани.
− Как то до тебя долго доходят мысли про ребенка.
− Я ее мать и имею полное право воспитывать ее.
− Ты не мать. Ты не имеешь право даже видеться с ней. Ты не знаешь ее цвет волос, ты не слышала ее голос, ты без понятия какие игрушки она любит, какое слова сказала первое…Боже, та ты все пропустила, для тебя Стефани это просто имя, без характера.
− Я все это знаю, со временем все объясню…не доводи все до суда.
− Спасибо , что напомнила, вот бумаги на развод, думаю вам с ванькой лучше не видться. Пока.
− Ты уходишь?
− Умница. Наблюдательная.

Она ж ведь всегда такой была, не могу сказать, что она особо мне пыль в глаза пыталась засыпать, мне просто хотелось быть дураком , трясущимся над женщиной…Это правильно, если ты любишь и при этом твой мозг может трезво рассуждать о той которая является тебе самой первой мыслей по утрам, то это не то чувство. Наоборот, я видел, как она поступала с моими однгогрупниками, друзьями, я хотел быть мужиком который сделал из строптивой , прилежную жену. Она смогла по притворятся годик. Хотим быть обманутыми, нам это нравится, все делаем для того что б человек позволил себе врать нам, но почему то строим трагедию когда узнаем о лжи.
Быстренько завершу с этим делом, в конечном итоге Жанна недолго побыла в стране, а потом улетела снова в другую на поиски не себя, а дебила который бы безустанно осыпал ее своим капиталом.

Глава 6

Ваньке 9 лет, работаю актером. Было много срывов нервов, отнимали роли, сидели без денег, можно сказать, что это первый год, когда я чувствую себя успешным , в 32 года только ощутил, что такое стабильность, и во что одет успех. Если не Ванечка , до сих пор работал все в том же в офисе, не было б девочки которая запрыгивает на коленки , обхватывает твое грубо лицо своими мягкими ручонками и с большими глазенками говорит:
− Папуль че грустишь, не грусти, я люблю когда ты веселый.
−Доча у папы что то не клеится с работой.
−Так нужно склеит( приносит клей ПВА).
−Не всегда все решает клей пва.
− Так ты сделай взрослый клей, который тебе склеет все так как нужно. Папуль расскажи мне еще раз свою роль.
И ты действительно начинаешь думать, как бы создать этот клей, что б твоя дочурка видела тебя только радостным , что б в ее глазах ты был самым самым. И знаю, что для этого не нужно быть известным, или богатым, нужно умело вить вокруг ребенка розовые лепестки любви, и ради ответных лепестков ты будешь делать абсолютно все , не будут пугать страшные шипы, ты забудешь, что такое постыдливая работа. Но самое главное , Ваня мне дала возможность больше понять родителей. Только чувствуя не нормальную любовь к ребенку , понимаешь что ты значишь для мамы с папой.
И еще, много моментов , когда ты будешь уверен , что все испробовал, что вариантов больше нет. Главное продолжать идти, если отвлечешься на свою спотыкачку, будешь еще долго валяться, пролетит время и потеряется путь. Даже если на твоей тропе все никак не взойдет солнечный луч все равно иди, верь и продолжай путь. Если есть хоть одно сердце, которое тебя любит и верит в тебя, твой путь намного легче.
Все также общаюсь с Глебом, хоть я уже не ноющее тело, этот человек все равно умудряется высмеять меня. От мамы с папой мы с Ванькой уехали, но не далеко, на одну остановку, но родители так часто у нас бывают, такое ощущении , что никуда и не съезжали. Со студентом редко списываемся в социальных сетях. Мила и Леша ходят на мои спектакли, врачи сказали , что детей не будет , поэтому они взяли новорожденного младенца от которого отказалась молодая мамочка в род доме, и через три года Мила забеременела, так что эта семья тоже вышла на ярко освещенную тропинку.
Что у меня с отношениями , были интрижки, но все как то безутешно. Есть девушка, правда почти на 10 лет моложе, которая не то что взглядом, а присутствием может делать , так что я немею как идиот. Но это совсем другой рассказ.
P.S
Хочется написать много приятных слов, но ограничусь банальной строчкой. Только ваша искренняя любовь, сделает ваших родителей счастливыми. Осыпайте мам и пап только самыми пахущими лепестками любви…

опубликовано: 17:14/22.05.2015

Форумы портала

(Есе) НЕКСТМОДЕРНІЗМ І КОСМОС ДУШІ ЛІТЕРАТУРИ UA

Микола Істин
  • автор: Микола Істин
  • e-mail: mykola.istyn@gmail.com

Ще з дитинства мене оточили вигадані народом звичаї, виписані методистами шкільні правила, намальовані художниками ікони (хоча я нічого не мав проти Бога). А ще зацикленість оточуючого світу на календарній обрядовості, яка з року в рік крутилася по одному і тому ж колу, чимало з якого сприймав як щось примітивне, іноді нав'язливе, і обмежувальне, з чого треба буде неодмінно вийти, видозмінити цей цикл.

Я мав на думці відмову від суб'єктивних традицій. А ті звичаї в основі яких - добро, любов, краса, завжди сприймав позитивно, але їхнє значення в суспільному устрої замале щоб зробити світ кращим. І однієї традиційності недостатньо, потрібен розвиток.

Я не став би бунтувати якби людська цивілізація запропонувала мені ідеальний світ. Але жити за правилами недосконалого було просто не по-душі.

Література стала мені не тільки віддушиною, а майстернею, лабораторією, де я проводив безліч ідейних експериментів, і виводив на папері художню форму і філософський зміст свого способу життя, своєї Миколиної істини, із ескізами ідеалів, в гармонії з іншими людьми, світами, Всесвітами. Скажу, що в літературі, в її філософському вимірі, також є дорога до Бога (в існування якого, як в архітектора життя - віриться).

Я розбирав свою свідомість так як розбирали б вчені якийсь космічний літальний апарат, що приземлився на Землю, чи мозок істоти що була в цьому кораблі. Та коли я це зробив, то відкрив в собі Космос Душі... Подальша творча розбудова якого в створенні галактик ідей, і проектів їхнього втілення в безлічі форм і стилів життя, гармоній і ідеалів що виводять людину на нові орбіти існування...
Рамки філософських висловлювань виявились в певних вимірах затісними, не завжди відповідними щоб систематизувати в них цей космос... Зміст філософії Космосу Душі краще передавався з безмежною художньою формою.

Але, як для космонавта настає час повертатися на Землю з космічної експедиції , так і для мене настав час повернутися до більш звичних земних вимірів, адже я живу тут людиною на Землі.

Моя творчість не була служницею політики. І вона виходила за межі менталітету українця, описаного класиками нашої літератури. Тому мені складно було знайти собі місце в літературі. Не підійшов для мене і постмодернізм, в якому більше гри ніж справжності, і відсутнє бажання вдосконалювати світ. А мої твори це прообрази інших світів, які виходили за рамки традиційної культури, і законодавчого поля країни, проте я їх не перекреслював, а доповнював, і перепродовжував. Добавивши до літературної України новий регіон який назвав - некстмодернізм. Це наступні світогляди і світобудови що розширюють і збагачують менталітет людини. Есеї і вірші написані мною протягом кількох років містять його артефакти. В некстмодернізмі наступна сходинка літератури, мета якої підняти людську особистість на Землі на новий світоглядний рівень, розширити її менталітет альтернативністю, всеможливістю, багатоваріантністю форм і змістів моделей матерій доброіснування, любові, всещастя...

Я створив літературне об'єднання, яке назвав "Планета Некст Логос" (більш поширена назва "Планета Наступного Слова"). І організовував різноманітні заходи, що мали за мету розширення меж літератури. Є чимало репортажів, фото і відеоматеріалів з цих та інших заходів, та артефактів інших літературних проектів.

Проте, не завжди вистачало реальності... Необхідно було художнє оформлення, довільне за формою, але точне за змістом. Виписувати персонажі і дійства, в творах, в публікаціях, які прочитають люди, і зможуть матеріалізувати прочитане. Яскраві образи, персонажі (як в книжках, так в інших форматах) сприяють поширенню ідей. При цьому я завжди намагався дотримуватися принципу за яким художнє має нести в собі істину, лише в цьому випадку воно матиме підгрунтя.

В умовах консервативності, і корпоративності впливових представників "цеху" сучасної української літератури, а також гламурної іграшковості відомих письменницьких кіл, яких мало цікавив розвиток літератури, і якась співпраця... Якби я грав за їхніми правилами, то в мене як в творчої особистості, і в некстмодернізму як в напряму, не було би жодного шансу на існування. Мені доводилося робити неординарні кроки для реалізації себе як автора, і некстмодерних проектів, з допомогою нових вербальних штрихів, виходу за рамки визначених форматів, креативності дій, імпровізації...

За обмеженості свободи літературного слова, і мало сприятливих умов для нових течій в мистецтві, через ментальні, політичні, економічні чинники в Україні, чи не єдиним виходом для некстмодернізму наразі залишається шлях самоствердження.

Нова література має виводити народи на вищий рівень філософських цінностей, з толерантними і доброгармонійними взаємовідносинами, створювати середовище миру і процвітання, діалогу культур, і взаємозбагачення.

Для розквіту, розвитку української літератури потрібні інші критерії оцінки Слова. Визначати вагу значимості письменника в залежності від отриманих ним премій, відзнак, нині не об'єктивно. Бо робити літературу, і робити кар'єру літератора, в наших реаліях не одне і теж. Для здобуття літературних премій, відповідно до їх положень, потрібно мати підтримку творчих спілок, тобто на практиці це означає бути членом цих спілок, підтримувати колег, які в свою чергу підтримають того хто підтримав їх. При такій круговій поруці часто втрачається сама література, відбувається її знецінення. Рівень багатьох лауреатів літературних премій просто не відповідає рівню тих шанованих класиків чиїми іменами названі ці премії.Хоч звісно, серед лауреатів престижних премій трапляються і достойні автори. Але всеж потрібні інші критерії оцінки літератури, як явища, і на першому місці має бути твір, а не щось навкололітературне.

Я не проти премій, навпаки, вважаю що їх має бути більше, і вони мають бути доступнішими, щоб кожен автор безперешкодно міг подавати на їх здобуття свої твори.

Бувало що і мені щастило здобути якісь скромні винагороди, символічні, чи віртуальні. Що підтримує, додає сил. Проте, в своїй творчій біографії згадую про це зазвичай одним рядком. Бо головне не це, а творчість, як матерія душі. За літературою, якось не вистачило часу і грошей робити кар'єру увінчану лаврами . В мене, як і в моїх колег, які привносять зміни в літературу, небагато шансів на винагороди. Проте література повинна реформуватися, і має бути перспектива для успішної творчої самореалізації.

Текст твору важливіший за пасади і титули, він схожий на родючу ріллю, на морську хвилю, і здатний нести в собі формули світів, іноді інших...

Коли набирати на комп'ютері слово - некстмодернізм, то деякі програми підкреслюють його як помилку. Це в чомусь нагадує фільм "Матриця", як вихід за межі програми. Насправді некстмодернізм це не якась віртуальна помилка, а справжність, наступний крок літератури. От тільки роль обраного Нео тут для всіх, для кожного хто хоче відкривати нові світогляди, моделювати наступні світи...

А в контексті української літератури, некстмодернізмом хочу сприяти її розвитку, розширенню мапи, і бачити зіркові сяйва багатопланетної різногалактичної України, в безмежному космосі людської душі...

27 квітня 2015 рік

опубликовано: 16:06/07.05.2015

Форумы портала

Я Грушевського бачив

Ірина Червінська
  • автор: Ірина Червінська
  • e-mail: galyzka@gmail.com

Ця історійка сталася у часи, коли дива вже вийшли з моди, а тільки відголоски їхні довгими шлейфами сунули позаду людей, наче плітки.
Чому історійка? Та тому, що, як і багато великих і незвичних трагедій, вона б заслуговувала уваги, та не цього разу і не в такий час. Пізніше ви мене зрозумієте. Я не настільки втаємничуюсь, як може здатися на третій погляд. А, може, і не зрозумієте… Але то не так важливо як те, про що я вам оповім.
Я йшов парковою алейкою і розмірковував. Перебирав у свідомості слова і складав їх, як анаграматичний ребус так, що вони виструнчувалися в різних модифікаціях одного і того ж запитання: Чому мені вчора продали позавчорашній хліб? Я пам’ятаю його смак. Він був схожий на торішню солому. Я не кінь, але чомусь воно було так: саме солома.
Можна подумати, що я більше не маю клопоту. Але як можна інтелігенту в п’ятому коліні споживати солому?
Отак я йшов і думка ця нанизувала мене всього на своє вістря. Аж тут ліхтарник почав розвішувати на стовпах світло і я побачив, що вже вечір. А додому неблизько.
А що мене чекає вдома? Стари рудий кіт на антикварному рудому кріслі? Та він уже настільки обліз душею, що його навіть котиці не цікавлять! За всі свої дев’ять життів цей вогненний кошак навчився майстерно вилизувати свої придатки. Йому вже не треба. Я так не вмію, хоч ми з ним в однакових умовах – моє лібідо давно вже пересублімувало зі штанів у голову. Тепер я можу тільки споглядати.
Чи я нещасливий через то? Я швидше такий, як мій рудий бестій – крісло-миска-і-крісло.
Нема сенсу повертатись додому так пізно, особливо коли тварина нагодована. Тому я змирився і ліг на лавці, як безхатько. Здається, навіть задрімав, так мені стало тепло.
Мене розбудило якесь шарудіння. Я не міг зрозуміти, звідки лунав цей звук. Десь зверху. Та наді мною, крім чорного тла, позатикуваного крапками зірок, нічого не було. І кругом теж пустка екзистенційного виміру. І лежав я не на лавці, а висів у повітрі.
Я сів, як звичайно сідають на дерев’янім масиві. Ноги відчули ідеально рівну поверхню, прохолодну і прозору, як шкло. А під ним була ще одна чорнота з місяцем посередині.
Але цей шурхіт. Він натягував струни нейронів. Чомусь спало на думку, що цей таємничий звук зовсім не таємничий. Він розгортався шатром у моїй лисіючій довбешці. Вірніше над нею. Так ворушиться волосся від вітру. Зазвичай люди цього не чують, але зараз обставини виняткові. І я, наче поміж двома космосами, стояв на скляній твердині.
Я йти нікуди не хотів. Ноги понесли самі. І не просто понесли – полетіли. Я добіг до краю. Це таке відчуття. Таке..! Коли ти на межі, а під тобою – всесвіт, і над тобою – прірва. Чорна діра. І хочеться вити і пити, курити і співати чорних пісень про зміїв і велетів, яких ніхто не бачив. Але всім відомо, чим відзначився Давид на полі бою.
А моя межа була незвичайна. З її надр росло дерево. Дерев’яне таке, різьблене і випалене, як древній дереворит. Тільки листя металеве. Якби тут був вітер, то воно дзвеніло б, а так – тиша. І листочки були дивні – з помітками, цифрами і буквами. Я зірвав собі один. На пам'ять. Мені найбільше зімпонували там літери з мого прізвища і рідкісна група крові – моя…
Прийшов час подумати. Я сів, як йог, біля дерева. Ногу за ногу закинув, руки – долонями вниз. Я не знаю жодної мантри. А чи треба? Будь-яке слово – це мантра. Будь-який текст – ритуал.
Клянуся, мої очі були заплющені в той момент, але я відчував внутрішнім зором, що внизу піді мною тече річка. А по річці пливуть човни. Багато човнів. І в кожному лежить душа зі свічкою побіля голови. І ті душі співали про те, як війна іде, як живі не люблять світло, а тому вони мусять долати свій шлях у цілковитій темряві. Я купався в музиці їхніх голосів, не жалісливих, простих, як усе існування, як мислення, як небо. Дерево несподівано затряслось, ожило, замахало гілками, як опахалами. І посипалися металеві листки у річку, і тонули вони разом з човнами. Темна вода гасила останні вогники свічок. Душі летіли крізь космос…
І тут мені на голову сів голуб. Стоп! Це вже містифікація! Голуби вночі сплять! Але ж він там був – на моїй голові. Я шкірою відчував гостроту його кігтів.
Ну і нехай. Все одно він кудись полетів потім. Нечутно так. Я тільки відчув послаблення тиску на череп. А, може, то був зовсім не голуб? А хто ж тоді?!
Не морочте мені голову дурними запитаннями!
Сиджу. Лотос таки сильно дошкуляв ногам. Тому я їх випрямив і ліг. Заплющив очі. Захотілось розкинути руки, пальці об щось боляче вдарились…
Сиджу. У човні. Посеред невідомого океану. Наді мною – хмарний атлас. Насупроти мене – ще один ненормальний, якому закортіло у човен без весел.
— У вас знайоме обличчя. — кажу йому. – Ви — Грушевський!
Він так дивно подивився на мене, погладив бороду, поправив краватку. Дістав із кишені великого старовинного срібного годинника і розкрив його. Той пронизливо зателенькав надтріснутим механізмом.
— Пора! – промовив мій Грушевський і пішов по воді…
Я падав, захлинався, але таки наздогнав його.
— Ну чому? Ну чому?! – всі мої жалюгідні претензії вклалися у ці два рази по два слова і преціозно-відчаєвий знак запитання.
— Інакше історія не мала б продовження, — відповів мені він спокійно, як Далай Лама на молитві до Будди. – Ти не розумієш. Ніхто не розуміє. І я не розумію. Ми теж колись свято вірили, що гора підійде до Магомета. Натомість вона трісла і з неї повилазили черви.
— А тепер?
— А що тепер? Хіба у цьому вічно-закапсульованому князівстві щось здатне змінюватись? – гіркота потекла йому по бороді. – Тут навіть стіни брешуть і клянуть.
— Але ж хочемо!
— Хотіти мало. Треба вирощувати квіти, а не будяки, — і він пішов далі.
А я потонув у синьому океані.
І до чого тут квіти? Зокрема, у моїй квартирі ніколи не було навіть вазонів. Тільки рудий кошак.
А тонути виявилось приємно. Груди запирає на замок і більше ти не людина, а морське чудовисько на двох ногах і з очима, повними водоростей. Я каменем пішов на дно. В дійсності, по дні іти легше, ніж по поверхні. На дні ти відчуваєш себе живим. А там – красоти. А там – фауна і флора, достойна енциклопедій. Акули різні, каракатиці, восьминоги… б-р-р-р…
Ні, однозначно – на дно більше ні ногою!
Поволі я виліз на берег. Далі вже не цікаво. Неподалік я побачив свій будинок. А тут і ви нагодились. Лікарю, ви ж мені вірите? Я ж не якогось там Наполеона… Я Грушевського бачив.
30.05.2014. Калуш

опубликовано: 12:55/22.04.2015

Форумы портала

Портрет

  • автор: Stanislaw
  • e-mail: foma_mail@ukr.net

Якби треба було намалювати мій портрет, вона б зробила це краще за всіх. Ніхто так не знає мене , як вона. Шкода тільки , що малювати не вміє. Б’юсь об заклад – це була б карикатура. Я б перепитував її, що це вона таке намалювала, що це за мазки, що це за кольори, чому очі різного розміру. А вона б так впевнено мені описувала незрозумілі риси мого характеру, яких в мені немає. І з роду не було. І я б дратувався. Намагався довести, що вона нічого не розуміє. Ми б посварились. Вона б не відступала від свого, а я від свого. Потім хтось з нас би погарячкував і розірвав той портрет. Це могла би бути вона. Вона завжди була більш прямою у висловлюваннях і діях. Робила імпульсивні речі і говорила подекуди таке, про що більшість мовчить. І байдуже їй було на погляди збоку. Це міг бути і я. Вона була чи не єдиною людиною на планеті, яка могла б мене довести до істерики. Моя стриманість та тактовність завжди їй так подобались, але тільки вона, і ніхто інший у цілому світі, могла зробити так, щоб вони випарувались, наче вода на розпеченому асфальті десь в Африці. Я б шкодував потім, що портрет зіпсовано. Не важливо зробив би це я , чи зробив би це не я. Я б потім один за одним знаходив плюси в ньому. У тому портреті клятому. Згадував його по пам’яті. Мазки, кольори, очі різного розміру… Потім я б годинами думав, як їй про це сказати. Він мені вже почав подобатись. Чесно-чесно! Я вже в захваті від нього. Я сміюсь над тією карикатурою від щирого серця. Та вона про це не знає. А я не знаю, як їй про це сказати. А так хочу, так хочу! А, можливо, вона знає? Вона ж так добре мене розуміє. Краще всіх на світі , у всіх вимірах та на всіх планетах. Пройде всього трохи часу, і ми знову побачимось. Наша розмова почнеться із зніяковілих буденних фраз. Вона ховатиме очі, і я теж. А потім її прямота візьме верх, і вона почне говорити про те, що портрет таки дійсно вийшов невдалим, але вона насправді ні про що не шкодує. Ось так просто.. Не шкодує вона ні про що, і що хочеш з тим і роби.. а я підхоплю її монолог, котрий вона говорила комусь невидимому, хто поруч сидів зі мною і скажу, що нічого страшного. І ми начебто помирились. І знову щось надломилось. Вкотре щось надломилось в нас. Вона буде робити вигляд наче нічого не помітила. А хіба щось сталось? Нічого не сталось. Я ж, в свою чергу, буду ходити тими ж стежками, знаходитись в тих самих приміщеннях, говорити ті ж слова, спілкуватись з тими ж людьми і так само нічого не помічати. Я вже наче і забуду про те, що сталось, вона наче теж... Та час від часу подумки я вертатимусь до нього, особливо, коли буде сутужно на душі. Та їй про це не скажу. Вона ж бо забула вже про те, що сталось. Та коли вкотре моя стриманість і тактовність мене зрадять і розчиняться в повітрі, наче їх і не було, я почервонію від криків та лайки. Своїх криків. Своєї лайки. І портрет згадається, я наговорю багато дурниць. Я почую багато дурниць. Знову щось надломиться. Укотре те ж саме відчуття. До болю звична біль, до якої вже почав звикати…на жаль. А час вже пройде. Зміниться музика, зміняться обличчя навколо, зміниться задоволення від життя та саме життя теж. Ми будемо шукати щось нове для себе, все так само зустрічаючись через ті самі короткі проміжки часу, які були наче ще до нас самих. Ми почнемо любити свої шрами від тих надломів. Більше, ніж можна було собі уявити. У калейдоскопі всіх спогадів буде дуже рідко, але все ж буде спливати той портрет. Клятий портрет, як же ж я його ненавиджу. Та якби треба було намалювати мій портрет, вона б зробила це краще всіх.

Станіслав Разумовський

опубликовано: 23:19/12.04.2015

Форумы портала

Мізансцени у вікні

Сімова Анастасія
  • автор: Сімова Анастасія
  • e-mail: simova94@gmail.com
опубликовано: 19:53/07.04.2015

Форумы портала

Тарантино

  • автор: Лена Балашова
  • e-mail: balashova3@yandex.ru

Тарантино
Бывают люди, которым на тебя плевать, бывают те, на кого плевать тебе... Порою мы брезгуем теми, кому дороги, иногда не можем отпустить тех, кому безразличны мы... Мы все странные, мы все безумные... Безумие – наш запасной выход.
Она сидела в итальянском ресторане «Тарантино» что на Русановской набережной. Смотрела на красивую печь, в которой готовили пиццу и встречала взглядом людей, которые заходили. Музыка ее успокаивала и она наслаждалась релаксом. Перед ней стояла ее любимая пицца «Четыре сыра» и красивый стакан их фирменного облепихового напитка с мятой. Все было очень красиво. Атмосфера заведения напоминала теплый домик Деда Мороза в Лапландии. Ей просто так казалось, ведь это декабрь- преддверие нового года, за окном нетронутый белый снег и жуткий холод. Но здесь тепло, очень тепло. А еще есть елочка и на стенах носочки Санта Клауса... Наслаждение данной минутой- то что ей удавалось лучше всего. Наслаждение мигом, моментом, что она сама для себя создала. Она посмотрела на красивый стакан, взяла его своими тоненькими руками , посмотрела на свои нежные запястья и полюбовалась своим свежим маникюром- алым лаком на красивых ногтях . Длинные пальцы говорили о творческой натуре девушки... А глаза говорили что ее здесь нет....
Ее здесь не было. Это было совсем не «Тарантино», это была очень бедно обставлена столовая санатория «Подорожник», который уже 10 лет принимал душевнобольных людей на реабилитацию. Девушка сидела за обычным, ничем не примечательным столом, смотрела в окно раздачи и обжигала безумным взглядом таких же безумных пациентов, что входили. Музыкой было стучание полонников , вилок и ножей. Перед ней стояла миска манной, совсем не любимой ею каши и разбитый по краям стакан компота, непонятно какого, он наполовину был разбавлен водой, поэтому определить это было сложно. Здесь было холодно, очень, отопление в столовой отключали в целях экономии, но только эта девушка сидела раздетая. Она была в ночной рубашке. Пуховик ее лежал на соседнем стуле. Преддверие нового года, декабрь. Но никакой елки... Только дерево за окном... Никаких носочков Санта Клауса на стене, только сильно ободранные стены... Она взяла полуразбитый стакан своей рукой, вяло посмотрела на нее- это была обветренная кожа рук, только что зажившие от некрасивых порезов тонкие запястья и совершенно неаккуратно обрезанные и слоящиеся ногти без всякого маникюра.... Но пальцы были длинными и все так же выдавали творческую личность...
Здесь была оболочка этой девушки, но здесь не было ее сознания, здесь не было ее самой, она была в итальянском ресторане...
Здесь ее все боялись... Здесь ее никто не понимал. Даже безумцы шарахались от нее. Это был самый непредсказуемый в этом санатории человек. Никто не мог предугадать ее поступков, ее настроения и того, где она сейчас и кем являются в данный момент для нее они. Она в один момент могла очень сильно кого-то любить , обнимать, целовать, отдаваться ему, дарить все, что есть у нее, говорить красивые слова и этот человек купался в такой гамме нежности и любви, что за всю предыдущую жизнь он не помнил лучшей минуты, а буквально через несколько минут она могла разозлиться просто так, просто потому что теперь у нее в голове была уже совсем другая сцена с другим человеком, с враждебной ей личностью....и.... как-то так она убила одного пациента.
Боялись, но в то же время только она вызывала такой интерес.... Ней интересовались все, ею восхищались все. Она была недоступной ни для кого, она жила по своим собственным правилам и тем самым притягивала к себе....
Она встала из-за стола. Вышла на улицу . Зима, холодно. Она смотрела на воду в реке и поражалась тому как долго она может смотреть и мысленно куда-то уплывать вместе с этим течением. Течение несло далеко, далеко. Она разрешала ему это делать. Смотреть в воду с высока, с моста, как она сейчас это делала- любимое ее занятие. Когда она смотрела с мостов на мир, она ощущала себя выше мира, выше жизни и всех ее миниатюрных проблем, а когда она смотрела с моста вниз, в воду, она чувствовала постепенное удаление от мира, но такое плавное и спокойное, что это чувство дарило ей внутреннюю гармонию.
К ней подошел человек. Она не любила когда ее отвлекали в такие минуты наслаждения ,поэтому со злостью посмотрела на него. Он тихонько обнял ее и сказал « Уходим отсюда, ведь люк открыт и невольно можешь в него упасть» «Какой люк, это же мост, а внизу вода, красивое течение, правда? Люк... И придумал же. Сумасшедший.»- вскрикнула она и убежала от него.
А это был открытый канализационный люк...
Девушка зашла в большой кинотеатр. Практически все места были заняты, оставался только первый ряд. Она любила первый ряд. Везде любила, будь то театр или кино или концерт какой-то. На первом ряду ты как бы всегда в центре событий. Только в этом кинотеатре был день, когда показывали старые фильмы, 60-х, 70-х . Ее любимые фильмы. Сегодня это был фильм «Персона» чудесного режиссера Ингмара Бергмана. Прекрасный черно-белый фильм о многогранности молчания. Молчание- многогранно, а наше понятие его часто искажается.... Она наслаждалась... Наслаждалась фильмом, актрисой, режиссурой, техникой оператора. Здесь впервые использовалась техника затемнения половины лица. Этот монолог в конце фильма всегда трогал ее до слез, какой бы раз она его не смотрела. Сейчас был особенный раз и она была другой, и ей было можно все. Она вытянула сигарету, закурила... Потом еще одну, и еще...
Она раздвинула рамки, она позволяла себе все, она позволяла себе играться своим миром и людьми в нем, она была в нем богом. И почему ей раньше это в голову не приходило. Ты можешь все, твои возможности безграничны.... Она улыбнулась, подошла к человеку, что сидел рядом, села ему на колени и угостила сигаретой. Потом встала, вытянула с его рта сигарету и потушила ее прямо об его ногу. Человек сильно вскрикнул и убежал. А она улыбнулась. Ей нравилось видеть эмоции, ей нравилось приносить боль, она только сейчас поняла вкус того, когда ты причиняешь боль.... Это прекрасная смесь неведомых ей ноток наслаждения. И это круто.
На самом деле это была старая- старая комната с допотопным телевизором «Электрон « и 3 пациентами, которые сидели на поломанных и ободранных «венских» стульях. Так как мест не было, девушка села на пол перед этими 3 зрителями. Телевизор постоянно шипел и там с перерывами показывали какой то идиотский сериал.
Потом она взяла сигарету у себя в сумочке... Так выкурила практически пачку. Потом подошла к дедушке , дала ему сигарету, далее отняла и потушила об его ногу... Захохотала безумным смехом.... Ее вывели санитары и отвели в комнату...
Теперь она была в Буковеле в гостинице «Рэдиссон». Это была шикарная комната с красивой ванной. Кстати , в ванной было большое окно на улицу. Это было просто супер. Она очень любила принимать ванную с молоком и медом( как Клеопатра) при открытом окне, и смотреть на прекрасные виды заснеженных Карпат. Так она сделала и сейчас. 2 литра молока, 5 ложек меда и она опять восхищается жизнью и она упивается наслаждением тепла ее тела и холода, который царит за окном...
В дверь постучались... Вошел лечащий врач и один молодой человек.
Комната ее была худшей из всех, что здесь есть. Один шкаф, кровать на пружинах, которая вот-вот развалиться и раковина с душем, который был постоянно забит и из которого всегда текла только струйка воды. Они застали ее сидящей в раковине для душа совершенно голой и дрожащей от холода, так как окна все она открыла, а из душа текла всего лишь струйка холодной как лед воды. Но она была счастлива. Так как дверей в ванную не было, она их сама как-то выбила, сказав что не терпит стен, никаких, они зашли в ванную и вытащили ее оттуда.
Молодой человек начал говорить:
- Да, странностям ее нет придела. Я знал что она странная, но чтобы настолько...
- Вы ее друг?
- Да, но она как-то из за своей странности прекратила со мной общаться...
- Значит вы не друг. Вы не поняли ее, вы не вошли в ее мир, вы чем-то обидели ее. Вы даже себе не представляете насколько она ранима, насколько ей тяжело. Нет, она не сумасшедшая, она даже не странная. Я долго изучал ее и знаете, по моему я влюбился в нее. Вся ее проблема в том что она неисправимая идеалистка. Она не принимает тот мир, который вокруг. Он не для нее, он жестокий , некрасивый, неинтересный, а она... она нежная , искренняя и очень красивая внутри. Очевидно, какие-то жизненные ситуации, я даже знаю какие, невольно зачеркнули для нее наш мир. Она в другой реальности, это ее спасение. Она наслаждается моментами толи прошлого, толи будущего, и молодец, главное для нее сейчас- не быть здесь и сейчас. Она же умрет если вернется сюда...Вы посмотрите вокруг, вы посмотрите на нее, нужно ли ей это сейчас?
Никакой красоты снаружи, пустота внутри, никакой любви, никаких родных людей. Ведь она здесь уже 2 года, а вы первый кто пришел ее проведать... Наверное, еще одна ее проблема в том, что в жизни она очень остро чувствовала свою ненужность никому... В воображаемом мире она управляет всем, даже временем, там она нужна себе, там она любит себя. Здесь бы она ненавидела себя и всех окружающих. Да, ей придется возвращаться, это будет очень сложно, но потихоньку я выведу ее с этой ситуации, я обещаю. Только не сейчас, сейчас пусть побудет королевой, это ей поможет в будущем...
- А что же стало причиной того что она попала сюда? Просто я только недавно об этом узнал...
- И какой же вы друг? Она влюбилась ,очень. В одного человека, которому в принципе совершенно была не нужна. Но она любила и растворялась в его мире... Это ее и погубило. Больнее всего – это безразличие человека, которого мы любим и за которого готовы жизнь отдать.
- Он приходил ее навещать?
-Нет. Есть люди, которым мы не нужны. Просто не нужны и все. С этим нужно смириться. Я научу ее этому... Позже. Но мы всегда должны оставаться нужными себе... В это я ее заставлю поверить...
-Спасибо вам, доктор. А можно я буду приходить , навещать ее?
- Нет, если она когда-то перестала с вами общаться значит вы ей не нужны. Смиритесь с этим. Она справиться со всем. Она сильная. И у нее все будет хорошо! Без вас и без того мужчины, и вообще без всего ее прошлого мира. У нее будет свой новый мир, намного красивее и идеальнее чем прошлый.
Девушка в это время лежала под дырявым одеялом и обнимала запятнанную подушку.
В ее мире она была под белоснежным одеялом и обнимала самого любимого в мире человека...

Спустя неделю ее не стало... Простудилась тогда в ванной...
На ее похоронах был только ее врач и несколько безумцев, которые не побоялись прийти. Он принес ей белые розы. Ей в жизни никто не дарил цветов, тем более белых роз, как то она призналась в этом.
Положив цветы он поцеловал ее в щеку и тихонько произнес: «Ты нашла свой выход. Он в безумии. Как и для многих из нас. Спасибо что ты была...»

07.12.2014

опубликовано: 10:31/22.03.2015

Форумы портала

"Поступок моего Кота" by Tei Tai

  • автор: TeiTai
  • e-mail: teitai1971@gmail.com

Посвящается Анри

Звуки растворяются в комнате, когда я перестаю печатать. Небольшая передышка от мыслей. Тишина, прекрасная возможность отдохнуть от собственной головы. Конечно сейчас мало кому удается остаться наедине с тишиной, не перебивая себя гулом навязчивых мыслей. Это как рой пчел кружащихся вокруг головы.
Сейчас только стрелки часов отбивают секунды моей жизни исключая абсолютную тишину. Они помогают настроиться на лад молчания. Так же хорошо как и дыхание. Я отодвигаю свой компьютер от края стола, не заметив я опрокидываю чашку с молоком. Она падает на столе, проливая молоко вниз на пол. Моя кошка, резво подбегает, что бы вылакать то что было в чашке.
И на меня опять налетает рой...
Моего кота звали Анри. Черный кот, никакой породы, никакой фиксированной платы. Я отдал то, что у меня было в кармане, когда пришел за ним. Мне так сильно нужно было чье-то тепло и внимание, что я не задумываясь взял кота, зная что человек мне не поможет.
В первый день, когда я принес его домой, он уснул на моей груди, под шум телевизора. Я боялся пошелохнуться, мне не хотелось что бы он ушел. И он не уходил.
Следующий год, мы не расставались. Я спал с ним в обнимку, и он никогда не сопротивлялся. Анри всегда предпочитал лежать на мне, на моей спине, голове, хотя бы ногах, лишь бы на мне. И мне это нравилось.
Время прошло и я изменился. Все пошло на лад. Я оставил Анри своему брату, и уехал в другой город работать. По рассказам брата, Анри стал чаще гулять на улице, и признаться честно, вспоминал я о нем редко. Только в телефонном разговоре спрашивал как он там, и обещал послать деньги на корм.
Моя карьера начала идти вверх, пришло повышение и переезд в другую страну. В телефонном разговоре с братом, я узнал, что Анри стал вялым, проигрывал в драках с дворовыми котами за даму сердца, потерял аппетит и часто приходил домой с ранами на теле. Мне стало грустно. Все изменилось в одну субботу, когда я увидел на мобильном имя брата, я поднял трубку, но услышал не его голос, а голос его девушки, которая захлебываясь в слезах говорила о том, что мой брат умер в своей кровати.
Я забросил все свои дела и помчался в родной город в тот же день. Длинная поездка в поезде, рой мыслей, и абсолютный шок, как такое могло произойти.
Я похоронил брата в полдень через два дня, еще через два меня ждал самолет в Киеве, который должен был подарить с повышением другую жизнь.
Но как же Анри?
Два дня я умолял соседей приютить моего мальчика, так как взять его с собой не мог. Мы бродили с Анри, от двери к двери и каждый говорил нам нет. Потому как у каждого уже были кошки, коты, разных пород , разных возрастов, и способностей, некоторые отказывая нам, рассказывали истории о том, что их коты такие взрослые, что могут даже в школу отвести их детей. Мы просто шли дальше.
Моё такси прибудет через 10 минут. Мы с Анри сидим в прихожей. Он на моих руках. Убеждает меня, что все будет хорошо. Я не могу оставить тебе квартиру, ты же не сможешь открывать и закрывать дверь ключом, правда? Или сможешь?
Соседка снизу пообещала присматривать за ним, и выносить ему еду, как всем дворовым котам на улицу. Она прибежала ко мне, когда я прощался с моим Анри, и приказала мне вынести его миску на улицу. Никогда не забуду, как я нес Анри в одной руке, миску в другой. Как в тот серый день, поставил его миску на землю у подъезда, погладил его и сел в такси. Помню как он начал есть совсем не понимая что происходит. А я мчался в свою новую жизнь.
Время прошло, и я вновь изменился. Изменился в ту секунду, когда услышал по телефону голос своей соседки и ее историю. Она рассказала, что Анри, проснувшись однажды утром пошел и бросился под колеса машины, которая припарковывалась в тот момент во дворе. Мой Анри решил, что жить ему больше не зачем. Зачем жизнь, где никому не нужен.
Он поступил гордо, как подобает животному. Просто отказался от жизни в которой не было никакого смысла. Я бы предпочел что бы он, облачившись в человеческий образ , нашел меня и выколол мне глаза, в надежде хоть как-то уравновесить боль, которая осталась в его душе.
Добрые книги нашего детства об этике и морали ничему не учат, когда мы соприкасаемся с нашей жизнью по настоящему. Мы делаем ошибки, даже если знаем что делаем что-то не так.
Я останавливаюсь. Больше не бью по клавиатуре пальцами, снова пытаюсь услышать тишину, и успокоить хотя бы на мгновение рой в своей голове.

опубликовано: 20:00/25.02.2015

Форумы портала

Девушка в желто-синем

  • автор: TeiTai
  • e-mail: teitai1971@gmail.com

Необычная весть застала Ивана Степановича, когда он шел по проселочной дороге поздним утром. Вся деревня, и даже соседние, кричали о том, что произошло. Дети обсуждали весть весело и безразлично, со всей присущей им инфантильностью. Старухи наоборот сокрушались и плакали, плакали и сокрушались, хватая себя за головы, хмурясь в своих избах, от ужаса происходящего. Они кричали "Не правильно это" , "Не так должно быть". А потом замолкали и продолжали печь, собирать, доить, и делать прочие дела не легкой жизни, как и полагается в селе.
Иван Степанович собирал информацию о случившемся по крупицам. В местной наливайке сказали, что это случилось глубокой ночью, и девушка не выжила. Агроном сообщил, что она была пьяна и сама виновата, что ее сбили. А Людмила, проживающая в единственной в деревне трехэтажке, любящая навязывать свою точку зрения и вовсе сказала что не было там никакой машины.
Расправившись с делами, Иван Степанович сел на свой велосипед, и помчал в сторону места происшествия. Очевидцы говорили, что девушка кричала как сумасшедшая, и что крови было тьма. В чем и хотел убедиться Иван Степанович. Ноги его уже были не те, староваты и суховаты, велосипед не очень давался его ссохшимся конечностям. Движение было медленным. Понадобилось 30 минут чтобы выехать из деревни, и еще 40 минут по полям до места.
Пока он ехал, его развлекал звон клаксона на руле. Еще с далеких детских времен, одолженный у соседей велосипед с клаксоном был единственной радостью маленького Вани. Времена прошли, он постарел, но радость звучания развлекала его в долгих поездках.
Ему сказали, произошло это не далеко от знака "домашние животные". Очевидцы сказали точное нахождение девушки, она лежала в поле пшеницы, в двух метрах от дороги. Найти ее было не сложно, потому как по дороге расплывались струйки крови.
Когда Иван Степанович был далеко от знака, ему послышались стоны и иногда диковатые но тихие вопли, не такие яркие как описывали люди в селе. Иван Степанович, встал с велосипеда и прошагал до знака ведя свой транспорт около себя. Засохшие на утренней земляной дороге струйки крови напоминали реки на карте, а временами корневую систему дерева.
Пройдя в глубь, Иван Степанович, увидел как в золотом поле пшеницы лежит неподвижно девушка на спине словно ее полностью парализовало . Вся ее левая сторона, рука, бок и нога были в крови. Одежда разодрана. Колоски пшеницы словно веером примятые от ее лежания, окрасились вокруг нее в красный.
Девушка не могла поднять голову и осмотреться. Иван Степанович, оторопев от увиденного стоял неподвижно несколько секунд, прежде чем отважился подойти поближе.
Живот ее проткнуло палкой при падении, каждый вдох сопровождается вытеканием крови. Маленькие капельки из дырок в боку падают на желтые колоски.
Иван Степанович, не знал что делать, руки его сорвали немного колосков и приложили к ране на животе. Он попросил девушку держать их правой рукой если она может. Девушка никак не отреагировала на его слова. Он взял ее правую руку, прижал к левому боку, и она словно сделанная из пластилина так и застыла придерживая рану. Девушка видела небо и голову старика витающего в нем.
Старик услышал проезжающую машину и бросился тормозить ее. Но она с характерным звуком проехала мимо. Ждать следующую машину не было никакого смысла. Совсем нет времени, девушка умирает. Но как ей помочь?
Иван Степанович решил взять ее на руки. Он подошел к девушке, и взялся за не пострадавшее плечо, пытаясь приподнять ее. Когда он взял ее за талию и попытался схватиться по удобнее и потянуть вверх, спину старика словно пулей прострелило, руки его выпустили тело девушки, и она не осторожно рухнула наземь. Ее рука словно и вовсе не имела костей. Пока Ваня пытался поднять девушку, рука бесформенно, словно кусок мяса потянулась за плечом. А уронив девушку,рука сложилась как лента, не причиняя ей никакой боли.
- Я потеряю руку, я потеряю ее, - твердила она в агонии.
- Хоть бы сама выжила, деточка,- причитал Иван Степанович, пытаясь опять взять ее на руки.
Тут Иван Степанович, услышал звуки транспорта и опять выбежал на дорогу. Он узнал синюю машину своего друга, проживающего в соседней деревне вверх, через реку. Выбегая на дорогу, размахивая руками над головой, ему удалось остановить машину. Он подбежал к двери, моля о помощи. Он попросил пойти за ним, но не объясняя что его ждет в поле, только причитал " пожалуйста побыстрее!!!". Тот быстро откликнулся на просьбу друга, но когда дошел до места, и увидел окровавленное тело девушки, попятился назад словно увидел черта.
- Я... я ...я не могу!- говорил он.
- Да что ты не можешь? Помоги мне поднять ее, нужно поднять ее, и отвезти в больницу.
- Я... я... я
Помогающий подошел к девушке и взял ее за окровавленную руку. Но вид крови, пугал его, и он был на грани. С его помощью, кое-как Ване удалось взять девушку на руки. Но как только она оказалась в его руках, помощник сразу скрылся из виду, объясняя что ему уже пора ехать и он опаздывает. Сел в машину и поехал дальше.
Сердце старика разрывалось от боли. Он стоял посреди поля с девушкой на руках и не знал что делать дальше. Потом он вышел из густых колосков золотой пшеницы и пошел по дороге обратно в деревню неся девушку.
- Ты хороший человек, - сказала девушка приоткрывая глаза.
Она водила правой рукой по его одежде оставляя кровавый след, словно вышивку. В то время как ее левая рука лежала на груди словно у зародыша, мягкая и бесформенная.
Ноги старика едва волочились по проселочной дороге. Солнце припекало его и девушку. Вонь от крови, словно при забое скота, поднималась в воздух. Он шел по дороге и сил становилось все меньше, ноги едва шли под грузом. Он знал, что может помочь ей только в том случае, если дойдет до деревни, других шансов нет. Спасение посреди поля с такими травмами невозможно.
Но тут силы Ивана Степановича иссякли. Он прошел целое поле. Поле, которое потрясает своим великолепием, сегодня стало свидетелем ужасного. Теплое солнце ласкает желтые колоски, совершенно не подозревая ,что происходит рядом.
Иван дошел до перекрестка, и положил девушку в тень, у дерева. Он укладывал ее словно в колыбель, придерживая за голову словно младенца. Девушка продолжала дышать, но медленно и не часто. Ее дыхания не было слышно, ее глаза были мокры, но не стеклянны.
- Хороший человек, хороший...- приговаривала она в теньке.
- Засыпай, - сказал Ваня, ведя пальцами по щечке девушки.
Встав с колен, он вытер скупую слезу, и пошел обратно к своему велосипеду. Он отдалялся от нее все дальше, и дальше. Звуки голоса девушки, становились все тише и тише в его голове. Ветер поля заменил ее голос. Струйки крови продолжали течь, растекаясь по перекрестку. И Ване становилось легче, с каждым шагом который он делал к своему велосипеду. Когда он сел на него и продолжил свой путь, клаксон и вовсе развеял его грусть. И только на следующее утро, опять в гулком трёпе деревни, он узнал что имя той девушки - Украина.

опубликовано: 22:00/23.02.2015

Форумы портала

Рубе Мария "Гильотина"

ckpunka
  • автор: ckpunka
  • e-mail: skripka_m@mail.ru

Мой дьявол танцует с его демоном.
(?)

Время замерло, чтобы посмотреть на нас.
Дуг Хоувз «Кое-что об археологии химической эры»

- А налить чаю?
- А давайте! Чем ещё заняться?
М.Горький «Дети Солнца»

Моё завтра светло. Да. Наше завтра светлее, чем наше
вчера и наше сегодня. Но кто поручится, что наше
послезавтра не будет хуже нашего позавчера?
В.Ерофеев «Москва-Петушки»

И снова гильотина календаря отсекает последний будний день, в последней агонической судороге тело недели отшвыривает от себя беспечную голову выходных. Пьянящее очарование пятничного вечера пухнет под струями приглушенного света, сигаретного дыма, зреет, наливается дерзкой разнузданностью.

Покатилась голова. Карусель лиц и улыбок набирает обороты, запахи и звуки становятся слышнее, громче. Давится смехом ночь. Захлебнувшись слюной веселья, остывает пятница, но разгорячённей становится суббота.

Смех, смех, смех. Охапки улыбок, шуток. Стремительные взгляды и нечаянные касания уступают место дерзости, юности, звонкости, выбросив белый флаг поражения под натиском искушённой похоти и жажды свободы, желания действия и действа. Под перекрёстным огнём оваций и восторженных возгласов один акт импровизированной пьесы сменяет другой без антракта. Шуршит одежда, ресницы, полиэтилен, щёлкают пальцы и зубы. Отовсюду шелестят слова нежности, слова признания, слова раскаяния, во ртах шипит хула и из уголков разверстых уст капает яд. Глаза горят бешено, неистово рыщет взгляд, цепляясь за красоту, спотыкаясь об уродство. Напряжённо гудит бокал ночи от журчащей по её хрупким стенкам влаги праздности, лёгкости, безнаказанности. Пятидневный рабочий срок даже самым непокорным рабам своим дарует домашний отпуск, поощряет ежедневные бесполезные подвиги короткими свиданиями с иной стороной бытия. И чем резче накручены параметры контрастности на приборной панели времени, тем желанней, тем значительней и упоительней награда. Рабочее напряжение, социальное недовольство, бытовая шелуха, метеорологические прогнозы тонут в нарастающем гуле.

Энтропия растёт. Регулятор громкости происходящего выкручен на максимум. Карусель из лиц и слов перестаёт пестрить и сливается в единый цветной поток эйфории. Всё движется, всё - танец. Прерывистое дыхание субботы трепещет вспышками зажигалок, во взволнованных пальцах пляшут тлеющие сигаретки, недвусмысленно розовеет мякоть губ и языка, робкие ладони обнаруживают себя в чужих уверенных ладонях, на чужих коленях обретает себя лицедействующий хищник, упоённо изображая жертву.
Калейдоскоп непрерывно вращается. Всё видимое и невидимое, наблюдаемое и игнорируемое - являет собой Время, примеряющее бесконечное многообразие личин. Приятные лица, незнакомые места, оскорбительные слова, странная музыка, интенсивные запахи, необыкновенные ощущения и переживания в желудке, низу живота, груди, неповоротливый язык и беспокойные ноги, стремительный поток мыслей - всё оно. И всё движется.
И всё - танец.

Пульс самопровозглашённого праздника, достигнув патологических показателей, превращается в нить. Обрывается. Время, замедляя бег, вместе со скоростью теряет и форму. Замирая, оно - скомканное, смятое - уступает трибуну беззвучному безвременью без дна. Без сна. За провалом провал…

Заблудившийся воскресный луч солнца, ценный своим всесезонным дефицитом, ласкает щербатую улыбку оконного проёма, рыщет по потолку. Тяжёлые, так и не сомкнувшиеся для отдыха веки со скрипом распахиваются и снова опускаются на запёкшиеся яблоки глаз. Что-то неслышно щёлкает - и пустая тишина, опрометчиво позабытая за бесконечные два дня на фоне канонады брызжущего света и смеха, шума плещущихся в крови молекул гормонов, этанола, всяческих -инолов, -аминов и -амидов, выдаёт себя, вдавливая слуховые перепонки внутрь черепа; становится ощутима и узнаваема по лёгкому гулу трансформаторной будки мозга.

Нарядность выходных ночей оборачивается безобразными утрами, которые привычно начинаются в далеко уже послеобеденное время, но именно поэтому тянутся бесстыдно долго. Будние дни подступают и осадой берут остаток воскресного вечера, расставляют всех и всё по привычным местам. Время снова кокетливо вертится у зеркала, примеряет одну маску за другой, напоминая о заботах, обязанностях, долгах, обещаниях, чаяниях и желаниях.

В ночь с воскресенья на понедельник тяжёлая гильотина календаря заносит своё лезвие над новорожденной неделей.

***

И снова гильотина календаря отсекает последний будний день, в последней агонической судороге тело недели отшвыривает от себя тяжёлую голову выходных. Свинцовое одиночество пятничного вечера пухнет под струями приглушенного света, сигаретного дыма, зреет, наливается вдовьим отчаянием.

Покатилась голова. Приближающаяся ночь уплотняется, полнеет, сатанеет. Запахи и звуки становятся слышны всё отчётливей, будто в попытке исключить взаимопроникновение - их источники изолированы друг от друга. Давится слезами ночь. Захлебнувшись слюной жалости к себе, остывает пятница, от чего ещё мрачнее становится скорбящая по ней суббота.

Тоска, тоска, тоска. Сигарета за сигаретой - и время, неторопливое и без того, замедляет свой бег. Останавливается. И смыкается над головой чёрная вода; маслянистая плёнка невыносимо печальных мыслей не пропускает ни света, ни воздуха.

Пятидневный рабочий срок даже самых покорных рабов своих не жалует, вместо поощрения за бесполезные трудовые подвиги - казнит двухдневными муками безделья. И чем резче накручены параметры контрастности на приборной панели времени, тем больней, невыносимей наказание. Волны истощения от рабочего напряжения, социального недовольства, бытовой шелухи, метеорологических прогнозов накатывают всё чаще и резче в нарастающем гуле субботней ночной тишины.

Энтропия растёт. Регулятор громкости происходящего выкручен на максимум. Карусель из мыслей и переживаний перестаёт рябить и сливается в единый серый поток скорби. Всё замерло. Рёбра скованы невидимым корсетом; загляни под такой - и ничего там не увидишь, кроме одиночества и безысходности. Из самой потаённой глубины поднимается леденящий ужас поддаться искушению выпотрошить нежное содержимое груди и живота в холодную эмаль ванны в попытке досрочно освободиться из земной ссылки; захлёстывает парализующий страх перед навязчивой идеей проломить частокол рёбер и выпустить свою измученность на свободу, самовольно объявив амнистию.
Кто часто смотрит на секундную стрелку часов в такие ночи, рискует не дожить до рассвета.

Пульс мыслей, достигнув патологических показателей, превращается в нить. Обрывается. Отчаянье, замедлив бег, теряет форму и содержание. Замирая, оно - скомканное, смятое - уступает трибуну беззвучному безразличию без дна. Без сна. За провалом провал…

Заблудившийся воскресный луч солнца, ценный своим всесезонным дефицитом, ласкает щербатую улыбку оконного проёма, рыщет по потолку. Тяжёлые, так и не сомкнувшиеся для отдыха веки со скрипом распахиваются и снова опускаются на запёкшиеся яблоки глаз. Что-то неслышно щёлкает - и пустая тишина, за бесконечные два дня многократно усиленная самою собой, отключается от всех источников питания, последний раз вздыхает и замирает на ближайшие пять дней.

Тёмные ночи оборачиваются безобразными утрами, которые привычно начинаются в далеко уже послеобеденное время, но именно поэтому тянутся бесстыдно долго. Будние дни подступают и осадой берут остаток воскресного вечера. Время снова кокетливо вертится у зеркала, примеряет одну маску за другой, напоминая о заботах, обязанностях, долгах, обещаниях, чаяниях и желаниях.

В ночь с воскресенья на понедельник тяжёлая гильотина календаря заносит своё лезвие над новорожденной неделей.

опубликовано: 13:13/02.02.2015

Форумы портала

Некстмодерне розширення України

Микола Істин
  • автор: Микола Істин
  • e-mail: mykola.istyn@gmail.com

Літературу, як одну з основних складових культури, нинішнє суспільство відсунуло на задній план. Політики згадують про неї лише коли треба пропіаритися, так би мовити для іміджу.

Зведення літератури в основному до ідеологічної зброї, до геополітичних розкладів і змагань, як це намагаються зробити деякі політично заангажовані літературознавці, знецінює слово до рівня інструментарію в руках політтехнологів. Це перетворення слова на засіб, де вже не знайти великої філософської ідеї, шляху розвитку людини, і мети.

Якщо в літературних творах відсутній діалог культур, а замість нього письменники різних народів кують зі слова зброю, то з часом, це неминуче призводить до війн.

Я за патріотизм в слові, але проти ненависництва по відношенню до інших народів.

Також мене не влаштовує література лише в вигляді декоративної вербальної іграшки.

Мене цікавить розвиток літератури, її наступність. Тому свій напрямок в ній я назвав – некстмодернізм. Інші точки зору, світогляди, світобудови, що мають за мету вдосконалити світ це основні риси некстмодернізму. Він не приватний напрямок, я не обмежую його визначеним колом своїх колег по-перу. Цей напрямок відкритий для всіх. Адже будь-хто може створювати нові світогляди, висловлювати власну точку зору що відмінна від інших.

Вже минув той радянський час коли всі письменники мали писати в рамках єдиної затвердженої ідеології. Але на його місце недалекоглядні політики і культурологи можуть привести тоталітаризм інших кольорів. Я проти цього. І виступаю за демократію в літературі, за свободу художнього і філософського слова. Тільки за умови свободи відбудеться розквіт української культури, і некстмодерне розширення України.

Можна багато говорити про літературу, але по суті, лише самі літературні твори є артефактами. Знайомтеся з новою українською літературою, її небагато в друкованих літературних журналах, які на жаль вимирають наче динозаври. Проте, напрямок некстмодернізму пробивається до читача в інтернеті.

В наш час книги видають переважно письменники, які мають на це власні кошти, або знайомих меценатів, чи зв’язки в місцевих органах влади, де “добрий чиновник” виділить гроші по блату. Адже конкурси на видання книг, як міністерством культури, так і місцевими управліннями культури не проводяться. Замість відкритих літературних конкурсів з професійним журі і відбором кращого, з висвітленням в ЗМІ, маємо фактично закриті від громадськості депутатські комісії: районні, обласні, які розподіляють кошти на культуру (в тому числі на книговидання ) на свій розсуд, зазвичай виділяють кошти на видання книг своїх родичів, колег, друзів, і т. п. Чимало з цих депутатів вдягають вишиванки, і є патріотичними. Проте, корупція можлива і в вишиванці.

Мало бути просто патріотом, і вшановувати традиції. Потрібно вдосконалювати Україну, модернізувати її.

В нашій історії багато героїв які виборювали Україну, і які захищають її зараз. Але формувати Україну вони довіряли гетьманам, а нині президентам та депутатам. Що призводить до приватизації та монополізації владою, разом з олігархами, багатьох сфер України. Насправді народ має вирішувати якою має бути Україна, її культура.

Так само як майдан відіграв доленосну роль в житті країни, так само інтернет практично став полем для росту, розвитку української літератури.

опубликовано: 17:22/15.01.2015

Форумы портала

Вот она, ваша демократия... 9

Соломон Ягодкин
  • автор: Соломон Ягодкин
  • e-mail: solomon.jagodkin@gmail.com

Смех спасал нас от социализма... Так неужто не спасёт он нас и от капитализма?..

Свобода как пришла, так и ушла, и никто её даже не проводил...

Уж если вы считаете народ быдлом, которое можно купить за бутылку дешёвой водки, то тогда будьте последовательны до конца и не отрывайте себя от поверивших в вас людей...

У мафиози свои законы, а у людей - свои, и те должны с ними тоже считаться, поскольку у нас теперь - демократия!..

Тогда-то у него был целый магазин, а теперь к нему не было уважения даже на самую захудалую лавку...

Кто не хотел ничего покупать, а всё только продавать, тому они показали свой большой капиталистический кукиш...

Если у вас нет чувства юмора, в бизнесе вам делать нечего, там всё построено на том, кто кого посмешнее обхохмит...

Раньше всех донимала проблема где достать, теперь - чем заплатить, и после этого они хотят, чтобы люди были довольны...

Цель не оправдала средства, и её поменяли, а средства - списали...

Люди собрались все месте и каждый пошёл своим путём, причём кто пошёл, а кто и поехал...

Как у реки, если правильно посчитать, всегда как минимум два берега, так и в стране тоже должно быть всегда как минимум две противоположные партии, а то демократия какая-то привычная получается, словно её и нет...

Для удобства электората мешки с семечками были установлены таким образом, чтобы они (и семечки, и избиратели) всегда были под рукой...

Среди людоедов на этот раз хватило ума выбрать хотя бы не самых прожорливых, с трудом, но люди всё же учились выбирать...

Он был людоедом новой формации, ножом и вилкой пользовался просто и без напряжения, а если со стороны, так даже любо-дорого было поглядеть...

Те, кто ни во что не верили, объединились в отдельную секту...

Когда все станут друг за другом следить, безработицу как рукой снимет...

Демократия показала, что без демократии как-то лучше...

Не умеющие жить пускай себе живут, как умеют, а мы - по ржём, а что может быть лучше, как ни поржать, тем более, когда на ипподроме жизни ты всегда - первый!..

Чем проще товарищ, тем более тянет его на роль учителя жизни, сказывается давняя привычка сначала всех учить, а потом, всеми руководить...

Предприниматель, это хотя нам и чуждо, но в то же время очень удобно, в случае чего его всегда можно опять по экспроприировать, и таким образом продержаться ещё какое-то время, пока он не очухается, и не награбит ещё...

Отсутствие очередей не только не облегчает нашу жизнь, а совсем даже наоборот, делает её ещё более невыносимой, так как на смену привычным животным проблемам как снег на голову приходят другие, уже чисто человеческие...

Чем закончился прогресс Человечества, никто так и не узнал...

Нынешнее поколение советских людей будет жить при Капитализме, или не будет жить вообще!..

опубликовано: 20:46/03.12.2014

Форумы портала

Вот она, ваша демократия... 8

Соломон Ягодкин
  • автор: Соломон Ягодкин
  • e-mail: solomon.jagodkin@gmail.com

Начитавшись демократов, Зевс всю свою братию прямо с Олимпа бросил в народ...

Новая, удивительная по своей смелости, трактовка "Евангелия" получила название "евангардизм"...

Когда воспевать богов стало уже необязательно, интерес к ним резко возрос, и среди них оказалось немало прелюбопытных субъектов...

Всё было очень хорошо, хотя все старались как могли...

Наркотики были буквально везде, так что иногда становилось даже непонятно, где тебе колбаса, а где - марихуана...

"Сладкая жизнь" состояла в сидении и жевании, причём сидении и жевании не просто так, а с глубоким шикарным подтекстом...

По случаю первого барыша захотел заказать Рембрандту свой портрет, но когда ему доложили, что тот Рембрандт давно уже умер, раздражённо сказал: "Тогда пускай нарисует другой!.."

Для тех, кто мог себе это позволить, в городе были открыты общественные туалеты особой номинации: "Супер М" и "Супер Ж"...

Когда купили казалось бы уже всё, что можно было купить, на какое-то время успокоились, но очень скоро поняли, что "покой нам только снится..."

Первоклашки чокнулись и пожелали друг другу успехов в учёбе...

Когда на душе было особенно муторно, из самого дальнего ящика рабочего стола доставал свои предвыборные обещания, с чувством читал их вслух, а потом долго и от души смеялся...

Кто были никем, стали всем, остальные снова стали никем, а в результате опять ничего не получилось, и всё бы ничего, да уж слишком дорого каждый раз весь этот "Квартет" стоит тем, кто сидит в зале...

Новые станки оказались ещё лучше, чем предыдущие, но им тоже не хватало желания работать...

В доме железнодорожника не говорят о БАМе...

Чтобы сохранить Природу, нужны машины, а чтобы эти машины смастерить, нужна опять же природа, ну вот так и крутимся...

Ситуация парадоксальная: кушать хочется, еды кругом навалом, а есть - нечего...

Товарищи, которые уже поели, терпеливо ожидали нового урожая...

В еде постоянно встречались какие-то периодические элементы, но на Него никто не обижался, понимали, что он этого не хотел...

Что-то случилось, и всё, как всегда, пошло своим чередом, значит, не зря старались...

Еда появилась на любой вкус и на любой желудок, лишь бы только кошелёк всё это мог переварить...

Все дружно жевали, пока каждому не стало хорошо, теперь от "хорошо" можно было смело переходить у "лучше"...

Адвокат относительно случившегося сказал, что случай этот, по его твёрдому убеждению, носит характер чисто случайный, и в случае чего, он всегда может доказать, что это была не более, чем случайность...

От телевизора и радио до утюга и пылесоса шёл настолько откровенный бред, что все боялись элементарного подвоха, хотя, казалось бы, людей уже нельзя было ничем удивить...

опубликовано: 20:44/03.12.2014

Форумы портала

Вот она, ваша демократия... 7

Соломон Ягодкин
  • автор: Соломон Ягодкин
  • e-mail: solomon.jagodkin@gmail.com

Товарищи! Или мы будем работать, или мы будем болтать? Прошу поставить этот вопрос на голосование...

На предвыборную компанию ушли настолько последние деньги, что когда пришли к власти, решили всякие там выборы отменить вообще, чтобы бедный народ наш хотя бы этим не обирать...

Они победили не потому, что без них жить нельзя, а потому, что пока они есть - жить невозможно...

Жизнь доказала ещё раз, что холопская миска в руке нам всё же ближе, чем своя полоска где-то там в поле...

Несмотря на все разногласия единодушие было полное, во всяком случае так показал подсчёт голосов...

Когда люди поняли, что всё можно, они тут же отбились от рук, но очень скоро опять припали к ногам, так что ничего страшного не произошло, зато лишний пар выпустили...

По противникам применения силы был открыт шквальный огонь, причём с обеих сторон, чтобы пацифисты эти трусливые знали своё место и хорошим людям не портили гешефт...

Политика была такова, что политики только разводили руками...

Чем больше, господа журналисты, вы будете задавать вопросов, тем меньше вы будете получать на них ответов...

К избирателям обратились с двумя просьбами: первое - выбрать их, и второе - не ошибиться в выборе...

У народа нашего душа такая: он кого жалеет, того и выбирает...

Когда все опомнились, было уже поздно, осталось только, как всегда, единодушно одобрять...

В наше время любой мохнатый мафиози окружён не меньшим почётом, чем ещё совсем недавно какой-нибудь Герой Социалистического Труда, что делать, какое время, такие и герои, которых ни тогда, ни сейчас не выбирают...

Если человеку всё надо, ему всегда всего мало, и здесь его может выручить или Коммунизм, или, прости Господи, капитализм, но это уж, что получится на этот раз...

Конкурс выявил столько достойных, что наиболее достойным пришлось всё же потесниться, чтобы не потерять всё...

Когда все наконец-то сошлись во мнениях, дискуссия началась...

Новый язык оказался настолько в кайф, что о старом, блин, все как-то сразу позабыли...

Съезд единодушно проголосовал за секс, но, по требованию ветеранов Партии, только за правильный секс, чтобы только разврат, и больше ничего...

опубликовано: 20:42/03.12.2014

Форумы портала

Вот она, ваша демократия... 6

Соломон Ягодкин
  • автор: Соломон Ягодкин
  • e-mail: solomon.jagodkin@gmail.com

Демократия не может начинаться со слов: "Чего изволите?", даже если они и обращены к Народу...

Если не учитывать всех тех, кто "против", то все остальные, в принципе, "за"...

Подлинная свобода предполагает не только свободу слова, но и свободу после слова, но это уже, так сказать, высшая форма свободы...

Когда к людям решаешься относиться по-человечески, они, как правило, не возражают, им это даже нравится, хотя и непривычно, а потом привыкают и начинают качать права, чтобы так было всегда, ну тут и срываешься...

Дикая власть порождает и дикую оппозицию, но в результате они быстро находят общий язык и дикость спокойно продолжается себе дальше...

Не было бы слушателей, не было бы и ораторов, в крайнем случае, алкаши, которые ораторов этих на своём веку видели-перевидели уже не счесть...

Если мы с дикарей и дальше во всём пример будем брать, то мы их скоро догоним и перегоним, они нам ещё завидовать начнут...

Равноправие ставит людей в неравные условия, потому что голова у каждого своя, да и всё остальное - тоже...

Уж если сажать, так всех, чтобы потом не ошибиться и вместе с ними опять в одну лужу не сесть...

Где деньги, там и трупы, и это теперь тоже "наша с тобой биография..."

Разорванными цепями удобно драться, а если прикажут, то и убивать...

Проигравшая партия подобна раненому зверю, поэтому её лучше пропустить вперёд...

Если сегодня вы выберете людоеда, завтра людоед выберет вас...

Вместо того, чтобы время и деньги впустую тратить на дурацкие фильмы о мафиях, сходили бы лучше на приём в любое из наших учреждений...

У одних есть дипломатический иммунитет, у других - депутатский, а третьим даже этого не надо, у них и так всё есть...

Нет никакого смысла опять и опять возвращаться в прошлое, там ничего нового нет, тем более, что за просто так вас туда всё равно никто не пустит...

Когда началась очередная историческая заварушка, все стали судорожно гадать, когда и чем она закончится, и свой старенький чемоданчик со сменой белья по старой памяти собрали...

Начальники создали свою Партию, а все остальные партии назначили её подчинёнными...

Они настолько обалдели от своей победы, что поглупели ещё больше, хотя все искренне полагали, что больше уже некуда, видно плохо их знали...

Если тому же домушнику вручить хоть министерский портфель, первое, что он туда положит, будут его отмычки, так что лучше уж в кармане их носит, а портфель этот - кому другому, кто попроще...

В области мышления были достигнуты определённые успехи: мыслей стало меньше, но зато они стали лучше...

опубликовано: 20:40/03.12.2014

Форумы портала

Вот она, ваша демократия... 5

Соломон Ягодкин
  • автор: Соломон Ягодкин
  • e-mail: solomon.jagodkin@gmail.com

Быть человеком, когда все на четвереньках - это тоже Революция, а, может быть, её единственно возможная форма...

Демократия всё так красиво всегда разукрашивает, а потом оказывается, что всё равно надо работать...

Мы не имеем ничего против, чтобы и наши люди тоже были умные и свободные, раз уж время такое ненормальное пришло, нам просто претит любой перехлёст...

Это хорошо, когда вас носят на руках, следите только за тем, куда вас несут...

Гуманизм требовал, чтобы поводки стали длиннее, и люди этого добились...

Сегодняшняя глупость, конечно же, не вечна, но на смену ей придёт новая, и так будет всегда, пока одни будут думать, а другие за них - всё понимать...

Когда они потеряли власть, они вдруг отчётливо поняли, как надо было руководить, теперь дело оставалось только за властью...

Возмущались все, причём некоторые даже кое о чём догадывались...

Когда наступила Свобода, никто не знал, что с ней делать, но хорошо, знающие люди подсказали...

К сведению оппозиции: если вы хотите продолжать политическую борьбу и дальше, молчите молча...

Когда старых богов списали в утиль, новых стали уже выбирать, но опять же, на безальтернативной основе...

Депутаты поправили свои набедренные повязки и деловитой походкой вошли в зал заседаний...

На радостях хотели искупаться в шампанском, но утонули, так как плавать в шампанском ещё не умели...

Политическая клоунада - очень удобная форма общественной деятельности: никто всерьёз не воспринимает, но при этом все охотно смотрят, более того, дружно аплодируют, благо, что теперь и в цирк ходить не надо...

Если каждый станет говорить только от своего имени, монолитного единства, возможно, и поубавится, но зато не будет так страшно за себя, а, значит, и за всех остальных тоже...

Голосовать "против" когда все остальные - "за", это какой-то большевизм, которому История давно уже вынесла свой суровый приговор...

Если уже есть демократия, не надо бороться за равноправие, а то не будет ни того, ни другого...

Это ужас, что свобода делает с человеком: он сначала начинает думать свободно, а потом начинает думать вообще...

опубликовано: 20:38/03.12.2014

реклама




наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode