шо нового

проза

Дом суриката (отрывок из романа)

Истошно зарыдала сирена. Звуки тревоги сочились сквозь стены, изматывая душу страхом и горечью воющего существа. Население острова пришло в суматошное движение — кто со стонами, кто с проклятиями, кто с руганью, однако, повинуясь сигналу, мужчины и женщины спешно одевались, хватали оружие, противогазы, бежали к выходу своих домов. Чутье подсказывало тебе, что это не учебная тревога, что зовут на нешуточную передрягу. Собеседник понимающе кивнул головой, дескать, беги выполнять свой патриотический долг. На сборы ушло несколько минут — все было на своих местах в шкафу — заученными движениями руки сами хватали спецовку, снаряжение, оружие, двигаясь, как заведенный, ты облачался в солдатскую робу. И вот ты перед строгим зеркалом. Черный шлем нахлобучен на голову, противогаз превратил тебя в пучеглазого монстра, кевларовый жилет топорщится на торсе, придавая тебе грузный вид, за спиной спаренный баллон со смесью, автомат­комби оттягивает правое плечо, огнемет — левое — вид у тебя как у заправского вояки из комикса.

Читать дальше...
17:01/01.01.2009 автор: Аслан Жаксылыков (г.Алматы)

Приборкувачi змiй у Захiдних Карпатах (слов’янський серпентальний пангіпнотизм)

Щодо приборкування змій у Західних Карпатах ми маємо найширшу інформацію, зібрану відомим етнографом Зеновієм Штрудлем (1942—1983) ще в період його роботи над кандидатською дисертацією, котру він захистив у 1975 році. Здається неймовірним, що факт приборкування змій простими лемківськими селянами досі не був предметом спеціяльного зацікавлення передової наукової думки, тоді як значно більш скромні досягнення індійських факірів (більшість із яких, до речі, на перевірку виявляються всього лишень бездарними шарлатанами) вихваляють на всі лади, що привертає пильну увагу не тільки дилетантів­туристів, але й озброєних значним науковим апаратом професійних дослідників гомосерпентального гіпнотизму!

Читать дальше...
17:01/01.01.2009 автор: Олег Шинкаренко (м.Київ)

Домой (отрывки)

Я и Батон вылезли из его «БМВ» с проржавевшими крыльями, подошли к киоску. Я постучал в боковую дверь. Открыл продавец — кучерявый пацан среднего роста, в поддельных джинсах «levi’s» и кофте от спортивного костюма «reebok». Я спросил:
— Ну, что, побазарил с хозяином?
— Да.
— И что?
— Ничего. Не будет он брать. Ваша поповская водка — говно, паленая. Ей люди травятся.
— С чего ты взял?
— Это хозяин так сказал. Я за что купил, за то и продаю. Я — что? Я — продавец, мое дело маленькое. Можете сами с ним побазарить…
— Не хуй с ним базарить, — сказал Батон. — Сам, бля, прибежит. На коленях, сука, приползет.
Он открыл багажник, вынул арматурину. Я сделал шаг назад.
— Э, пацаны, вы что? — Кучерявый высунул голову в дверь. — А я тут при чем?
Батон размахнулся и ударил по стеклам. Осколки посыпались на асфальт, вперемежку с пачками сигарет, жвачками, «марсами». Из разбитых бутылок выливалась водка и пиво. Пятна расплывались по потрескавшемуся тротуару. Кучерявый выскочил из киоска, стряхивал с кофты осколки. Батон ударил еще несколько раз и бросил арматурину в багажник.
— Вот увидишь, он сегодня позвонит и скажет: извините, пацаны, я понял, что не прав, будем вашу водку брать.
— Думаешь?
— Хули тут думать? Когда…
<. . .>

Читать дальше...
14:53/01.12.2008

Горный воздух и сплошные французы

«В Швейцарии побывали практически все, кто создавал русскую культуру и губил русскую историю», — говорит в интервью «Ведомостям» Михаил Шишкин, взявшийся за огромный труд — исследование судьбы русских в Швейцарии, результатом которого стала объемистая книжка «Русская Швейцария». А поскольку Шишкин уже 12 лет и сам живет в этой благословенной стране, то он знает, что говорит.
Действительно, с русской литературой у Швейцарии какие­то особо интимные отношения: тут живали Карамзин, Достоевский, Тютчев, Герцен и Гоголь, Толстой и Бунин, училась в пансионе Маруся Цветаева, окончил свои дни Владимир Набоков… В швейцарских кабачках спорили и горячились народовольцы, строя свои цареубийственные планы, а большевики и меньшевики собирались в одном и том же ресторанчике, в одно и то же время, но… в разных комнатах. Такое вот партийное разграничение.

Читать дальше...
14:53/01.11.2008

ПОЛИТОЛОГ (Отрывок)

Над всем витали купидоны. Сверкал фарфор, искрился хрусталь. На тележках перед угодливыми барменами стояли флаконы и бутылки, взлетали рубиновые и золотые искры, звякал подхваченный серебряными щипцами лед, плескались сочные душистые струи.
Стрижайло ликовал, разглядывая все это великолепие. Не потому, что был голоден и торопился вкусить яств. А потому, что к этим великолепным столам его привело протестное шествие, революционные песни и марши, негодующий пролетариат, орденоносные ветераны. Политология, которой он занимался, умела объяснить перетекание народной демонстрации в банкет вождей, потускнелые лампасы хромого генерала в нежно­алые ленты семги, железное лицо ненавидящего тощего парня в лоснящийся бок жареного поросенка. Стрижайло озирал рыбные и мясные скульптуры, весело придумывая для них имена. «Осетр Ленин». «Барашек Сталин». «Поросенок Хрущев». «Индейка Брежнев». Вожди, поедая вкусную плоть тотемных животных, приобщались к истории партии.

Читать дальше...

Эшби

Эшби (отрывок)
(Перевод с французского Михаила Иванова)

«Я написал пролог к «Эшби» в Алжире, за несколько дней до моего ареста. «Эшби» для меня — это книга компромисса, умиротворения, прощания с тем, что было для меня тогда самым «чистым», самым «нормальным» в моей прошлой жизни, прощания с традиционной литературой, с очарованием англо­саксонской романтики, с ее тайнами, оторванностью от реальности, изяществом и надуманностью. Но под этой игрой в примирение с тем, что я считал тогда самым лучшим, уже прорастал и готов был выплеснуться мощный бунт «Могилы для 500000 солдат», подпитывавшийся тем, что очень долго скрывалось во мне, во всем том диком и «взрослом», в чем я не решался признаться даже самому себе, в этой грубой варварской красоте, таившейся в глубине моего прошлого».
Пьер Гийота

Расскажи мне все, что ты знаешь о пытках. Это было во времена Робинзона Крузо. Скорей расскажи.
В зарослях были два провала, куда никогда не заглядывало солнце. Даже негры избегали этих гиблых мест. Корабли поднимаются вверх по реке по тяжелой желтой воде и встают на якорь у порогов, лодки с матросами скользят к заболоченному берегу. Спрятавшись за пучками ковыля, сидя на корточках, их поджидают громадные лоснящиеся негры. У их ног лежат копья с покрытыми запекшейся кровью наконечниками. Тяжелая круглая птица пролетает над ними, посыпая их плечи черной пылью. Один из них бьет ладонью по деревянному шару, и деревья за их спинами размыкаются, освобождая проход. Матросы вытаскивают лодки на песок и с ружьями в руках идут к ожидающим их неграм. Те выходят из укрытий. На берег выходит капитан, матросы расступаются перед ним. В руке у него оловянный ларец. Он протягивает его воинам. Те знаками предлагают матросам следовать за ними. Небольшая группа входит в лес: капитан в синем кафтане, волосатые матросы и громадные блестящие негры. Рука реки качает корабли, их старые снасти скрипят.

Читать дальше...
14:12/01.10.2008 автор: Пьер Гийота (Франция)

НАНО И ПОРНО (Отрывки из романа)

«Когда рот умер, у других частей тела спросили — кто из них возьмется за погребение?»
Легенда гурманче
Часть первая
Между пенисом и фаллосом
Глава первая
«Мир не спасти. Ни хуя не спасти. Ни Христом, ни Буддой, ни Магометом. Наркотики? Паллиатив. Проституция? Под вопросом. Разве что завалить всё блядями. Хотя ими и так все завалено. Все только и делают, что продаются. Или меняются услугами. Ты мне, а я тебе. Даже друзья. Нет ни хуя никакого великодушия. И благородства никакого нет ни хуя. Всё куда¬то сплыло. Всё куда¬то ебнулось. В бездну ебнулось. В бездну под названием прошлые века. Ни хуя не осталось никакой нравственности. Нет, господа, что ни говорите, а мир не спасти. Грёбаное, извините за выражение, человечество. Череда громоздящихся друг на друге ошибок¬с! Да, вот так бы им всем и сказать. Вот так бы и забабахать. Да, впарить. Да, бля, ширнуть, сука, ширнуть!»
Осинин посмотрел на лицо впечатанного в него толпой интеллигента. Троллейбус качнуло, на лице интеллигента подпрыгнули очки. Белесый близорукий глаз, выскочивший из¬под оправы, беспомощно заморгал и пассажир судорожно поправил свою узкую модную, хотя и по¬прежнему роговую оправу. Вооруженный оптикой взгляд его снова высокомерно просветлел, словно бы обретая горизонты. Хотя какие тут горизонты? Горизонты в троллейбусе? Да еще переполненном в час пик!

Читать дальше...
18:14/01.09.2008 автор: Андрей Бычков (Москва)

СОБАЧЬИ НОЧИ (отрывок)

От переводчика: «Никогда еще чтение — понимание — какой бы то ни было книги не давалось мне так трудно, как в случае «Собачьих ночей»…

! Голос! девочки. В полумраке стоит она перед твоей кроватью, стягивает через голову тонкую, в горошек, ночную рубашку — И словно блеклый сновидческий образ, в который ты не в силах поверить, который хочет выдать себя за 1 из топорных толкований твоих более ранних снов, предложенное чужаком — случайным прохожим, который позволил себе злую шутку, —? или: может, и это тоже всего лишь сон, выступивший из другого сна, и тогда, значит, Все есть сон, и Ничто — тот сон, который дает прибежище & обещает пробуждение, еще до своего конца —: На краешке кровати примостилась 12летняя девочка, нагая, тело ее с детской едва обозначенной грудью сияет гладко & блекло¬светло, 1 рукой она обхватила твой член, верхняя часть корпуса & голова склонены к тебе, 1 прядь волос касается твоего живота —. Видимо, она уже некоторое время перешептывалась, не столько с тобой, сколько с твоим постепенно отвердевающим членом, на который она, кажется тебе, смотрит как на игрушку, как, может, на 1 из своих кукол, и в ее голосе, упорно продолжающем шептать, детские успокаивающие & упрашивающие нотки смешиваются с монотонностью, как если бы то, что она сейчас делает, исходило не от нее, как если бы она=сама была от Этого далека, очень далека.

Читать дальше...
18:14/01.09.2008 автор: Paйнхард Йиргль (Германия)

НЕСКОНЧАЕМЫЙ ДАР

От Марка. Не Евангелие, но письмо. Давнее, полученное то ли в самом начале, то ли в середине восьмидесятых. Вдруг вспомнилось: было такое. В нём — слова о моих стихах, очень серьёзные и хорошие, как и вообще всё, исходившее от него:
— Стихи твои, я уверен в том, прорвутся к нам сквозь все препоны и преграды. Стихи — будут!
И — пронизанное абсолютной убеждённостью восклицание:
— Книги — будут!
Марк Бирбраер. Старинный мой друг. По созвездию — Лев. Киевлянин. Никуда не уехал. Живёт на ничтожную пенсию. Время открывает ему иногда то, что скрыто от прочих. Порою говорит он о том, что грядёт, всё, как есть, наперёд прозревая.
Марк — немного волшебник. А может, и настоящий волшебник. Волшебник Маркус.

Читать дальше...

Гiвнюк (уривок)

Вони не знали, що робити зі своєю старістю, так само як раніше не знали, що робити зі своїм життям. Були вже старші, ніж напророчили собі в дитинстві, і не мали поняття, чим зайняти оті понаднормові години. Усе вже скінчилося, завіса впала, стук крісел давно затих, а вони залишилися на порожній сцені, уже зігравши ролі, залишилися без тексту, без режисера і без глядачів. Вони вже не розрізняли днів, про свята довідувалися з телевізорів і радіоприймачів, купували тоді дорожчі ніж зазвичай копченості, пляшку вина й сідали мовчки до столу, перехрестившись машинально перед тим як взятися до їжі, витримували одне одного за столом тих кілька десятків хвилин, а потім ховалися по кутках, кожне перед своїм екранчиком, поверталися до своїх печер, вдивляючись у тіні на стінах. Ритуали перейшли у звички.

Читать дальше...
18:14/01.07.2008 автор: Войцех Кучок

БИО

Автобиография, если она кем­то востребована, предполагает значительность: я родился и кем­то стал… — но если её начать единственно точными словами: «Я родился за несколько десятков лет до своей смерти…» — то понятно, почему нет никакой возможности кем­то быть. Не остается времени: ни на хотение нарядиться в инженера, например, или в поэта, ни на пребывание в наряженном виде: кто­то.
Настоящая биография — это история не пребываний, но отсутствий, главное из которых: безусловно истинное отсутствие (БИО), — впереди. БИО обсуждению не поддается, но из прикосновений к нему и сопутствующих состояний складывается биография.

Читать дальше...

Каратели

ей он очень нравился. каждый день она дрочила полуослепшая, стыдливо омытая светом черной лампочки, свисавшей с потолка, почти как пресловутый член. приперло ее по¬страшному.
она жила в отпидорашенной америке за окраинами никакого городка в штате постоянного отсутствия. мать ее работала медсестрой в дурдоме, а отец был мусорщиком. жалкая семейка. ужинали они в немом ужасе, который мог взорваться насилием, если соль передали недостаточно быстро. не житуха, а тягомотина, и школа — просто иная разновидность тюрьмы. она ненавидела их всех, пока делала домашнюю работу по английскому.

Читать дальше...

«IндиГо» (витримки)

— Слухай, Маня, а ти там така сама?
— Там? В розумінні «така сама»?
— Ну, стара…
— Ні, — прожувала лимон. — Там мені дванадцять років. Я ходжу до школи. І загалом щаслива дівчинка, бо що ж за проблеми у підлітків — хлопці, пістряві журнали, сопливі пісеньки симпатичних пациків, найкрутіші чобітки на паралелі й дванадцятки у щоденнику. Власне, чи так усім здається. Моя бабка з мамою так і думають, що встромити мені до рота чупа¬чупс і в руки дати модну мобілку — ось і їх батьківські обов’язки виконані.
— Ти любиш якогось хлопчика? Ну, там, зустрічаєшся, у такому ж віці, здається, зустрічаються.
— Нікого я не люблю!!! — знову потяглась за коньяком. Вона його заничкувала собі під спину. Тому швиденько сьорбнула з її склянки. Коньяк не йшов після чаю. Але стало легше. Коліна легенько дріботіли. Ми взяли занадто близьку орбіту, пішли у мої закамарки.
— Навіть маму і папу?
— Я нікого не люблю. І нічого. Хоча й писала у анкеті, її Ліда Оліфен (я її кличу Олігофреном, вона типу іноземка) приносила. Всі дівки в класі її заповняли, це обов’язково. Уявляєш, там такі дурні питання. Про улюблений фільм…

Читать дальше...

Я вижу тебя, красногрудый фазан

Если с 94¬й скоростной дороги свернуть на Рассел, то мусоросжигательный завод Детройта появится сразу за поворотом. О его приближении сразу догадываешься, точнее, его унюхиваешь. Сейчас, правда, холодно, и этот жуткий кислый запах можно еще выдержать. А прошлым летом меня вывернуло наизнанку сразу за поворотом, у стены, расписанной граффити. Я еле успел машину остановить, корячился в судорогах, выдавая утренний кофе, а сзади толстый негр притормозил и закричал: «Пережрал вчера виски? Йес, бэби!»
Вахтер Стив как всегда сидит в наушниках и слушает рэп. Мне он улыбается во весь рот. Во рту всего лишь один зуб. «Сейчас я позову ребят, Майк, садись, отдыхай». Ребята — это бригада слесарей. Старший — Рон, отец шестерых детей. Он носит золотую цепь с эмблемой Кадиллака на пузе. А младший Чарльз — шутник и балагур. Сегодня позовут на подмогу Рэя. Рэй работает изредка, он крутит самокрутки и поет песни Элвиса Пресли. Он южанин из Арканзаса. Говорят, что отсидел 20 лет за двойное убийство.
Просто для справки: все слесаря — негры, и вахтер — негр, и жители района — тоже негры.

Читать дальше...
14:53/01.03.2008 автор: Михаил ПИЕВСКИЙ (г. Чикаго)

ВЕДЬМЫНЕМЫ (отрывки из романа)

От автора: Меня часто спрашивают: будет ли новый роман похож на первый, то есть — на «Побег куманики».
И да и нет. Он будет состоять из дневников, полицейских отчетов и писем, прочитанных, чаще всего, без разрешения автора, а то и вовсе украденных. Но, в отличие от «Побега...», здесь будут два основных героя — Эдна и Луэллин, отставной инспектор и хозяйка уэльского пансиона, которую подозревают в убийстве.
Еще меня спрашивают: детектив ли это?

Читать дальше...
18:14/01.01.2008 автор: Лена Элтанг (г. Вильнюс)

МАЙСТЕР КОРАБЛЯ

Якщо задуматись, мені самому, маючи на увазі розмову про улюблені книжки, власний вибір видається дещо парадоксальним — «Молодой нєгодяй» Едуарда Лимонова, хіба ні? Втім, з Лимоновим пов’язано багато парадоксів. Які водночас виявляються закономірностями.
Але про все по порядку. Бо найпершою лимонівською книгою, з якою довелося зіткнутися десь на зламі 80 х — 90 х, перед тим лише припадками чувши про автора, «затятого ворога українського суверенітету», епатажного педе, егоцентрика й трохи не порнографа, чиї книжки, як випливало з самовдоволеного автоінтерв’ю, закрившись в туалеті, читають, мовляв, діти Солженіцина, був його найзнаменитіший твір «Это я — Эдичка». Він, одначе, прослизнув повз свідомість непомітно, здається, навіть не дочитавшись того разу до кінця. Не пішов мені чомусь той світ, видавшись занадто темним, повним відчаю й бруду, з яким і серед якого снував головний герой, «и Нью¬Йорком окружен, и заворожен», з членом напереваги. Перечитувати «Едічку» випало вже значно пізніше. Зокрема, й після «Молодого нєгодяя» (жовта з чорним м’яка обкладинка, верхній кутик загнутий вгору), що його дав мені почитати приятель Юра Садовський, та так і лишив назавжди. На звороті — сам Едька, патлатий і якийсь бабський, схожий на стару більшовичку, я потім ніде не зустрічав більш неприємного лимонівського фото. Навіть попри вишиванку з відложним коміром…

Читать дальше...
18:14/01.01.2008 автор: Павло ВОЛЬВАЧ (м.Київ)

Гра триває

Цю книгу мені подарували 21 січня 1979 року. Кілька місяців по тому, під час чайного ритуалу, я сказав: «Браття і Сестри, то є найголовніша книга мого життя. Вона має назву «Гра в бісер». Її написав Герман Гессе». У чашки з чаєм скрапували вишневі пелюстки. На Сході яснів вузенький серпик триденного місяця молодика. І Сестра Тома була вбрана в найкраще своє кімоно. Вчитель промовчав. Він знав, що я не помиляюся.

«Гра в бісер» допомагає виробити критичне й відсторонене ставлення до нашої «фейлетонної доби». Завдяки моделі розуміння, створеній Гессе, я збагнув, що недовіра, часто — відраза до ненастанної зливи масової літературної продукції і, відповідно, до небувалого знецінення слова, має підстави, що відраза і спротив усюдисущому базіканню дилетантів не є моєю приватною ідіосинкразією, а навпаки, свідчать про здорову реакцію на ненормальні речі. Я навчився відрізняти справжніх гравців у бісер від їхніх чисельних імітаторів, продажних і несумлінних пісенників, отже, зосередив увагу на перших, ігноруючи других. Адже те, що неможливо інтегрувати, слід ігнорувати.

Читать дальше...

Двенадцать

Действующие лица:

Судья
Адвокат обвинения
Адвокат защиты
Присяжные:
Никита Михалков, кинорежиссер
Чарльз Буковски, временно безработный
Джимми Уэльс, создатель проекта «Википедия»
Майк Джадж, мультипликатор
Василий Стрельников, телеведущий
Анжелина Джоли, посол доброй воли ООН
Кардинал Тирри, представитель Ватикана
Сергей Шнуров, музыкант
Памела Андерсон, актриса
Бьорк, актриса, певица
Алексей Яблоков, главный редактор журнала Men’s Health
Станислав Говорухин, режиссер, политический деятель

Действие первое

Идет последний день слушаний по делу «Народ против силиконовых сисек». Судья разрешает адвокатам обвинения и защиты выступить в последний раз. После этого присяжные должны будут удалиться на совещание и вынести вердикт.

Читать дальше...

Притча (для тех, кто в пробке)

Однажды китайский философ Жень Жень и Великий Кормчий коротали время за бокалом Тибетской Твердыни и блюдом тигровых креветок. Вождь Поднебесной пожаловался другу на медленные темпы роста в тяжелой промышленности. Тогда Жень Жень и рассказал притчу о Золотой Черепашке.

Читать дальше...
14:12/01.11.2007 автор: Юрий Смирнов (г.Киев)

Языковой барьер

Гришу Костаки жалко. Перестало ему что­то везти в последнее время. Работу сделал — не заплатили, начал возмущаться — не заметили, скандалить стал — дали в глаз и уволили. Он неделю дома просидел. Не хотел с фонарем на людях появляться. Книжки читал, телевизор смотрел. Короче, раны зализывал. Физические и моральные. Опять же, раздумывал, чем дальше в жизни заниматься. Придумал. Прошелся по газетам: я, мол, независимый журналист, материалы на какие темы могут вас заинтересовать?

Читать дальше...
14:12/01.10.2007 автор: Алексей НИКИТИН (г.Киев)

ЦIНА ВIННI-ПУХА

Коли мені сповнилося чотири роки, в моєму житті сталася подія, яку тепер не гріх назвати й доленосною. Мені подарували книжку (товсту! — значить, вистачить надовго), на обкладинці якої пухнатий жовтий ведмедик, сп’явшись на стільця, цікавим оком зазирав у прочинені дверцята буфета. Поруч великими літерами стояло: «Вінні¬Пух». А трохи вище, меншими — «А. Мілн»: перший автор, якого я запам’ятала на ймення (в цьому­бо віці книжки ще сприймаються анонімно, як фольклор: не «хто написав», а «про що»). Того дядечка, котрий написав про Вінні¬Пуха, я негайно виокремила з безособової юрби книгописців і навіть наділила уявною біографією: мусив жити в Києві (що герої його книжки до зоопарку чомусь ходять у Лондоні, мене ніскілечки не бентежило) і, звичайно ж, писати продовження ведмедикових пригод: адже було б до сліз несправедливо назавжди залишити Вінні¬Пуха самого на останній сторінці, в Зачарованому Місці, звідки Крістофер Робін відходить, відходить безповоротно, і нема на те ради:
« — Пуше!
— Що таке? — спитав Пух.
— Коли я буду… Коли… Пуше!
— Що, Крістофере Робіне?..
— Пуше, пообіцяй, що ти мене ніколи¬ніколи не забудеш. Ну, навіть коли мені буде сто років!

Читать дальше...
14:12/01.10.2007 автор: Оксана ЗАБУЖКО (м.Київ)

«Книга для...»

три главы из романа «Книга для...»

4. Шестой бокал

Четвертый и пятый я почти и не заметил. Раза три уже выходил в туалет, где долго рассматривал в зеркале свое лицо на предмет выявления признаков вырождения личности. Но ничего особенного, кроме багрового цвета кожи и каких-то чужих глаз, в своей внешности не нашел. Глаза были наполовину растерянные, наполовину воодушевленные. Ну, и еще на треть игривые. Знаю, что в сумме это не составляет единицу, но и в зеркале отражалось не два глаза, а… Больше двух, но меньше трех.

А еще я включал холодную воду и просто держал руки под струей. Смотрел на эти два с половиной глаза, разбивал пальцами поток холодной воды и иногда прикусывал нижнюю губу. Зачем? Сейчас уже и не вспомню. Возможно, выбирал самое страдальческое из всех страдальческих выражений лица. Представлял, как буду сидеть за своим столом, закусив губу, чуть прищурив все глаза, медленно пить пиво. И все прекрасные девушки мигом сообразят, какая трагедия разыгрывается в моей душе, и моментально отреагируют. Как отреагируют, я еще не знал, но обязательно очень жизнеутверждающе и пылко. Очень. А может, я закусывал губу, чтобы проверить, как повлияло выпитое пиво на порог моей болевой чувствительности. Это очень важное сведение о состоянии организма в период употребления алкоголя. А может, пытался прокусить губу, чтобы из меня вытекло немного крови, тем самым уменьшив артериальное давление, потому что здоровье в последнее время меня не радовало.

Читать дальше...

Предмет любви

Ночь

В последний раз такая длинная ночь была отмечена в Петербурге в тот самый год, когда маленький Саша Пушкин замёрз по пути из Царского Села в Старую Деревню, а Лев Толстой лишился половины своей бороды, вырванной злым чухонским ветром. В ту ночь мёртвая чудь всплыла со дна своего озера и, вооружившись тевтонскими рогатыми вёдрами, разграбила пристанционный продуктовый ларёк. Неизвестная баба родила тогда в Лахте килограммовый пакет гречи. Крейсер Аврора сбросил в ту ночь старый свой корпус, и можно было видеть, как в прозрачном его чреве копошатся бледные волосатые большевики. Слепые подземные крысы отвлеклись на полтора часа от лизания кислого контактного рельса, образовали на площади Мужества свинью и всех победили.
И много ещё произошло в ту ночь чудных и страшных происшествий, которым не осталось ни свидетелей, ни свидетельств. И лишь мертвецкий нафталиновый запах напоминает о них до сих пор на некоторых станциях подземной железной дороги.

Читать дальше...

золото/бетон

1.

Гальшка Гулевичівна, тільки¬но почало темніти, крикнула покупцям, що товпилися біля її лотка з овочами і фруктами:
— Я вже закриваюсь! Не стійте в черзі! Он у сусідньому лотку є всьо то саме. Йдіть туди!
Вона дуже не любила цей район, і цей базар, і цих покупців, які купують саму лишень картоплю. Ти їм і апельсини, бурмотіла Гальшка собі під ніс, і мандарини, і ківі, і міноли, і банани найкращі, і навіть персики в березні! А вони беруть саму лишень картоплю. Картопля в цьому районі — основний продукт. Картопля тут — і овоч, і фрукт, і м’ясо.

Читать дальше...
14:12/01.07.2007 автор: Таня МАЛЯРЧУК (м.Київ)

Жінка з перлиною в животі

14 слоників

Ятка східних товарів видається глибокою коробкою, перенесеною сюди з чийогось сну, вирізаною з брунатного велюрового картону. Завішана дзвіночками і бамбуковими паличками, ятка ловить випадкові пориви вітру і незграбну потилицю Васі, що шукає китайську чашку в подарунок своїй дівчині.
- Дайте оту синеньку. А пакета у вас нема? Тільки шоб без роз, мені ше на Шулявку їхати.
Під прилавком чути шурхіт, перед очима Васі ніби пірнає у воду дельфін – продавщиця Юлія шукає торбинку. На спині видно гострі хребці, що впадають в штани-банани.
- На здоровье, - Юлія простягає вушка пакетика з чашкою, забирає гроші, вмикає гучніше диск зі звуками сітара. Юлія кістлява, із цупким кінським волоссям, в окулярах, ніби залитих чаєм. Дуже видно, що хтось колись сказав при ній уголос, що вона схожа на Йоко Оно.

Читать дальше...
14:12/01.05.2007

Сварные

В своей жизни я видел одного (1) святого и одного (1) демона. Остальные были так себе. Недотягивали ни в святости, ни в бесовстве. То гениальный раковый хирург дачку начнет строить и по этому поводу немного брать с еще пока операбельных, то злодей-душегубец песни поет трогательные. А тут – беспримесные. И что характерно, оба - сварщики. Сварные, по простому.

Читать дальше...
14:12/01.05.2007 автор: Юрий Смирнов (г.Киев)

АЙ-ПЕТРИ* нагорный рассказ

I

Читатель! Перед тобой рассказ о любви. Он берет свое начало на Памире и обрывается в Крыму, покрывая время разлуки. Гораздо больше, чем другие рассказы о любви — он наивен, взвинчен и изломан чувствами. Автор просит у тебя снисхождения — и благодарит за возможность выговориться.

Когда у меня еще не было Велегожа, я часто откатывался из Москвы в Крым: в угол империи с ринга столицы. Крым я никогда не использовал для праздности — он был моим прибежищем, снадобьем. По причине места рождения (крайне счастливого) Юг в детстве как воззрение опыта всецело был занят Каспием, а Крым и Кавказ мной различались только на карте. Однако в юности появился опыт чтения — и Крым решительно отделился от Кавказа в пользу свободы: отправной точки падения, бегства, в которой можно затеряться, как убаюканная парением чайка способна затеряться в воздушном сне — среди чередующихся миров: слоев восходящего бриза.
Тем не менее Кавказ и его побережье для меня были осенены несчастьем дуэлей, самоубийств, любовно­трагических скитаний, набегов туземцев, пленительной враждебности природы. Удушающего влажного буйства субтропиков. Горных тропинок, безвозвратно ведущих в лазоревые выси. Хрустальных озер, влекущих в себя уморенного зноем путника — подобно тому, как внезапно раскрывшаяся нагота манит раскаленного несбыточным стремлением любовника. Неистовства насекомо¬животного мира. Богомолов, похожих на переломленные портовые краны и способных перекусить мизинец. Саранчи¬кобылок, размахом крыльев обнимающих воробья. Тараканов, похожих на пятиалтынных черепашек. Четырехвершковых сколопендр, напоминающих гранатовый браслет и кусающих сразу всеми сорока ногочелюстями, оставляя на коже красноватый долгий след, похожий на оттиск, какой оставляет на женском бедре чулочная подвязка. По­азиатски коварных чакалок, подсиживающих охотника, оглашая окрестности глумливым плачем. Говорящих медведей, швыряющих в путников камни с круч. Камышовых распадов, в которых ворочаются пудовые жуткие щуки. И главное: малярийных болот, одни только испарения которых уже вызывают душераздирающий вздор видений. Над их трясиной гигантские, двухперстовые шершни лепят гнезда, превосходящие размером, а формой напоминающие перевернутые саркофаги. Вид зыбучих дебрей, уставленных мускулистыми стволами, будто ногами исполинов, — увитых лианами, на которых то тут, то там покачиваются болванчиками утробно гудящие висельники, изрыгающие крылатые проклятья, — пронзал мое воображение до содрогания.

Читать дальше...

Под абсурдинку

За отсутствием события

    Надел Сидоров пальто и пошел в поликлинику. Ему давно надо было сходить, укол против бешенства сделать – сразу после того, как собака его за ягодицу укусила, надо было сходить. Но он не ходил. Потому что убийцы же они там все в белых халатах, да еще СПИД свирепствует. Газеты пишут, что года через два начнут завод строить, чтоб одноразовые презервативы и шприцы выпускать: так это когда будет! А рисковать Сидорову не очень хотелось. Впрочем, на прошлой неделе он собрался уже было сходить, но тут красные Крым взяли. И он не пошел. А то вон Петр Сергеевич выполз погулять после обеда – он после обеда гулять привык, – а его арестовали. И не его одного. Человек сто арестовали. Потом их, правда, выпустили, дней через пять. Сказали:
    – Если б ваш Рейган-гад не продал голодающей рев. России хлеб – шлепнули б всех. А теперь, раз такое дело, можете радоваться, гниды.

Читать дальше...

Червоний Елвіс (соціалістичні настрої серед домогосподарок)

Як схуднути без дієти

Кожна домогосподарка, включена в соціальну боротьбу, має пам’ятати три речі. По-перше, самоорганізація. Самоорганізація домогосподарок передбачає насамперед подолання соціальної ізоляції як такої. Ось домогосподарка виходить з дому, вона думає, ох, ця моя соціальна ізоляція, ця моя виключеність із боротьби, що я можу із цим зробити, я самотня вагітна домогосподарка, моя соціальна ізоляція добиває мене, я просто стаю заручницею обставин, так вона думає і робить першу помилку. Головні вороги домогосподарки – менеджери, рекламні агенти й працівники муніципалітету пильнують кожен її крок, вони вже готові перехопити її, вони контролюють її соціальну активність, думаючи – ось вона, ось вона, ця чортова домогосподарка, з її чортовою соціальною ізоляцією, що вона собі думає, що вона, курва, собі думає, вона думає, ми за неї будемо вирішувати проблеми її виключеності з боротьби, вона думає на нас перекинути цю проблему. Вона собі думає, що всі менеджери й рекламні агенти, всі працівники нашого, курва, муніципалітету зараз кинуться вирішувати її соціальні проблеми, так? Ну, то вона помиляється, говорять менеджери, так, вона глибоко помиляється і ось чому.

Читать дальше...
14:53/01.03.2007 автор: Сергій Жадан (м.Харків)

реклама



наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode