шо нового

Группа «ХЗВ»: «Мы прикрыли ковром свои тюленьи тела»
19:27/26.05.2011

Группа «ХЗВ»:

«Мы прикрыли ковром
свои тюленьи тела...»

 

Они демонстративно выступают под «фанеру», а сценические костюмы мастерят из кабачков, погребальных венков и осьминогов. Их песни – адская смесь из суржика, постмодернистских терминов, «Мурки», Beatles и Курта Вайля. Им нравится ругаться матом, раздеваться и скакать по сцене козлом. Электронный фрик-кабаре-дуэт «Хамерман знищує віруси» за 15 лет не только не устал фраппировать благородную публику, но всегда готов поделиться с ней планами на несколько альбомов вперед.

Корреспондент «ШО» поговорил с фронтменом «ХЗВ» Вовой Пахолюком и композитором Аликом Цукренко об их новой пластинке «Куй!», школьном насилии, капроновых колготках и клонах Иво Бобула.


 

ШО: В последнее время вы часто поете про старение, смерть, гробы, могилы… Откуда такой интерес к танатологии?

Алик: Старение и прочее - это Вовина тема, он же у нас тексты пишет. А я вообще считаю, что настоящая жизнь начинается не раньше 40… (подумав) Хотя до 40 еще дожить надо.

Вова: Я просто на работу хожу через Берковецкое кладбище. Каждый день, туда и назад. И потом с помощью песен сублимирую тему смерти, которой, как известно, нет.

 

ШО: Теперь понятно, откуда взялись ваши шапки из могильных венков и пиджаки-надгробья. Это, наверное, самые идиотские костюмы, которые видела украинская сцена.

Вова: Я, во-первых, не согласен с формулировкой… Почему идиотские?

Алик: Ну как почему. Они, конечно, идиотские, Вова. Ну, в хорошем смысле…

Вова: Если принять такую формулировку, тогда нужно признать, что весь арт - это идиотизм. Конечно, так оно и есть. Но мне не хочется в этом признаваться... По-моему, самые идиотские костюмы были, когда мы выступали в джинсах.

Алик: Да, в джинсах были идиотские в плохом смысле. А вот, например, с вымпелами и коврами – в хорошем.

 

ШО: Вы выступали завернутыми в ковер?

Алик: Нет, ковер висел на стене.

Вова: Не-не, ковер висел спереди, на специальной планке. А на нем - вымпелы всякие из 70-80-х годов…

 

ШО: Ковром вы закрылись от зрителей?

Алик: Мы прикрыли ковром свои тюленьи тела.

Вова (щупая живот): Попрошу не обобщать.

Алик: Да ладно, чего тут стыдиться на самом деле. Мне недавно друг-художник сказал, что у меня нормальное тело мужика. Ему я верю, он же художник.

 

ШО: Сколько длилась работа над альбомом «Куй!»?

Вова: Сейчас посчитаем. Песни «Старые люди» и «4 куба» были сделаны еще в 2004-м, кажется. А некоторые песни писались всего за месяц до презентации альбома. Вообще, конечно, пластинке б еще полежать годик… Как говорили музыканты Procol Harum после записи первого диска: если бы у нас было больше времени на запись, он бы был настоящим шедевром.

Алик: Вообще, идея «Куя!» возникла в 2006-2007-м. В сети где-то болтается наше интервью тех лет, где мы уже ясно озвучиваем концепт: карьера и старость как точка невозврата.

Вова: А обложка с украино-американским флагом была придумана еще в 2003-м. Правда, для другого альбома. Мы тогда задумали «Политический альбом» с песнями про голову Гонгадзе, грустного Кучму, Януковича…

Алик: Но в итоге так его и не записали: песни на политическую тему быстро протухают.

Вова: А в 2007-м году Рома, мой кум-дизайнер, шлепнул этот флаг на афишу нашего днепропетровского концерта. Мы посмотрели и сразу согласились, что это наилучшая обложка для «Куя!».

 

ШО: Ваша баллада «Ой прожив я нехуево» исполняется на мелодию «Ой лэтилы дыки гусы», песня «Я не лузер» - наглый кавер на «Let it be». Недавно за Стиви Вандера взялись… Зачем вам эти ремейки?

Вова: Скорей не «зачем», а «почему». Альберт делает музыку медленно, а петь-то песню хочется сразу, как только стихи написаны. Тут на помощь и приходят мировые хиты.

Алик: Это такая порочная страсть у нас - делать ремейки на чужую музыку. Как онанизм у взрослого женатого мужчины. Неприятная страстишка. Но в последнее время мы решили, что будем использовать чужую музыку как можно реже.

Вова: Собственно, из-за ремейков мы не можем нигде продавать наши альбомы. Боимся тюрьмы. 

 

ШО: На каких самых странных мероприятиях вам приходилось выступать?

Вова: Фестиваль «Хлиборобська писня», году в 2000-м. Это конкурс баянистов Сумской области. Проводился в ДК. Я не помню, зачем мы туда пошли. Пели «Украину», жюри рвало от изумления… Нас же объявили как дипломантов «Червоной руты»! Потом они спросили, есть ли у нас еще якась писня. И мы спели «Температуру». И сломали микрофон. Директор ДК сказал, что больше нас туда не пустит. Но молодым клонам Иво Бобула мы понравились - у нас была более крутая фанера.

 

ШО: Легенда гласит, что после исполнения песни про Афганистан на фестивале «НАШатырь» Вова получил в голову от какого-то афганца…

Вова: Ну, во-первых, он не афганец был, а просто друг какого-то афганца, и во-вторых, он сам получил в ответ. Вообще, если пережить первые 3 куплета и дослушать до конца, то становится понятно, что песня очень серьезная. Настоящие афганцы мне сказали, что на войне все так и было. А то, что кто-то оскорбился… Я думаю, набить морду можно любому артисту за любую песню.

 

ШО: А в Тернополе кто вас пытался порвать на органы?

Вова: Охрана сцены из общества «Трызуб». Мы даже не знаем, что им не понравилось - нас оттуда черным ходом выводили, как «Битлов»… Это все Альберт виноват, я считаю. Он выступал в шортиках. Может, приняли за пидорка залетного. Из Масквы.

 

ШО: Специального музыкального образования ни у кого из вас нет, верно?

Вова: Да у меня и голоса-то нет. Но я хотел стать певцом, и сила желания была так велика, что я вопреки своим вокальным способностям им стал. Главное - это сила желания.

Алик: Мои родители срезались на старшей сестре - она без слуха, а они ее аккордеоном мучили. И меня решили музыке не учить. А я одаренный оказался, но было уже поздно.

Вова: А меня хотели взять в музыкальный класс, когда я простучал по парте мелодию вслед за учителем музыки, но самые красивые девочки были в обычном классе, и я пошел туда. Согласись я тогда, и жизнь бы сложилась по-другому.

 

ШО: Теперь, когда вы уже взрослые дядьки, как относятся к вашим музыкальным увлечениям знакомые и родственники?

Алик: Мой папа не понимает этого всего. А маме нравится - но скорее просто как факт, что сынок каким-то творчеством занимается, и это нравится какому-то количеству людей.

Вова: Батя честно признается, что не понимает. Но он слышит аргументы и не пытается меня переубедить, что учить наркоманов английскому круче, чем петь песни с осьминогами на голове.

 

ШО: Что думаете делать дальше?

Вова: Надо записать и выпустить следующие пластинки: «Продажный альбом», «Надежда Степановна» и «Секс». В первом не будет каверов, а название диска мы продадим тому, кто больше заплатит. Второй альбом задуман как лирический, без матюков и даже без суржика. Зато в «Секс» войдут все наши самые похабные песни.

Алик: Но я сразу хочу сказать: музыку про секс в нашем возрасте быстро писать не получается...

 

ШО: Запись альбомов сегодня – занятие неприбыльное, но вы продолжаете заниматься этим. Риторический вопрос: почему?

Вова: Не такой уж и риторический… Риторический – это вот какой: я недавно купил за 100 долларов диск The Residents, который искал 10 лет. И я не знаю зачем. Я уже несколько раз спрашивал себя: нафига ты потратил столько денег и нервов на это дело? И, конечно, находил аргументы, но они все равно ничего не объясняют. (грустно) К сожалению, нет уже того детского восхищения от обладания оригиналом...

А по поводу творчества – оно нужно, чтобы стержень не согнулся. Это не метафора эрекции. Это про внутренний стержень. Писать - это призвание. Если человек не занимается тем, к чему он призван, значит, он становится неудачником и пьяницей. Или монахом и святым. Но в основном неудачником и пьяницей.

 

ШО: Вы были в Сумах учителем и врачом. А теперь работаете киевскими журналистами. Как так получилось?

Алик: Не знаю как сумские учителя, а сумские врачи моего возраста сейчас представляют собой жалкое зрелище - опустившиеся, обрюзгшие, с остановившимся взглядом. Я вовремя спрыгнул с этой темы!

Вова: Мы в столицу не сразу переехали. Я полноценно пятерку в школе отмотал от звонка до звонка, потом в газете еще пятерку. И все это время боролся с искушением свалить из Сум. И после 10 лет сдался.

Алик: Я тоже отмотал 5 лет врачом. В поликлинике на химическом заводе «Сумыхимпром». Там выбросы соляной кислоты были такие, что у моей медсестры Тамары разъедало капроновые колготки. Нам даже молоко за вредность давали. И пирожные.

Вова: Подумаешь! Мне молоко и яйца тоже давали, когда я в сельской школе пахал…

 

ШО: Про школу можно подробнее?

Вова: Дело было так. После института всех гребли в армию - петушили там, пиздили и отправляли домой каличами. И я, будучи на 4 курсе, решил, что пора «косить». И пошел в соседнюю селуху работать учителем английского, потому что сельских учителей в армию не брали. Полгода отработал. Дети трактористов, контуженые все, бедняги, доводили меня страшно. Особенно свирепствовали два брата-эпилептика из пятого класса и еще один крестьянский сын. Страшно тупорылый ребенок был, срывал урок за уроком. Дипломатия не помогала, и однажды он выпросил. С тех пор как бабка пошептала. Вот что творит фул-контакт! А потом я после весенних каникул постригся наголо, и меня после 4-й четверти выгнали - из-за «несоответствия образу». Прическа, рубашка наружу... Директриса однажды ввалилась на урок и сказала: «А ну, заправьтесь бегом, вы ж вчитэль!» Ну и отлично: я уже так запарился туда таскаться…

А после института была вечерняя школа – там я тоже быстро всем все доказал: с детями курил, с учителями бухал... Когда профессиональный рост зашкалил, пришлось уйти в никуда. Вернее, в детский парк, сторожем. Но вовремя обострилась язва, и таки не попал я в армию.

Алик: А мне с армией повезло - в военкомате попал на прапорщика-гея. Я ему сразу понравился. Завел меня в кабинет, мы там разговорились, потом он такой: «Сходи в магазин напротив, купи вина молдавского». А что он гей, я не сразу просек. Потом уже, когда его развезло, и он начал рассказывать, какие у меня красивые губы и волосы, стало все понятно. Я с ним посидел пару часов, мы мило побеседовали, а на следующий день мне выдали «военник».

 

ШО: Твои волосы - это уже притча во языцех. По Интернету ходила история, как какой-то генерал тебе сослепу ручку поцеловал.

Алик: Угу. Со словами: «А вот этой прекрасной девушке вы меня еще не представили…». (оглаживает бороду) Сейчас-то, думаю, уже не спутал бы…

 

ШО: Не пора ли монетизировать это богатство? Вы легко могли бы поднять продажи альбомов, вкладывая в них локоны своих волос.

Вова: Люди не поверят, что это наши локоны. Продавать чужие волосы вместо своих – довольно старый развод. Помнится, еще Сальвадор Дали Леннону впарил не свои волосы под видом своих.

Алик: Опять же, у нас народ с предрассудками. Откроют коробочку, увидят волосы и подумают, что это им нехорошие люди «поробылы».

Вова: О-о-о, совсем забыл, у нас же есть мешок волос отца Михаила Шпалянского. Уже год никто не знает, что с ними делать.

Алик: Да, кстати. И мы все собираемся из этих волос сделать костюмы.

Вова: Думаю, для костюмов там все-таки недостаточно. Разве что для бикини.

Алик: Решено, повкладываем эти локоны в следующий альбом. На платиновый тираж точно хватит!

 

 Беседовал Артем Явас, специально для «ШО»

 Фото: Retroatelier

 

 О собеседниках:

 Альберт (Олег) Цукренко (1976 г.р.) и Владимир Пахолюк (1974 г.р.) – экс-сумчане, променявшие карьеры заводского врача и сельского учителя на редакторские кресла в крупных киевских развлекательных изданиях. Оба женаты, имеют детей.

В 1996 году основали электро-панк-группу «Хамерман знищує віруси» (сокращенно «ХЗВ»), в состав которой кроме них первое время входили клавишник Павел Сыпало и гитарист Михаил Капуста. Альберт выполняет в коллективе функции композитора, клавишника и бэк-вокалиста, Владимир – фронтмена и автора текстов. «ХЗВ» традиционно шокирует зрителей бескомпромиссными текстами и дикими нарядами, а также оперным голосом клавишника и говорливым солистом, периодически забывающим слова собственных песен. За годы существования группы ее стиль сдвинулся от гремучего панка в сторону танцевальной электроники. Участники «ХЗВ» выступают под «минусовку», но если нужно, могут сыграть акустический сет на гитаре и пианике.

Группа приняла участие в фестивалях: «Перлини сезону» (1999), «Червона рута» (2000), «НАШатырь» (2005), «День Незалежності з Махном» (2009).

Студийные альбомы: «Millennium hits» (2000), «Страшний суд и мягка пися» (2002), «Поп-звєзда» (2004), «Куй!» (2010).

 

 

 

рейтинг:
4.6
(8)
Количество просмотров: 50835 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама



наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode