шо нового

В ближайших номерах журнала "ШО" читайте:
04:37/27.12.2010

ВРЕМЯ "ДАУ"

Редкие гости, побывавшие на будоражащей воображение съемочной территории фильма «Дау» в Харькове, шумно рассказывают об огромном специально возведенном комплексе Института, которое занимает почти 9 тысяч кв. метров бывшего спортивного бассейна «Динамо». Величественно-мрачные здания, сочиненные художником Денисом Шибановым, с торчащими из стен руками стилизованы под некий фантастический конструктивизм с кафкинским звучанием и впечатляют нешуточно. С трудом верится, что за этими сюрреалистичными стенами суетится повседневный привычный город.

Илья Хржановский. «Дело в том, что в Москве Москвы нет. Та, которая была, - уничтожена. А то, чего уже нет, можно создать только там, где этого и не было. Поэтому я решил построить Москву в Харькове. Здесь так сложилось, что можно попробовать построить некий выделенный мир. Харьков - это центр советского эксперимента, наиболее остро его трагическую часть демонстрирующий. Проклятость этого эксперимента. Я считаю, что это один из самых трагических городов на территории бывшего СССР по своей истории. В Харькове советское время слышно сейчас, а в других местах уже надело маски».

Я иду по пустынной территории архитектурной импровизации на тему Института физических проблем АН СССР, наступаю на разбросанные по дорожкам тревожные пятна тусклых фонарей, качающихся от промозглого ветра. Под ногами, одетыми в старинные чулки и туфли прошлого века, поскрипывает гравий. Даже запах, могу поклясться, доносится из давнего времени, хлынувшего на меня со всех сторон. При этом я понимаю, что я не переместилась ни в какое прошлое, а живу здесь и сейчас, но мое «сейчас» представляет собой 1952 год. Прошлое и не думало заканчиваться и пропадать, оказывается. Оно все время было рядом, и, чтоб его увидеть, достаточно было сделать один шаг за порог Института. Заполнив перед этим журнал посещений в крохотной темной коморке под непроницаемым взглядом охранника в черной сталинской форме. Одевшись еще раньше в эти самые доисторические чулки, мешковатую юбку и просторную бежевую блузку, застегнутую на все пуговицы, спадающую мягкими рюшами, наглухо драпирующую любые выпуклости и изгибы тела и серый безнадежный плащ с неправдоподобно огромными плечами. Нижние детали одежды на мне, кстати, тоже из того же прошлого настоящего времени. Времени Дау. Ну вот, и я, как всякий - сюда входящий, не избежала искушения поведать о метаморфозе переодевания. Дело в том, что не только занятые в съемках актеры, но и строители, выполняющие рутинные работы, и парикмахеры, и повара и другие работники и гости проекта – все на территории Института одеты сверху донизу по последней моде советских 50-х. Во время съемок костюмерам приходится жарко - только для сцены «Цирк» с полным соблюдением каждой детали было одето полторы тысячи человек массовки, не считая актеров на арене. Серое, в сером, на сером. Всеобщее «окаменение» - художественная концепция этого периода. Сложно объяснить про переход в параллельную, пусть игровую историческую реальность, не упомянув про трусы и туфли, старинную прическу – «ракушку», наверченную на моей голове умелым гримером, что сделало меня девушкой 50-х, без усилий с моей стороны. С зеркала в меня вглядывается напряженное лицо с ядовитым контуром строгих губ, я точно видела его раньше, в том времени, где меня не было. Откуда во мне это дежавю? Возможно, от сумрачной гипнотической симфонической музыки, вытекающей в окружающее пространство из советских приемников во всех помещениях и коридорах Института, и отзывающейся в моих клетках. Или от прищура милиционера в черном, который я ощущаю буквально кожей под серым плащом, и даже в буфете не расслабляюсь, чтоб не сказать «лишнего». Может, это и есть та самая генетическая память, которая вдруг пробудилась в реальности художественного прошлого, воссозданного так подробно на съемочной площадке?

Илья Хржановский. «Я могу рассказывать про те вещи, которые я знаю и чувствую и с которыми я генетически связан. Расстояние от сегодняшнего дня до войны или до репрессий - оно крошечное. Это наше поколение практически. Мои родители родились до войны. А их родители - задолго до революции. А мой крестный переписывался со Львом Николаевичем Толстым. И советская трагедия произошла на наших глазах буквально. Мало того, что собственность отменили – бога отменили! Как понять, что народ, который был абсолютно верующим в пятнадцатом году, в девятнадцатом уже рушил храмы, топтал иконы? Что это такое с народом должно было произойти? Или чтоб друг на друга повально доносили. Я к тому говорю, что это некое проклятие – советская власть. Я это так рассматриваю. Здесь и сейчас у меня есть ощущение, что важно поговорить про то время, про некие вещи, от которых мы зависим, связанные с тем временем. Чтобы понять себя, попытаться осознать себя – нужно посмотреть, откуда ты произошел». В самом Институте идет обычная, как для советских небожителей - физиков жизнь. Днем в лабораториях проходят эксперименты и исследования, кстати - актуальные для сегодняшней науки, проводятся ученые советы. В одном из лабораторных помещений двое ученых («…научных работников! - раздраженно поправил бы тот самый Лев Ландау, - учёными бывают собаки, и то после того, как их научат. Мы — научные работники!») разбираются с катушкой Тесла. Когда они ее включают, тишину разрывает оглушительный треск, из проводов вырываются мощные зигзаги молний. Все здесь происходит по-настоящему. В подвале института, к примеру, располагается свинарник, где выращивают самых что ни на есть реальных свиней. В моей настоящей старинной сумочке-редикюле настоящие советские бумажные рубли (денежной реформы 47 года, которые уже обозвали «сталинскими портянками»), на которые я могу купить чай и бутерброды с красной икрой в буфете, где выложены горками рыбные консервы и стоят бутылки с водкой «Московской» и коньяком, конечно же, армянским. Вечером ученые, журналисты институтской газеты сидят здесь, делятся новостями. Кстати, герой фильма Дау – это вовсе не академик Лев Ландау, хотя прямых параллелей с жизнью великого ученого предостаточно. Из всеобщей серости «окаменения» Дау выделяется неправдоподобным алым пиджаком - проявление его абсолютной свободы. Что же до воздушных шариков, которые он дарит прохожим в Питере на Невском, и неукротимой любвеобильности – это и многое другое он позаимствовал у настоящего Ландау. Жизнь гения здесь только художественный материал, простор для осмысления времени, пространства и себя в них. В режиссерской экспликации указано: Дау – вымышленный персонаж, ученый-физик, который попадает в Советский Союз и потом начинает работать на советскую науку. А фильм трактуется как «историческая драма, фэнтези, психологический триллер в одном жгуте».

подготовила Алена Соколинская, специально для "ШО" (г.Харьков)

рейтинг:
5
(4)
Количество просмотров: 31033 перепост!

комментариев: 1

  • автор: wmzehnikk27
  • e-mail: failoman@rambler.ru

Почитал с интересом, спасибо за интересную и полезную информацию!

опубликовано: 23:25/22.04.2012
Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама



наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode