шо нового

Версии Главного Предательства
01:33/10.04.2012




Почти две тысячи лет назад Иуда предал Иисуса, и причины до сих пор остаются тайными. Этому событию ― центральному в евангельских ― посвящены сотни литературных произведений, в каждом ― своя версия. Вот ― традиционные, нетрадиционные, самые частые и самые неожиданные.  

Андрей Краснящих

 

ПРЕДАТЕЛЬСТВО ИУДЫ: ВЕРСИИ И ДИВЕРСИИ

 

Версия евангелистов Матфея, Марка, Луки, Иоанна

[1]

 

Они уверены: во всем виноват дьявол, вселившийся во время Тайной вечери в Иуду. В передаче Иоанна история предательства выглядит следующим образом: накануне Пасхи Иисус собирает учеников в доме, предоставленном тайным соратником, в пригороде Иерусалима, моет им ноги и очень туманно рассказывает о том, что вскоре случится: «Ибо знал Он предателя Своего, потому и сказал: не все вы чисты» [Ин. 13:11], «Но да сбудется Писание: “ядущий со Мной хлеб поднял на Меня пяту свою”» [Ин. 13:18], «<…> истинно, истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня» [Ин. 13:21]. Пётр просит возлёгшего у груди Иисуса Иоанна узнать, о ком же идёт речь. Но вместо того, чтобы прямо назвать имя, Иисус отвечает: «<…> тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам» [Ин. 13:26]. А происходит евхаристия — причащение хлебом и вином как плотью и кровью Господней. Иисус протягивает кусочек хлеба Иуде и именно в этот момент вместе с кусочком тела Господня в Иуду вселяется дьявол («И после сего куска вошел в него сатана» [Ин. 13:27])

[2]

. Иисус, удостоверившись, что вселение произошло, обращаясь к Иуде, требует от дьявола «<…> что делаешь, делай скорее» [Ин. 13:27]. Дьявол уходит делать своё дело, а ученики, по-прежнему ничего не понимающие, думают, что Учитель послал Иуду за продуктами к празднику или дать денег нищим, поскольку Искариот был казначеем общины.
                  Знаменитой сцены с поцелуем в Евангелии от Иоанна нет. Она описана у других евангелистов, у Матфея она представлена так: на Тайной вечере Иисус сообщает апостолам, что один из них предаст его, все спрашивают: «не я ли это?», «не я ли?» [Мф. 26:22]. Когда доходит очередь до Иуды, его «не я ли?» звучит как «может быть, я попробую?», и Иисус, наконец дождавшись, отвечает: «Ты сказал» [Мф. 26:25]. Иуда возвращается с «множеством народа и мечами и кольями, от первосвященников и старейшин народных» [Мф. 26:47], подходит к Иисусу и перед тем, как поцеловать, произносит чудной пароль: «Радуйся, Равви!» [Мф. 26:49]. А поцелованный предателем Иисус отвечает не менее странным отзывом: «Друг, для чего ты пришёл?» [Мф. 26:50] — словно и в самом деле не знает, что происходит, — после чего его арестовывают. Учитывая, что всё это время в Иуде сидит дьявол, и Иисус не может об этом не знать, потому как в Иисусе — бог; поцелуй и обращение «друг» дают обильную пищу размышлениям и интерпретациям.

Наутро после ареста, по всей видимости, дьявол покидает тело Иуды, потому что тот «<…> увидев, что Он осуждён, и раскаявшись, возвратил тридцать сребреников первосвященникам и старейшинам, говоря: согрешил я, предав Кровь невинную.

Иуда Искариот, бросающий серебреник

. Платон Васильевич Васильев (1830-1865). 1858 г. Родон.


    Они же сказали ему: что нам до того? Смотри сам. И бросив сребреники в храме, он вышел, пошёл и удавился» [Мф. 27:3–5]. Так излагает Матфей, остальные евангелисты молчат о раскаянии и самоубийстве Иуды.

Зато в первой главе «Деяний святых Апостолов», чьим автором считается евангелист Лука (и «Деяния» и Евангелие от Луки начинаются с обращения к «достопочтенному Феофилу»), упоминается, что Иудино тело «низринулось, рассеялось чрево его и выпали все внутренности его». Богословы трактуют этот эпизод следующим образом: Иуда повесился над обрывом, ветка осины, не пожелавшей держать предателя, обломилась, и Иуда не столько задушился, сколько разбился.

Почему дьявол для вселения избрал тело именно Иуды? Предательству Искариота предшествовала его размолвка с Иисусом. За два дня до Тайной вечери (по Матфею и Марку; у Иоанна — за шесть дней, Лука умолчал об этом случае), когда апостолы с Учителем гостили в Вифании в доме Симона прокажённого, к Иисусу подошла женщина (по Иоанну, это был дом того самого воскрешённого Лазаря, а женщина — сестрой Лазаря и Марфы Марией) «с алавастровым  сосудом мира из нарда чистого, драгоценного, и, разбивши сосуд, возлила Ему на голову» [Мк. 14:3]. Учеников возмущает такое расточительство (Иоанн приводит цифры: масла был целый фунт, а продать его можно было за триста динариев — очень большие деньги по тому времени), и они высказывают своё негодование Иисусу (Иоанн, впрочем, говорит, что упрекал Учителя один Иуда; а Марк — «некоторые»): миро можно было продать, а деньги  раздать нищим. Иисус отвечает: «нищих всегда имеете с собой и, когда захотите, можете им благотворить; а Меня не всегда имеете» [Мк. 14:7]. Апостолы успокаиваются, а казначей Иуда, мыслящий конкретно и монетарно, решает по-другому: вместо пустых слов, когда драгоценное миро, вылитое на голову Иисуса, всё равно уже не вернуть, надо продать то, что ещё можно: «пошёл к первосвященникам и сказал: что вы дадите мне, и я вам предам Его?» [Мф. 26:14–15]. Первосвященники ему предлагают тридцать сребреников

[3]

. «И с того времени он искал удобного случая предать Его» [Мф. 26:16]. Средневековые богословы объясняли это так: допустив в свою душу жадность и корыстолюбие, Иуда открыл душу и дьяволу, который не преминул воспользоваться данными обстоятельствами.

Норман Мейлер в романе «Евангелие от Сына Божия» (1997) на вифанийском инциденте строит версию о разочаровании Иуды в Иисусе.


Поступок Иисуса, состоящий в попустительстве женщине, тратящей на него баснословно дорогое масло, мейлеровский Иуда расценивает как предательство их общего дела служения бедным и обездоленным: «Я отрекаюсь от тебя. Кто готов предать бедняков на малую толику, однажды предаст их с головой».

Интересно, что до расхождения с Иисусом, Иуда тоже был, как и Учитель и все апостолы вообще, экзорцистом. Теолог IV века Ефрем Сирин в одном из своих трудов цитирует слова Иисуса из Евангелия от Луки: «Не радуйтесь, — говорит, — что бесы повинуются вам, поелику и Иуда Искариот изгнал бесов, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах» (из современных изданий Евангелия от Луки фраза «поелику и Иуда Искариот изгнал бесов» пропала [Лк. 10:20]).

Но в любом случае, понятно, одно дело — изгонять бесов, мелочь, и тем более, из других, и совсем другое — самого сатану и из себя.

 

Версия Иуды

[4]

 

Изложена в романе Генриха Панаса «Евангелие от Иуды» (1973), написанном от лица Иуды.

Иуда свидетельствует, что факта предательства не было вовсе. В романе Иуда молод, божественно (или дьявольски) красив, очень богат (банкир и отпрыск первосвященнического рода), хорошо образован (приятельствует с Филоном Александрийским). В Иисусову общину его приводит безответная любовь к Марии Магдалине, которая в свою очередь безнадёжно влюблена в Учителя. Иисусу же не до неё — ему под пятьдесят, его интересуют не женщины, а общественная деятельность.

Семь лет, ожидая внимания неуступчивой Марии, Иуда проводит в общине Иисуса, став за это время его правой рукой и наследником. Не то чтобы Искариот мечтал о такой карьере, но ситуация не оставляет ему других вариантов: чем ближе к Иисусу, тем ближе к Марии.

Начав как религиозный реформатор, Назарянин всё глубже увязает в политике: его этическое учение даёт всходы в виде революционного движения (как Просвещение — Французскую революцию, а русская литература XIX века — 1917 год). Процесс необратим, точка невозврата далеко позади, и Иисусу ничего не остаётся, как возглавить восстание, отлично осознавая, что мятеж не может кончиться удачей.

Обречённый на поражение Иисус выводит из-под удара своего самого любимого и преданного ученика: Иуда должен спастись, а после смерти Учителя стать основателем новой религии.

Иисус, конечно же, погибает — а с ним и четыреста мятежников, Магдалина сходит с ума. Оставшиеся в живых сторонники Христа расценивают неучастие Иуды в восстании как предательство и вместо того, чтобы признать духовное лидерство Искариота, клеймят его позором, а основанную Иудой религиозную общину называют каинитской.

 

Версия Иисуса

 

Изложена в романе Жозе Сарамаго «Евангелие от Иисуса» (1991).

Иисус берет всю вину на себя. Это он заставил Иуду донести (всё равно кто-то из учеников должен это сделать, предначертанному необходимо свершиться). При этом Иуда, всей душой преданный Учителю, готовый за него умереть и, собственно, умирающий, — всего лишь пешка в партии, разыгрываемой между Богом и Иисусом. Правила игры следующие: Богу в какой-то момент стало тесно в рамках одного — еврейского — народа, и он задумал распространить своё влияние на все народы. По замыслу Бога, искупительная жертва Иисуса на кресте положит начало универсальной мировой религии.

Не скрывает Бог перед Иисусом и трагических издержек своего плана — а это мученическая смерть всех (кроме Иоанна и Марии Магдалины) учеников Назарянина, кровавая история инквизиции, крестовые войны и т. д. Ужаснувшись количеству жертв и страданий, что принесёт людям вместе с новой религией, Иисус пытается переиграть Бога, а именно — взойти на крест всего лишь в качестве обычного антиримского мятежника с претензией на царя иудейского, т. е. человеком, а не Сыном Божьим, без каких-либо чудес, и тем самым помешать возникновению христианства. Однако в плане Бога учтено всё, в том числе и попытка неповиновения Иисуса.

Иисус, разумеется, об этом не знает, и поэтому когда его, арестованного, ведут на суд, продолжает надеяться спасти от кровавого христианского будущего всё человечество целиком — и не спасает единственного человека, пожертвовавшего своей жизнью ради него, Иисуса, — того единственного человека, которого он сейчас способен спасти. По дороге в Иерусалим Иисус проходит мимо дерева, на котором висит ещё неостывший труп Иуды: «<…> Иуда, загодя взобравшись на смоковницу, привязал верёвку к ветви её, сунул голову в петлю и принялся терпеливо ждать, когда вдалеке из-за поворота дороги покажется Иисус, чтобы в тот же миг со спокойной совестью, ибо выполнил он всё, что надо, и так, как надо, кинуться вниз. <…> Иисус подумал, что сейчас мог бы, если бы захотел, <…> воскресить Иуду, чтобы в другом месте и в другое — быть может, весьма отдалённое — время обрёл тот тихую и естественную смерть, а не помеченное клеймом предательства бессмертие. Но всем известно, что воскрешать людей по силам только Сыну Божьему, а никак не Царю Иудейскому, чей дух безмолвствует, а руки и ноги связаны».

 

Искариот

 

Прозвище «Искариот» большинством богословов трактуется как «Из города Кариота»

[5]

. Есть и другие мнения, например, гипотеза, что «Искариот» — искажённое «сикарий» («кинжальщик»). Сикарии были террористической группой, радикальным крылом партии зелотов — эсеров I века. Зелоты пытались поднять народ на борьбу и против оккупантов-римлян, и против местной еврейской знати. Всё закончилось антиримским восстанием, Иудейской войной 66–73 годов, разрушением Иерусалима и Храма (70 год), полным поражением Иудеи и рассеянием евреев по всему свету.

Полагают, что Иисус как минимум благоволил к зелотам: по крайней мере один из его апостолов был из них — Симон Зелот. К тому же Иисус, постоянно ругая представителей других религиозно-политических группировок — фарисеев и саддукеев; о зелотах ни разу ничего плохого не сказал.

Еврейский теолог Пинхас Гиль приводит ещё одну этимологию прозвища Иуды: «Искариот» как искаженное «иш крайот» — «городской житель». Все остальные апостолы были деревенского происхождения: рыбаки Пётр и Андрей, сборщик налогов Матфей, профессиональный революционер Симон Зелот, просто неработающие. Возможно, в этом и кроется причина общей нелюбви апостолов к городскому пижону Иуде. Равно как и в том, что Иуда — единственный иудей среди двенадцати (считая и Иисуса) галилеян — так сказать, не член землячества.

 

Версия апостолов

 

Изложена в романе Мигеля Отеро Сильвы «И стал тот камень Христом» (1984). Иуда сделал то, что хотел сделать, но в чём боялся даже признаться себе каждый из апостолов.

Разбежавшиеся после ареста Учителя апостолы собираются вновь и обсуждают мотивы предательства Иуды. «То была алчность», — говорит Матфей. «То было властолюбие», — говорит Иаков-старший. «То была трусость», — говорит Пётр. «То был дьявол», — говорит Иоанн. «То была ярость», — говорит Симон Зелот. «Так было написано», — говорит Фома.

Слова апостолов звучат обвинением им самим. Каждый ученик пытается приписать Иуде собственные побуждения и подсознательные претензии к Учителю. Любой из них мог бы предать Иисуса, если бы подвернулся случай. Экс-мытарь Матфей, всю жизнь собиравший налоги, — из-за жадности, а ещё зависти к Иуде, потому что должность казначея общины досталась не ему, профессионалу, а выскочке Искариоту. Карьерист Иаков-старший — из-за того, что в любимчики выбились Пётр и Иоанн. Пётр, в течение короткого времени трижды отрёкшийся от Иисуса, — из-за трусости. Апокалиптик Иоанн — вследствие психопатологической склонности к мистицизму. Террорист Симон Зелот — по причине несдерживаемой агрессии. Фома — потому что требует исполнения пророчеств Священного Писания.

В итоге получается, что мотивы для предательства были у всех, кроме Иуды.

Вот как выглядит Иуда в романе Отеро Сильвы: «Иуда Искариот был высок и широкоплеч, острые чёрные глаза и тёмные вьющиеся волосы, резко очерченный нос и небольшая бородка; на зелёный хитон накинут жёлтый плащ. В его внешнем облике не было ничего отталкивающего, напротив, он выглядел живописно и мужественно, как языческий вождь»

[6]

. Иисус же в романе — неказист, сутул, невысок.

Красавцем Иуда изображён и у Генриха Панаса, и в романе «Мастер и Маргарита» Булгакова. Вообще, похоже, в литературе ХХ века Иуда откровенно уродлив только в повести Леонида Андреева «Иуда Искариот» (1907): «<…> видом своим безобразнее всех жителей в Иудее», — одноглазый, рыжий, злой и двуличный.


Предавая Иисуса, Иуда у Андреева — ревнивый, страстно влюблённый в Учителя, как в женщину, — как бы отсекает права других учеников на Иисуса, монополизирует его и вместе с тем проверяет апостолов на верность ему, провоцирует их на активные действия по спасению Учителя.

 

Версия «Последнего искушения»

 

— романа (1952) Никоса Казандзакиса. Иуда — такой же, как и Иисус, спаситель мира.

Назарянин долго уговаривает Искариота совершить предательство, чтобы он (Иисус) мог умереть, а потом воскреснуть, и приблизилось Царство Божие. Причём жертву Иуды Иисус ставит намного выше собственной, признаваясь, что на месте Иуды у него не хватило бы мужества предать своего Учителя:

«— Выдержишь, брат мой Иуда. Бог даст тебе силу, которой тебе недостаёт, потому что так нужно. Нужно, чтобы я погиб, а ты предал меня — мы вдвоём должны спасти мир, помоги же мне!

Иуда опустил голову и, немного помолчав, спросил:

— А если бы ты должен был предать своего Учителя, ты сделал бы это?

Иисус ответил не сразу. Он задумался и, наконец, сказал:

— Нет. Думаю, что я бы не смог. Потому Бог сжалился надо мной и определил мне более лёгкий долг — быть распятым»

[7]

.

За этот роман Казандзакиса чуть не отлучили от церкви, объявили «антихристом мировой литературы». Иисус здесь — в доправеднической жизни — изображён припадочным, «негодяй и предатель» (так отзываются о нём земляки). Он болен эпилепсией, беснуется и шалеет от лунного света. И труслив — будучи плотником, становится Распинателем (это его прозвище): изготавливает по заказу римского центуриона кресты для распятия.

 

Версия Азефа

 

Из «Евангелия от Азефа» — в книге Юрия Давыдова «Бестселлер» (1999).

Евно Азеф — один из лидеров партии эсеров, организовывавший теракты и сдававший своих соратников охранке — называет Иуду Великим Провокатором и Локомотивом Истории. Согласно Азефу, Иуда, предавая, спасал Иисуса — рассчитывая на то, что еврейская тюрьма спрячет Учителя от римского распятия, а пока Иисус будет сидеть в тюрьме, Иуда поднимет и возглавит восстание против римлян.

«Иуда не продал Христа, а передал Синедриону. Тут был двойной расчёт. Верховные еврейские правители спасут выдающегося сына народа от посягательств чужеземцев-римлян. Пребывание Иисуса в узилище отзовётся усилением любви народа к Христу, а также заставит его отказаться от маниловщины в пользу действий энергичных. Таковы были намерения и поступки Иуды в отношении плотника из Назарета».

 

Версия Азора

 

 Азор, сына Садока (он же Псилос, он же Лептос, он же Макариос), свидетель новозаветных событий, — рассказчик в романе «Человек из Назарета» (1979) Энтони Бёрджесса.

Азор уверяет, что Иуда предал Иисуса по наивности: выдавая его Синедриону, Иуда думал, что спасает Христа. Тридцатилетнего учёного и переводчика, бывшего фарисея Иуду подставили школьный друг, член Синедриона Зара и первосвященник Каиафа, убедив, что хотят спрятать Мессию в каиафовом поместье, расположенном в отдалённом безлюдном месте на севере Палестины, от гнева как фарисеев, так и зелотов (последние ожесточились на Иисуса за то, что он вылечил слугу римского центуриона, но отказал в поддержке их вождю Вар-Авве, которого вскоре арестовали). «Наивный», «воодушевлённый», «добрый», «восторженный» (такими эпитетами характеризует Искариота рассказчик) Иуда купился на уверения первосвященников, что изоляция Иисуса просто необходима: во-первых, для того, чтобы Мессия всё хорошо обдумал и отказался наконец от пессимистических мыслей о своей неминуемой смерти (во исполнение пророчества), во-вторых, Синедрион за это время «<…> мягко и плавно придаст Новому Завету официальный характер и заменит им Старый Закон».

«Иуда подошёл к Иисусу и очень печально произнёс:

— Пророчества не всегда должны исполняться, учитель. У тебя ещё много работы, которую необходимо сделать, это будет просто поездка, учитель. Помоги тебе Бог! — Он поцеловал Иисуса в щёку. — Это спасение, учитель. Я сделал то, что необходимо было сделать»

[8]

.

Но всё вышло по-другому: вместо обещанного Иисус попадает в тюрьму, потом — на крест. Осознав, что и его предали, и сам он стал предателем («Наивность может быть разновидностью предательства», — говорит апостол Пётр), Иуда приговаривает себя к смерти. Мизансцена самоубийства в романе выглядит очень трогательно: спеша к осине, Иуда на минуту останавливается, чтобы приласкать и приободрить котёнка с перебитой лапкой; взбираясь по дереву в поисках подходящей ветки, аккуратно переносит повыше гнездо с птенцами. А потом на его безымянной могиле играются кошки

[9]

.

 

Версии Нильса Рунеберга

 

Нильс Рунебергшведский теолог, автора работ «Христос и Иуда» (1904) и «Тайные спасители» (1909), вымышленный герой новеллы Хорхе Луиса Борхеса «Три версии предательства Иуды» (1944).

Первая. Бог умалился до уровня человека. В свою очередь от человека потребовалась ответная, симметричная жертва. Иуда угадал божий замысел и принёс её — пал, совершив предательство.

Вторая. Духовный аскетизм. Умерщвлению плоти Иуда предпочёл умерщвление духа. По принципу: чем хуже — тем лучше. Смертный человек не имеет права на хорошие поступки, хорошие поступки — прерогатива Бога; творя добро, человек присваивает себе полномочия Бога. Поэтому смысл высшего служения Богу в том, чтобы совершать самые подлые и грязные дела, тем самым показывая, что у человека и в мыслях нет походить на Создателя.

Третья. Бог вообще вочеловечился не в Иисуса, а в Иуду. Много усилий не нужно, чтобы воплотиться в идеального святого, гораздо сложнее стать человеком по-настоящему, со всеми гнусностями и мерзостями, оптимальный вариант — предателем.

«Тремя версиями предательства Иуды» тема Иисуса в творчестве Борхеса не ограничивается. Так, в рассказе «Биатанатос» из сборника «Новые расследования» (1952) предложена следующая идея: Христос — самоубийца, он знал, на что идёт, и добровольно покончил с собой; более того — вся вселенная была создана только для того, чтобы Иисус мог вочеловечиться и наложить на себя руки. В ещё одной новелле Борхеса — «Секте тридцати» из сборника «Книга песка» (1975) — рассказывается о тайной общине, почитающей и Иисуса, и Иуду как двух Христов — богоравных, спасителей мира, пожертвовавших собой ради искупления грехов остальных людей.

 

Версия Тео Гантенбайна

 

Тео Гантенбайнгерой романа Макса Фриша «Назову себя Гантенбайн» (1964).

Гантенбайн полагает, что предательство спровоцировано Иисусом, чтобы через боль, страдания, крестные муки доказать себе, что он реален, существует на самом деле, а не в собственном воображении.

«<…> я жажду предательства. Я хочу знать, что я существую. Всё, что меня не предаёт, подозревается в том, что живёт оно только в моём воображении, а я хочу выйти за пределы своего воображения, хочу существовать в мире. В глубине души я хочу быть преданным. <…> При чтении истории Христа у меня часто бывало такое чувство, что Христу, когда он говорит во время Тайной вечери о предстоящем предательстве, важно не только пристыдить предателя, а что он добивается предательства от одного из своих учеников, чтобы существовать в мире, чтобы доказать реальность своего бытия в мире…»

[10]

Меня предали — ergo я существую. Хотя, конечно, это уже проблема не Иуды, а Христа, и вообще, тема другого разговора.

 

Р. S. Датскому писателю Хеннингу Келеру довелось наблюдать открытие первого в истории памятника Иуде. Его установила в 1918 году Советская власть в городе Свияжске (ныне село в Зеленодольском районе Татарстана). До этого долго обсуждалось, кто из библейских персонажей наиболее соответствует требованиям наступившей эпохе атеизма и идее богоборчества. Кандидатуру Люцифера отвели как претендента, не вполне разделяющего идеи коммунизма, от Каина отказались как от личности легендарной, а не исторической. Историческим богоборцем в итоге был признан товарищ И. С. Искариот, коего и изваяли в полный человеческий рост и с поднятыми к небу кулаками.

 

 



[1]

 Вообще же — отрывками, пересказами, упоминаниями — сохранились сведения о более чем ста Евангелиях: от Петра, Фомы, Никодима, Филиппа, Марии Магдалины, Иакова, Андрея, Варфоломея, Варнавы, Апеллеса, Маркиона, Татиана, Фаддея, Валентина, Евы, Василида, Левкия, Керинфа, Лукиана и Психея, от двенадцати апостолов, от евреев, от сирийцев, эбионитов (иудео-христиан), египтян, манихеев, «Евангелии совершенства» и др. Конец многообразию положил Никейский Собор, в 325 году утвердивший канонический состав Евангелий — МАМАЛУИО (МАтфейМАркЛУкаИОанн). Все остальные Евангелия были признаны апокрифическими.

[2]

 По Луке, сатана вочеловечился в Иуду несколькими днями ранее Тайной вечери: «Приближался праздник опресноков, называемый Пасхою; и искали первосвященники и книжники, как погубить Его, потому что боялись народа. Вошёл же сатана в Иуду, прозванного Искариотом, одного из двенадцати, и он пошёл и говорил с первосвященниками и начальниками, как Его предать им. Они обрадовались и согласились дать ему денег; и он обещал, и искал удобного времени, чтобы предать Его им не при народе» [Лк. 22:1–6].

[3]

 Тридцать сребреников — много это или мало? Много, — говорит Майкл А. Де Будион, автор работы «Гитлер и Христос» (1998), — очень много: Иуда запросил у первосвященников ровно такую сумму, в какую он оценил растрату Иисусом нардового масла. Де Будион подсчитал: миро стоило 300 динариев, 1 динарий равнялся 0,16 римской унции, значит, 300 динариев — это 1,3 килограмма серебра.

Однако большинство исследователей не разделяет точку зрения Де Будиона. Православный богослов  Митрофан Муретов в работе «Иуда предатель» (1883) пишет, что тридцать сиклей (евр. sekel — сребреник) — сумма мизерная: «<…> у пророка Захарии 30 сребреников упоминаются в качестве презренной и ничтожной суммы, в которую неблагодарный народ израильский оценивает попечение о нём Иеговы [Захар. 11,12,13]; у пророка Осии этою суммою определяется цена распутной женщины [Ос. 14:2]; у раввинов она является, так сказать, специальною ценою каждого раба без различия пола и возраста. Вообще оценка в 30 сребреников в глазах еврея времен Христа служила символом ничтожества и выражала презрение к тому, кто ею оценивался: это — цена грошовая, рабская. <…> Этими 30 сиклями хотели выразить пренебрежение к лжемессии как человеку, который стоит не более любого раба».

И раз уж зашла речь, по Муретову, мотивом предательства было разочарование Иуды в Иисусе и раскаяние перед своим народом и богом в том, что он, Искариот, пошёл на поводу у лжепророка. Иуда у Муретова — душевнобольной человек, с детства страдавший припадками и подверженный аффектам; во время одного из приступов увлёкся идеями Христа и какое-то время служил Учителю верой и правдой. До той поры, пока общее религиозно-экстатическое настроение всего еврейского народа накануне праздника Пасхи не вызвало у Иуды очередной припадок и он не осознал, что Иисус не настоящий мессия.

[4]

 Конечно, версия Иуды представлена не только в этом романе, есть, например, «Христос приземлился в Городне: Евангелие от Иуды» (1966) Владимира Короткевича, — вообще же в мировой литературе, особенно во второй половине XIX и в XXXXI веках, сотни и сотни романов, рассказов, пьес, рассказывающих историю Христа и Иуды, и в каждой — свой взгляд на мотивы предательства, но (сколько страниц займёт пересказ тысячи версий предательства Иуды — тысячу?), необходимо чем-то ограничиться.

 

[5]

Или — «Кериота».

[6]

Перевод М. Былинкиной.

[7]

Перевод О. Цыбенко.

[8]

Перевод В. Бублика.

[9]

Ещё одно необходимое отступление. На этот раз по поводу чувства юмора у Иисуса.

В романе Бёрджесса шутят, иронизируют, зубоскалят все — рассказчик, бог, сатана, Иисус. Серьёзен только один — самый плохой персонаж — Каиафа.

Фома говорит: «А теперь все могут убедиться, что у господа Бога есть такое, что он сам, несомненно, называет чувством юмора».

Сатана признаётся Иисусу: «Что касается меня, то я люблю смех».

 Сам Иисус до последней минуты насмехается над Синедрионом: «Слуга открыл находившуюся слева дверь, и в комнату вошёл Каиафа. Присутствующие встали. На Каиафе было надето старое, изорванное и не очень чистое одеяние. Иисус заметил: „Предвижу ритуальное разрывание одежд”».

Христианская же Церковь традиционно считает смех атрибутом дьявола, а слёзы (или по крайней мере, серьёзность) — бога.

[10]

Перевод С. Апта.




рейтинг:
5
(7)
Количество просмотров: 27452 перепост!

комментариев: 3

Tomate
  • автор: Tomate
  • e-mail: tom_joad@mail.ru

Як щодо Борхеса,та його "Три версии предательства Иуды."Філософія Хрисста склоняе на саме цю версію(як на мене звісно)

опубликовано: 21:56/19.04.2012
  • автор: Tomate
  • e-mail: tom_joad@mail.ru

Як щодо Борхеса з його "Х.Л.Борхес. Три версии предательства Иуды". Щодо образу Христа наймовірніша (як на мене)

опубликовано: 21:49/19.04.2012
  • автор: Tomate
  • e-mail: tom_joad@mail.ru

А как же Борхес с своей "Три версии предательства Иуды"
Как по мне самой интересной и на сколько пишут о Исусе правдивой(как по мне)

опубликовано: 21:47/19.04.2012
Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама



наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode