шо нового

Доказательство теоремы Кино
16:45/06.05.2014

Шо смотреть: кино//мастерская//биография успеха

Доказательство теоремы кино

Бывший киевлянин, а ныне - успешный американский кинорежиссер Вадим Перельман о специфике голливудского кинематографа и собственной "карточной системе" работы над фильмом, о сериале "Пепел" и новом проекте "Timeless"

беседовала: Алеся Волчик (Торонто), фото: из архива Вадима Перельмана

…И это тоже пройдет, как и «Пепел» - один из самых рейтинговых фильмов последнего времени, «слетевший» с наших экранов, и уступивший эфирное время следующему телесериалу, который тоже пройдет. Просто сиди на диване и жди… Но режиссер Вадим Перельман, после «опытных экспериментов» с российским кино не может позволить себе ожидать – новый проект уже в работе. На этот раз – свой, родной, голливудский… 

…За долгую бытность мою журналистом, я повидала и наслушалась многого, но чтобы вот так – с первой минуты разговора известный голливудский режиссер предложил перейти на «ты», случилось, кажется, впервой… Да, он такой – Вадим Перельман, уникальный и талантливый человек без тени «звезды». Хотя кому-кому, а ему есть чем светить и просвещать…

 

Когда однажды я «занимала очередь за интервью», ты обмолвился, что с журналистами общаешься только в связи с кино-проектами. Мы говорим! Так что за фильм нас ждет, надеюсь, скоро?

Проект, к работе над которым я сейчас приступаю, называется «Timeless». Его сценарий, присланный из моего агентства, я прочел с удовольствием – на одном дыхании, но оставил «на полях» свои ремарки и «забраковал» актера, планировавшегося на главную роль. Киностудия, согласившись с поправками, предложила мне этот сценарий доработать и даже прислала в помощь писателя, с которым мы вместе где-то с февраля 2013-го шлифовали каждую сцену… И дошлифовали до такой степени, что студия, придя в восторг от нашего варианта, перевела этот проект в совсем другую категорию фильмов – с бюджетом в разы превышающим изначальный, что позволило начать поиск главного героя среди актеров категории «А» – с иными цифрами в «гонорарной ведомости». Но вот его-то пока и нет, хотя кастинг уже практически завершен.

О чем твой новый фильм?

В двух словах – история любви.

Емко, но все-таки хотелось бы побольше слов…

Сюжет такой: двадцатилетний серфер-полубездельник (зарабатывает на жизнь тем, что учит чайников-«туристов» кататься на доске), однажды встречает девушку – чуть постарше, и гораздо серьезнее. Они влюбляются друг в друга, и остаются жить в его маленьком домишке на берегу океана; он учит ее серфингу, она его – жизни; их роман стремительно развивается, они женятся с такой же скоростью, но без особенного энтузиазма с его стороны. Когда она однажды говорит, что любит его, он ничего не отвечает, но не потому что, что не испытывает взаимных чувств, а из-за того, что принадлежит к сорту людей, не умеющих фонтанировать эмоциями, и экспрессивно выражать свои чувства… Ну, а на следующий день она попадает в шторм и погибает, так и не услышав ответа на свой вопрос… Парень, конечно, грустит, тоскует и испытывает чувство вины… Через какое-то время ему звонят адвокаты и приглашают приехать подписать некие бумаги, за чтением которых бедный серфер понимает, что становится единоличным владельцем состояния погибшей супруги – четырех с половиной миллиардов долларов. Вот тут, собственно, и начинается сказка…

Про золушкА’?

Практически… Только наш герой ни на балы ходить, ни кареты покупать, ни кутить-гулять не собирается. Ему вообще мало что от этой жизни надо – ну, может, доску для серфинга новую купить, а так - даже домик его старый обшарпанный устраивает… Но на свалившиеся на него с неба деньги он решает нанять светила современной науки, и привлечь их к созданию машины времени, которую в нашем фильме строят очень даже натурально, с привлечением последних разработок мировой науки, что будет выглядеть весьма и весьма реалистично! Никакой фантастики – сплошная наука и жизнь.

И как далеко она его умчит – кстати, вперед или назад?

В прошлое, и только для того, чтобы ему удалось произнести не сказанную в настоящем фразу: «Я тебя люблю»…

Ну, слава Богу, happy end! А то знаю я твои финалы – и «Доме из песка и тумана», и «В жизни перед ее глазами», и в «Пепле»…

Нет, точно все закачивается счастливо! И, несмотря на то, что с передвижением во времени происходит масса парадоксов (например, ты не можешь изменить ни настоящее, ни будущее), наш герой со своей сверхзадачей справляется.

Пожалуй, в том, что касается научной стороны фильма, тебе, как математику и физику, было, наверняка, интересно выписывать мизансцены и сочинять диалоги?

Конечно, интересно. Но, наверное, еще и потому, что я всегда увлекался фантастикой. Собственно, поэтому проект и «заманил» меня настолько, что захотелось сделать его МОИМ фильмом, - умным, эмоциональным, вложить в него все, что я умею, а не выпустить какую-то банальщину с элементами фантастики.

Ну уж нет, после фильмов, которыми ты произвел «ядерную войну» в Голливуде, разрывая мозги попкорновому зрителю и вдребезги круша стереотипы американской идиллии, этого точно можно не опасаться. Интересно только, каково тебе идти наперекор «американской мечте» в одиночку?

У меня нет задачи ломать или крушить их систему - мне в ней комфортно работать и творить. Я просто пытаюсь делать – и делаю – фильмы для души, которая гражданства или национальности не имеет. Я не произвожу ядерные ракеты, которые куда-то посылаю, а создаю то, что нравится и влияет на меня эмоционально, и передаю этот посыл зрителю.

Эмоция – довольно мощный и быстрый сигнал: она «включает» для тебя ту или иную книгу, которая впоследствии при определенном стечении обстоятельств становится фильмом. Но, если такое случается, и в зависимости от планов киностудии проект не сразу попадает в работу – как быстро ты перегораешь?

Да, есть и такие – остаются на паузе, и через какое-то время либо умирают, либо оживают. И если «включаются» в работу, то их нужно опять вести к производству. И это мой единственный способ как-то постоянно двигаться. Если я делаю ставку на один проект, то с большей долей вероятности он может не получиться… Или просто даже не начаться. Поэтому нужно работать как в цирке – взять горшочки и тарелочки, поставить их на палочки и, маневрируя между ними, постоянно вращать, чтобы не упали.

Хорошо, представим себе, что один из этих горшочков начинает варить. Что происходит в твоей системе координат в этот момент: в тебе включается азарт американца – бюджет, производство, экш, - либо все еще славянский дух – поиски-мучения, доработка-дошлифовка до совершенства и т.п.?

Конечно, драйв с азартом. Сначала ты должен влюбиться в это: когда я влюбляюсь в женщину – возьмем такую метафору – я должен быть уверен, что для нее нет лучше мужчины, чем я.  Причем, важно убедить в этом самого себя, ее не обязательноJ. И когда это происходит, то возникает такой драйв, что меня уже сложно остановить.

Охотно верю! Три прекрасных ребенка (в браках с двумя замечательными женщинами), три потрясающих фильма, о которых твои дети с гордостью будут говорить, что это фильмы их отца… То, что многие достигают количеством, ты заработал качеством: с такими фильмами уже можно вписывать свое имя в энциклопедию кино в раздел «Живые классики».

Представляешь, каким страшным человеком я был, если бы серьезно к этому относился – ходил и представлялся всем классиком…

Почему бы и нет. Оглянись вокруг, сколько бездарей, снявших каких-нибудь «полтора кина» ходят с лавровыми венками на головах, всерьез думая, что они снимают эпохальное кино. (Но нам - в темном зале кинозала – виднее J) Интересно, существует ли в Голливуде, какая-то каста режиссеров-интеллектуалов, и признали ли они тебя «своим»?

Ну, конечно, признали. Но у нас нет каких-то секретных обществ: мы не встречаемся в полночь на тайном собрании, не сидим за круглым столом и не пьем водку, нахваливая себя… Вообще, как правило, ни в одной стране мира режиссеры тесно не общаются друг с другом. Но, тем не менее, у многих авторитетов кино я на хорошем счету: меня считают креативным режиссером - автором моих фильмов: это значит, что я без какого-либо давления сверху делаю свое кино – от первой буквы сценария до монтажа финальных титров картины.

Говоря о титрах, (имея в виду твою первую картину «Дом из песка и тумана»), ты мог смело вписывать туда имена сотен тысяч эмигрантов, которые «играют» похожие роли в разных уголках земли. Вообще, думаю, этот фильм нужно заставлять смотреть всех желающих уехать: и смотреть сердцем, чтобы услышать обе метафоры этой картины, доведенные до эмоционального крещендо, – Эмиграция и Дом. Как получилось, что книга, которая пришла к тебе по воле случая, и твоя личная история, и появление в проекте режиссера-новичка маститого актера Бена Кингслей, и сказочное обретение авторских прав на ее экранизацию, сошлись в одной точке и помогли тебе создать отчаянно-хороший фильм? Судьба или мистика, удача или закономерность? Кто ты по жизни – счастливчик, на которого все сваливается с неба, или пахарь, которому воздается по труду?

Сначала – точно счастливчик, потому что когда мне что-то нужно, - деньги, творчество, личные отношения, - это откуда-то появляется, приходит в мою жизнь и заполняет «пустоту»: но не просто так – за бесплатно. Приходится, конечно, и пахать. Моя жизнь, пожалуй, – это комбинация всех перечисленных вариантов. Как говорится в пословице «When opportunity knocks to  your door, youd better be prepared” – будь готов открыть удаче дверь, пригласить ее, и поработать…

Немаловажно еще быть в этот момент дома. И лучше, если он будет находиться где-нибудь в Лос-Анджелесе. Это правда, что ты приехал в ЛА с 14 долларами в кармане?

Неправда, у меня было $24!

И что ты сделал: сел и начал ждать, пока судьба постучится в дверь, или ходил и стучался сам?

Первое, что я сделал, когда еще жил в мотеле – страшном таком, с тараканами,- взял телефонную книгу с адресами киностудий и стал звонить всем подряд – в алфавитном порядке… Предлагал свои услуги как монтажер, потому как мне было, что им показать: к тому времени у меня уже имелось отличное портфолио с музыкальным видео канадских групп, рекламы и т.п. А вот рабочей визы не было, но я говорил, что могу прийти и за наличные снять и смонтировать какой-то музыкальный клип, к примеру. Причем, второй номер, который я набрал, заинтересованным голосом сказал: «Приходи»…

Сработала буква «Б»?

Нет, А… Там было очень много студий на «А»…

Собственно, видео для песен и композиций канадских музыкантов ты начал делать еще будучи студентом Ryerson University в Торонто.

Да, и это была хорошая практика с отличным опытом. Группы были хоть и не самые известные, но они играли неплохую музыку, и давали мне свободу творчества.

А видео для Келли Кларксон (она то уж точно не из неизвестных) – “Because of you”, завоевавшее все награды MTV, тоже относится к студенческому периоду?

Нет, ей я делал клип уже гораздо позже…

Почему ты все-таки забросил университет - неужели нельзя было «дожать» и получить диплом престижного вуза?

В какой-то момент мне надоело учиться. Нам начали разжевывать то же самое, по второму кругу. Я собрал свои вещи и вышел во взрослую жизнь – хотел как можно быстрее начать заниматься настоящим делом.

Для чего и зарегистрировал Canned production?

Да, было дело - «Консервированные фильмы»… Мы с партнером купили себе два портфеля и ходили по городу, палками выгоняя работу из кустов, а когда она оттуда выскакивала, бросались на нее с двух сторон.

…И делали потрясающее видео! Не уверена, что твои рекламные ролики, снятые для таких компаний, как Nobu, Master Card, Nike, AT&T, некоторых автомобильных корпораций, относятся именно к этому периоду, но по ощущению это безвременные, очень современные драйвовые работы, весьма ироничные, а порой и изящно пародирующие что-то очень пафосное: такие себе маленькие видео-шедевры с особенной юмористической интонацией, звучащей в одной тональности с Вуди-Алленовской. Думаю, у него теперь есть достойный преемник…

Я отнюдь не претендую на место Вуди Алена…

Никто и не говорит о его месте – оно ему принадлежит отныне и навеки. Я о нише интеллигентно-ироничного кино: не возникала ли у тебя идея снять что-то полнометражное – в таком же изящно-гротескном стиле, каком сделаны твои рекламные мини-фильмы…

Конечно, и не раз! Тем более, что я сам по себе человек легкий, с чувством юмора. И даже те люди, с которыми я пересекаюсь по работе либо в быту, не верят, что я и Перельман-режиссер – одно и то же лицо. «Блин, а точно ты эти фильмы сделал?», - говорят… В быту я отнюдь не трагик, а остроумный человек – мне проще смеяться над некоторыми вещами, чем воспринимать их всерьез. Я бы с удовольствием такой фильм сделал! Но опять же, прежде всего, нужно найти ту книгу, из которой выплескивается ирония, и влюбиться в нее – только тогда получится хорошее кино!

Насколько мне известно, с книгами, в частности, и с чтением, в общем, у тебя давняя и взаимная любовь: читаешь ты нон-стоп с раннего детства. Где-то в прессе даже промелькнула информация, что в твоем телефоне «записано» около 2000 книг. Но как ты «выуживаешь» из тысяч повествований именно ту, которую стоит прочесть и на которую не жалко потратить время?

Это опыт. Я очень рано научился читать – где-то с трех лет. Так что, когда беру в руки книгу, мне достаточно пробежаться взглядом по страницам, чтобы понять, стоит ли ей уделять время, и в процессе чтения увидеть, выйдет ли из нее фильм или нет. Но достойную, действительно, найти нелегко – нужно прочесть сотни и тысячи книг… «Дом из песка и тумана» - одна из таких. Она, как мясорубка, перемолола меня за несколько часов чтения на борту самолета, летящего из Рима в Ванкувер. Я был просто потрясен и поражен – никогда до этого не испытывал эмоций, подобных тем, которые она во мне «включила». Помню, приехал из аэропорта домой, прочел маме вслух пару страниц, которые меня особенно пришибли, сидели вместе и плакали… Такие чувства может вызвать только правильная вещь – настоящая… Потому ею и хотелось поделиться – пересказать зрителю свои чувства, переживания, пригласить их «пожить» в этой истории: ведь когда я читаю, то живу этим в каком-то смысле, а потом адаптирую ее для зрителя – пересказываю своими словами, что, собственно, «практиковал» еще с самого детства. Помню, когда мы с мамой еще жили в Киеве, в советские времена меня летом отправляли в оздоровительный лагерь для детей-сердечников – у меня были небольшие проблемы с сердцем. Так вот, когда у нас в палате отключали свет, я «включал» свое воображение и голос: пересказывал этим синим и зеленым, по-настоящему больным детям-сердечникам, истории из только что прочитанных книг. Каждый день читал что-то новое – и каждый вечер устраивал им «адаптацию»: ходил в проходе между кроватями, что-то там изображал, описывая очередную сцену… Это были мои первые зрители, моя первая публика – с очень ранимыми и чувствительными сердцами. Сердечники, одним словом…

Моя логика, которая подсказывает мне задать тебе следующий вопрос «так почему же ты не пошел в актеры», все-таки немножечко недоумевает по поводу решения, которое ты принял, уже проживая в Альберте: зачем тебе понадобился диплом физика и математика?    

Потому что математика – это дисциплина. А у меня –подростка - одно время была не в меру бурная-буйная жизнь: ушел из дома, жил в плену противоречий, бунтовал. Но когда в какой-то момент захотелось внутреннего порядка, правильной формулы жизни, физика с математикой все это подправили – расставили на свои места, и даже приоткрыли мне творческую сторону и гармонию всех этих формул и цифр. И эта комбинация жестких правил и творчества мне безумно понравилась.

Не возникает ли у тебя сейчас желания порешать какие-то уравнения, повычислять алгоритмы, поупражнять мозг где-нибудь в перерывах между дублями на съемках?

Я не такой великий математик, чтобы «ни дня без формулы» – оставим это Перельману из Питера, пусть он их решает.

Ты ведь был недавно в Питере, работая над русским проектом - сериалом «Пепел», не возникло ли у тебя желание сходить в нему в гости – лично познакомиться, например?

И что? Попить чайку – поесть пельменей? О чем нам говорить? Как ты себе это представляешь – прийти к нему домой в однокомнатную квартиру, где он живет вместе со своей мамой, и сказать: «Здравствуйте, Перельман – я – Перельман». При том, что, как я читал в прессе, он производит впечатление немного странного – отстраненного – человека, хоть и, бесспорно, гениального.

Так почему бы Перельману не написать сценарий о Перельмане, и сделать фильм о такой странном и неординарном современнике?

А есть уже! И подозреваю, что не единственный. Даже мне недавно прислали почитать – из тех, которые регулярно приходят на почту. Однажды увидел в папке сценарий с пометкой «Перельман». Ну-ну, думаю, наконец-то обо мне, великом, кто-то сценарий написалJ Открываю, читаю, а там – «про математика Перельмана».

Ну и?

Какое же это кино? Не интересно ведь совсем: он живет себе обычной жизнью, ничего экстраординарного в ней нет. Преподает на дому потихоньку… Никакой драматургии… Вот документальный фильм о нем был бы потрясающий!

Так сделай, пожалуйста: Перельман о Перельмане!

Я никогда не снимал документальные фильмы – хотя бы потому, что не люблю пропаганду в кино. А документальный фильм без позиции автора, без авторского мнения делать нельзя. Много людей пыталось нейтрально снимать – например, про Гитлера, или священника, насилующего детей, - но честный режиссер не сможет утаить свое отношение к тому, что он снимает. Даже если он не будет озвучивать свое мнение, обязательно покажет отношение к происходящему, - в монтаже. Ведь даже это интервью можно смонтировать так, что я предстану перед читателями либо монстром, либо прекрасным человеком. Ты можешь сказать: «Вадим планирует занять место Вуди Аллена в Голливуде»… Но ведь я же об этом не говорил!

Нет, не говорил: сказано лишь было о схожести стилей и чувства юмора…

Монтаж может превратить розу в бурьян с колючками, или наоборот. Вот поэтому я не люблю пропаганду, хоть иногда и создаю ее в чистом виде – снимаю рекламу типа «Покупайте только эту машину!»… Я по натуре человек, который не любит делиться своим мнением на политические, социальные, общественные темы… Нет у меня такой необходимости! С друзьями под водочку я могу об этом поговорить, но зачем навязывать мое частное мнение широкому кругу людей – да еще посредством такого мощного «рупора» как документальное кино? Есть великие пропагандистские фильмы, снятые потрясающими режиссерами – «Октябрь», «Броненосец «Потемкин» Сергея Эйзенштейна, «Triumph of the will» Лени Рифеншталь -превосходно сделанный образец документалистики, но заказанный Гитлером и пропагандирующим Третий рейх.

Вернемся к математике: я знаю, что твоя подготовительная часть создания фильма тоже заключена в некий алгоритм – что это за система карточек, которой ты оперируешь?

С карточками работать намного легче – они помогают разбить фильм на повествующие о чем-то сегменты-сцены, выстроить структуру и почувствовать «ритм истории», ощутить как она развивается, закручивается… Записываешь на карточке тему – очень кратко, в двух словах – потом ее развиваешь. Думаю, делать фильм без этих карточек, это как лепить скульптуру, начиная с носа, добавляя потом щеки, уши и т.п., в результате чего получится бездарная вещь, потому как ты не видишь главного, только детали… Сначала нужно обозначить масштаб, увидеть картинку глобально, а потом начинать развивать каждый маленький нюанс этой истории.

Отличная схема! Но мне кажется, по ней можно работать только в каком-то правильном и предсказуемом рабочем социуме. Интересно, смог ли ты ее применить на российских просторах, где недавно завершил работу над сериалом «Пепел», или против национальных особенностей «хаоса и аврала» она не устояла?

Конечно, применял! Мы разбили весь фильм по карточкам. И у меня даже есть фотография, где все они висят на веревке, прикрепленные прищепками – как белье «в сушке».

То есть, по ним работали все знаменитые актеры, снимавшиеся в картине?

Эти карточки – сценарная, до-съемочная часть, то, что касается моей стадии процесса созидания. У актеров – свои технологии.

Как тебе работалось с русскими звездами – Евгением Мироновым, Владимиром Машковым?

Хорошие актеры. Мне все понравилось в работе с ними, особенно отлично сработались с Женей Мироновым. Он – супер-талантливый человек, очень и очень ответственный: был подготовлен к каждой съемочной сцене, болел материалом, - не просто приходил и спрашивал мол, что тут говорить, что читать, а сидел вместе со мной и разрабатывал каждый шаг на неделю вперед. Причем, находил для этого время – чем очень мне помогал! Гениальный актер! И очень хороший человек!

Знал ли ты раньше этих актеров – доводилось ли тебе в Америке смотреть фильмы с их участием?

Нет, в Америке, увы, не смотрел ничего. Но когда приехал в Россию, и мы начали обсуждать кандидатуры, то, безусловно, прежде всего, захотел увидеть их в фильмах, посмотреть, что они из себя представляют… Но там ведь еще играют Мамонов, Розанова, Гармаш, Хаматова. Но их статус меня особо не волновал, гораздо занимательнее было управиться с таким огромным составом, и уложиться в график: во-первых, история была очень сложная, а во-вторых, времени на съемки отводилось не так уж и много, и, в-третьих, мне не хотелось, чтобы кто-то «выпендривался» согласно статусу с вытекающими отсюда разгильдяйством, пьянством и прочими отклонениями. Но в итоге все очень профессионально и правильно сделали свою работу, чем и заслужили мое уважение.

Машков, который является членом Гильдии киноактеров Голливуда…

Ну и что? Ты получаешь одну роль – и становишься членом гильдии…

появлялся в большом голливудском бюджетном кино уже несколько раз. Но, как ты думаешь, есть ли у него, либо у другого русского актера шанс сыграть кого-то еще, кроме плохого русского парня, бегающего с калашниковым наперевес. Кроме тебя, в Голливуде, пожалуй, так никто и не сделал качественного прорыва. Скажи, оценивая ситуацию изнутри, есть ли шансы у русскоязычных актеров и режиссеров подняться там на достаточно высокий уровень?

У режиссеров, бесспорно, есть… Актерам немножко сложнее, потому что безграничность их таланта ограничивается акцентом. Даже при наличии отличного английского и возможности избавиться от акцента, он будет играть только в небольших фильмах, которые, возможно, покажут на Sundance Film Festival, например. Он даже сможет сыграть небольшую роль русского эмигранта, если ему придумают хорошую историю, а не «человека с пистолетом, стоящего возле двери»… При счастливом стечении обстоятельств и наличии таланта, он, возможно, попадет в эмоциональную качественную картину о русском хит-мене, пусть и с пистолетом, но по накалу страстей и драматургии равном, скажем, «Леону». Но шансов, честно сказать, не так уж и много. Во-первых, зрители должны знать кто такой, к примеру, Машков (в России – знают, здесь – нет), а во-вторых, режиссер, который придумает историю и получит под нее 4-5 миллионов долларов (которые по американским стандартам вообще не деньги), выберет русского актера на главную роль, только если кто-то будет его сильно лоббировать, а так он предложит ее узнаваемому в Америке актеру… С женщинами-актрисами – то же самое…

А как же Ходченкова, которая уже во втором большом голливудском фильме сыграла?

Я даже не знаю, кто это такая… Возьмем, к примеру, украинку Ольгу Куриленко, которая играла девушку Джеймса Бонда…

Скажем честно, не играла, а ходила в кадре туда-сюда…

Ну вот, видишь, ты понимаешь, о чем я говорю. А мы ведем разговор об актрисах, а не о моделях и красивых девочках, которые играют любовный интерес главного героя, а об актрисах уровня Мэрил Стрип, Дженифер Конелли, которые бы усилили своей игрой интересные характерные роли.

В таком случае, как много шансов у наших режиссеров?

Пожалуйста! Приезжай и делай! Но надо понимать, что ты будешь иметь дело с огромной армией продюсеров и студией, в которую, если попадешь, станешь ее ремесленником: вот ты умеешь хорошо делать стул – делай стул, нет, целый гарнитур им не надо… Потом посмотрят и добавят: мол, ок, только спинку нужно приделать вот сюда, потом привинтить ножки именно так, как надо по нашим стандартам, потом подточить что-то еще… Я стараюсь такого «сотворчества» избегать, потому что наелся его сполна на производстве рекламы! Поэтому и сторонюсь гигантских студий, контролирующих каждый вздох твоего процесса. И не желаю ни себе, ни кому-то другому такой судьбы – быть съеденным и на куски разорванным продюсерами, что, кстати, и сгубило американскую карьеру Кончаловского, который приехал в Америку и снял потрясающий фильм «Runaway train», а потом его «взяли в оборот» и свели его авторство в фильмах на нет…

Как показывает время, прорваться в большое бюджетное кино по силу техническому персоналу – тем, кто умеет делать компьютерную графику, спецэффекты, монтаж и т.п.

Конечно! Каждые два-три года технические «Оскары» выигрывают выходцы из славянских стран, которые придумывают потрясающую компьютерную графику или что-то новое в техническом плане! Да, конечно, у этих есть все шансы.

Появилась ли уже в Голливуде «русская мафия»?

Нет, ну какая мафия… Все новости, которые приходят отсюда в Украину или Россию, так сказать, немного преувеличены… То, что здесь мелькает незначительным эпизодом, там раздувается в историю первой полосы…

А канадское лобби там присутствует?

Да, конечно, канадцев здесь достаточно. Но я с ними не тусуюсь. Я здесь практически ни с кем не общаюсь – не люблю всякие тусовки и прочие «светские мероприятия», пытаюсь себя в этом ограничивать.

Тем не менее, тебе приходится посещать кино-собрания – например, кинофестивали, где зачастую ты заседаешь в жюри или его возглавляешь. Не возникает ли у тебя внутреннего страха принимать решение в пользу того или иного фильма начинающего режиссера, брать ответственность за чью-то карьеру, а то и судьбу, выбирая фильм-победитель и оставляя кого-то вообще без внимания?

Как на меня фильм влияет, такое решение и принимаю. Если мое субъективное мнение уважают в достаточной мере, чтобы приглашать на фестивали в качестве председателя или члена жюри, и вручают определенные полномочия принимать какое-то важное решение – как то дать приз лучшему фильму, значит, мне доверяют. И когда мои разум и чувства - мой мозг и сердце - склоняются в пользу того или иного фильма, я за него и голосую.

На кинофестивалях ты, как правило, отсматриваешь много новых фильмов из всех уголков мира. Как ты думаешь, где сейчас живее всего бьется пульс кино?

Есть две страны в этом мире, которые меня поражают своими фильмами – Румыния и Южная Корея. Последние, конечно, снимают намного более коммерческое кино, но кинематограф там просто потрясающий! А румынский фильм, который когда-то выиграл Золотую пальмовую ветвь Каннского фестиваля «Четыре месяца, три недели, два дня» надо смотреть всем! Я не говорю, что в других странах ничего хорошего не снимают: есть прекрасный кинематограф в Норвегии, Сербии, но то, что происходит в румынском кино в последние 20 лет – после свержения режима Чаушеску, мне нравится больше всего.

Чем именно?

Их кино влияет эмоционально. Я постоянно к этому стремлюсь – «сдвинуть» зрителя эмоционально. Поплакали, посмеялись, подумали о себе. Ведь для этого режиссеры и делают фильмы - в том числе и я!

Ну, про «поплакали» - особенно в связи с твоим первым фильмом «Дом из песка и тумана» - ты это мягко сказал. Обрыдались и душу наизнанку вывернули – это, пожалуй, точнее… Самая правдивая сага об эмигрантской «американской мечте» - «а я еду, а я еду за туманом…». Это ведь в какой-то мере история твоя и твоей семьи. Так что соавтором картины можно смело назвать  и твою маму, которая увезла тебя из «осиротевшего» для твоей семьи Киева – после гибели отца, смерти бабушек и дедушек, в жизнь, в которой, по сути, ничего, кроме бесконечной дороги, не было… Насколько мама сейчас присутствует в твоей жизни? Важно ли для тебя ее мнение, когда ты за что-то берешься или завершаешь?

Очень важно… Поэтому, когда я случайно купил книгу Андреа Дюбуса «Дом из песка и тумана» в аэропорту Рима перед посадкой в самолет, а затем буквально «проглотил» ее, пока летел, как только приехал домой, тут же прочел  отрывок из нее именно ей. Мама – очень творческий, чувствительный и проницательный человек (у меня, наверняка, тяга к творчеству от нее), и я знаю, что если ее что-то «зацепило», то это заденет и меня. Бывает так, что тебе, действительно, что-то очень понравилось, но ты все равно не доверяешь себе, - ищешь родную по эмоциям душу, чтобы проверить свою же правоту. Вот – это моя мама, мой человек-камертон. Она, кстати, мне всегда говорит, что я слишком откровенен в своих интервью, мол, нужно в чем-то ограничивать свои высказывания, может, не все говорить начистоту. Я ей всегда отвечаю, мол, не могу: это все равно, что я себя в своих фильмах буду ограничивать – зачем? Я – такой… Кому-то это нравится или не нравится – не важно… Маме же я доверяю на 100%. У Жени Миронова с его мамой, кстати, такие же доверительные отношения. Он ей, бывает, со съемок по 20 раз в день звонит…

А ты своей?

Ну, может быть, не так часто…

Вы благодарны друг другу, что выдернули себя из предсказуемой, в общем-то, киевской жизни и уехали в непонятную даль?

Да, конечно…

Даже то, что в Киеве осталось твое детство, твой Дом. Нашел ли ты ему замену за океаном – не просто комфортное жилище с мебелью, электричеством и водопроводом, а то, что вбирает в себя это многогранное понятие?

Я всегда говорю, что мой Дом – это Киев. Многие не верят, думают, я лукавлю и делаю городу комплимент. Но Киев – это родина, где мне всегда легче дышится, думается, гуляется. И хоть в Штатах я прожил уже гораздо больше лет, чем в Киеве (я уехал оттуда, когда мне было 14 лет), и с тех пор он очень изменился, но каждый раз, когда приезжаю Домой, оказываюсь в Родном городе: иду гулять по Горького, Саксаганского, в Ботанический сад, который был у нас прямо за домом…

Ты никогда не предпринимал попытку войти в свой бывший дом, посмотреть, кто сейчас живет в твоей квартире?

Несколько раз! Однажды я был доме на Саксаганского, (где мы какое-то время жили), когда там шел ремонт: увидел плитку на стене, которую клеил с мамой в детстве на кухне, отодрал одну и увез с собой… А на Горького, 15, где раньше была коммуналка, в которой я вырос, сейчас живет немецкий посол с семьей. Представляешь, там, где раньше ютилось 40 человек, проживает одна единственная семья – муж и жена. Помню, меня как-то пригласили на кинофестиваль «Молодость» в качестве главы жюри, и я решил поехать в Киев с мамой. И как-то днем мы пошли с ней прогуляться к нашему дому на Горького – но, увы, попасть внутрь не смогли: перед входом в парадное сидел грозный охранник в будке и никого не пускал – даже разговаривать с нами не стал. Мы ушли с грустной ношей на душе. Всего лишь просились зайти в подъезд – посмотреть хоть на лестницу, по которой мама таскала коляску со мной на третий этаж (это практически на 8-ой, потому как потолки были высокие, и лестничные проемы, соответственно, огромные – дом-то старой, добротной постройки), и вниз – гулять в парке Шевченко, где, собственно, вся окрестная малышня зависала… Вернулись в отель – оба без настроения, мама ушла к себе в номер, я к себе…  Решил принять ванну, включил воду, и почти не слышал как что-то «шурхнуло» под дверью - какой-то лист бумаги… Начал читать: «Сегодня вечером приглашаем Вас на прием…» – ну просто мистика какая-то! – «в резиденцию немецкого посла по адресу Горького, 15…» Прошло меньше часа, как мы оттуда вернулись ни с чем, и вот нас приглашают официально… Мы с мамой оделись, пришли… Рассматриваем все с нескрываемым любопытством, но поскольку прием был на этаж ниже нашей квартиры, я после краткого представления послу говорю: мол, ты же тут самый главный, разреши мне на этаж выше подняться на минутку… Он поначалу немного опешил: а зачем? Когда я ему объяснил, что провел свое детство в коммунальной квартире этажом выше, (где сейчас висят картины и ковры, а тогда всякий пролетарско-советский люд мочился прямо под лестницей), он пошел спрашивать разрешения у жены. После пяти минут дипломатических переговоров, смысл которых поначалу сводился к «нет», но потом повернул в сторону «да» (профессионал, однако!), он все-таки разрешил нам с мамой подняться наверх, но попросил быть снисходительными к беспорядку: «Дело в том, что мы живем в квартире этажом выше, и там сейчас полный бардак – мы в спешке собирались на это мероприятие, переодевались – так что одежда разбросана, где попало». Я, как мог его успокоил: «Ты не видел, какой  там бардак был до тебя – когда на этих квадратных метрах ютились шесть семей и делили на всех одну кухню и один туалет». Мы поднялись наверх, он открыл своим ключом дверь, показал нам все… Вот такой у нас получился немножко ностальгичный вечер в Киеве…

Ты так трогательно рассказываешь о своем доме, что захотелось узнать, какой у тебя дом в Америке? Чего там больше – воздуха, книг, мебели, телевизоров?

Сейчас – детей. И детских игрушек! Потому что в настоящее время в моем доме хозяйничают близнецы – им недавно исполнился год – Валерик (названный в честь папы), и Рива (в честь бабушки). И тринадцатилетний Джейкоб – мой сын от первого брака. Дети и книги - тысячи книг, на всех этажах трехэтажного дома…

Когда ты говоришь о семье, ты весь светишься прямо… И ведь, по сути, главным героем твоих фильмов является семья… Что для тебя семья – можешь дать определение?

Мне трудно об этом говорить – в детстве у меня была большая семья, которая уничтожилась кем-то и чем-то непонятным и необъяснимым. И эта потеря всегда довлела надо мной.

Но о семье, как таковой, могу сказать одно: в моих фильмах присутствуют темы, которые речитативом повторяются от одного к другому – семья, честь, как мы погибаем из-за чести, гордости, а порой и гордыни (как, например, полковник Берани в «Доме из песка и тумана»: впрочем, там не только гордость и гордыня, но и много других факторов, в конце-концов его погубивших). Мой крик был о том, что нельзя быть таким эгоистом, особенно, если речь идет о твоей семье, да и о чужой тоже: я, например, не люблю, когда ты говоришь близкому человеку «Мне плохо», а в ответ слышишь: «Мне тоже плохо»… Сейчас ведь не о тебе разговор… Есть такие моменты, когда нужно быть душевно добрым, забыть о себе в эту секунду и помочь другому. Вот я об этом в своих фильмах и говорю: об умении сопереживать, со-жертвовать… Трагедия в «Доме…» произошла потому что у обоих главных героев не оказалось в наличии человеческой доброты, щедрости души и просто рацио остановиться на секунду и сказать друг другу: хорошо, давай разберемся… Увы, в этом мире все больше и больше людей забывают о великих душевных ценностях. У человека инсульт – лежит беспомощный на тротуаре – но люди проходят мимо него – туда-сюда, никто не останавливается… Вот в этом смысле нужно учить – и даже не учить, а показывать людям такие вещи, которые зацепят и растормошат в них человеческие качества по максиму, и, глядишь, в следующий раз они остановятся и помогут…

Да, ты прав - страх быть причастным к чужой беде, страх «заразиться» чужим несчастьем, мол, я лучше пройду мимо – и это меня не коснется, - это какая-то массовая болезнь современного общества.

У этой болезни есть название – эгоизм. Если у человека рак, идешь в госпиталь его навестить – и где-то в голове мелькает «только бы не заразиться»… Но это ж не заразное!… Мы сторонимся чужих трагедий - чтобы не «подхватить» ее вирус или не запачкать об нее свое эго.

Но ты ведь сознательно опускаешься на самое дно боли – как будто проверяешь кого-то на прочность… Себя?

Да, в первую очередь, себя. Потому что все фильмы я делаю, в какой-то мере и в каких-то аспектах, для меня и про меня. Но я как дурак, как наивный Дон Кихот, хочу чтобы люди вышли из этого состояния, чтобы что-то поняли, почувствовали и посмотрели через призму собственной жизни на это… Потому и фильмы я хочу делать с универсальными темами – где в том или ином характере каждый сможет увидеть немножечко себя, и осознать, к какой трагедии может привести «безобидное» игнорирование чего-то порядочного… Почему древние греки писали и ставили в своих театрах трагедии? Потому что таким образом происходило воспитание в обществе морали… Я всегда говорил, что показываю своему зрителю, как мои экранные герои проходят через трагедию и через монументальные события на экране, для того, чтобы, если не дай Бог с ними такое случится в жизни, они с человеческим лицом как-то смогли противостоять беде. Не поучаю – вот так и так надо делать, и не провозглашаю прописные истины – все заветы были написаны задолго до меня, а просто показываю на экране и пересказываю своими словами…

Один из твоих будущих проектов, стоящий на паузе и ждущий своей судьбы, - о полтергейсте… Не страшно ли тебе «заходить» в эту тему?

Когда я пишу или творю, часто случается мистика… Или, не знаю, какие-то необъяснимые совпадения происходят…

В фильме «Доме из песка и тумана» есть сцена, где актриса Дженнифер Коннелли, вернувшись в свой-уже-не-свой дом, и попав на стройку, наступает на гвоздь. Делавшие этот самый ремонт плотники (причем, оба – как-то так само собой совпало - выглядели как библейские персонажи – лица, бороды, фигуры) берут ее под руки – один справа, другой слева и ведут в дом – промыть рану. Дженнифер положив обе руки им на плечи, как бы «зависает» – как Христос висел на кресте – между ними… Я снимал эту сцену - их всех - со спины. Причем, до этого плотников в сценарии я назвал Петром и Павлом. Сняли сцену. Я вскользь кому-то заметил – мол, ну и совпадение, даже мурашки по телу идут. А мне в ответ: да, только добавь еще одну деталь - Дженнифер Конелли (Jennifer Connelly) – JC – как Jesus Christ. Ну, я тогда вообще упал – такое невозможно выстроить специально, так могло только совпасть – никакое подсознание до такого не додумается…

…Ума Турман играла главную роль в моем фильме «Жизнь перед ее глазами». Ее героиню – и в фильме, и в книге, по которой был написан одноименный сценарий, звали Диана…  Выбирая на эту роль Уму, я даже понятия не имел, что в детстве будущая голливудская звезда, стесняясь своего необычного имени Ума, предпочитала называть себя Дианой…

Еще хотите? Среди моих архивных фото – со съемок фильма «Жизнь перед ее глазами» - есть одно, когда мы снимали финальную сцену – в школьном туалете, где по сценарию происходит убийство Дианы (напомню, вооруженный одноклассник предлагает двум главным героиням выбрать – кого из них он должен убить – ред.): я стою в декорации и держу газету, датированную тем же днем, с заголовком на первой полосе: «Shooterkiller asks two girls which one he should kill»…  Это случилось в одной из школ Пенсильвании… Наш фильм мы снимали в Коннектикуте»

Я же не делаю это специально – я не такой умный, чтобы шифровать эти вещи. Возможно, это совпадения…

Или интуиция – ты чувствуешь, какую тему и в какое время нужно «препарировать».

Хотя, когда ты пишешь сценарий  в пустой комнате – ты, наверное, не один его пишешь… Ты «включаешься» во что-то… Мне было бы очень интересно узнать, как это получается – если бы мне был знаком механизм, как это все работает, я бы, возможно, использовал его в фильмах. Пока же все получается на уровне подсознания – как будто оно стоит на «вкл».

И очень даже талантливо получается! Не выключай его!

 

 

 

рейтинг:
5
(2)
Количество просмотров: 11399 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама




наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode