Форумы портала

Неудавшийся ужин

Денис Журба
  • автор: Денис Журба
  • e-mail: denis_zhurba@mail.ru

Имеет ли право человек, хоть раз в жизни испытать то удовольствие, которое в нашем обществе под полнейшим запретом? Может ли человек, который долгие годы несчастен, получить маленький кусочек мечты?
Всю мою долгую жизнь я был один. Честно сказать, мне никогда особо и не нужен был никто. Еще в школе я усвоил для себя одну истину: чтобы тебя не доставали, ты должен быть отвратителен для людей. Я таким и был. Дети иногда пытались надо мной издеваться, бить, дразнить меня. Я отвечал им не просто плачем , - о нет, это был настоящий звериный рев, сопли текли в мой открытый рот, я избивал себя, бился головой о стены и творил то, что повергает людей в ужас. И это не было притворством на сто процентов. От взглядов, пронизывающих меня насквозь, взглядов отвращения и брезгливости мне становилось теплее. Потому, что я сам был для себя отвратителен. Я считал себя недостойным общества. Были люди которые меня жалели. Но их я сторонился. Мне хватало моей болезненной, словно заноза в груди, жалости к самому себе. Эта жалость душила меня как змея, которая обвила непосредственно легкие и сердце в груди, и мне даже ее было много, не говоря уже о жалости других людей.
Всю жизнь наказывая себя за свою сущность я не имел даже любимого дела. После школы с трудом закончив ПТУ, я был принят в небольшой цех, на должность токаря. Не скажу, что у меня хорошо получалось, но отработал я там двадцать шесть лет. И столько же лет меня сторонились. Точил я все время самые простые детали, большего мне не доверяли. Говорил с людьми я только по поводу работы, да и то только в крайнем случае. Но никто и не стремился к общению со мной. Я по прежнему был омерзителен для общества, и мне было приятно быть таким.
Только вот каждый человек, даже изолированный от общества непроизвольно учит людей. Я их тоже учил. И для меня было много откровений. Очень много людей имеет запретные желания. И очень много людей даже втайне воплощают их в жизнь. Существуют также люди, у которых желания похожи на мои. Но увы… Нам не так повезло, как другим. Наши желания не только порицаются обществом, но еще и уголовно наказуемы (и не только уголовно). Я завидовал даже людям с сексуальными девиациями. Не знаю почему, но к сексу я был категорически равнодушен. Человеческое тело меня манило в другом смысле. Я вспоминаю свое детство, уже тогда можно было все понять. Еще не осознав своего влечения, моим любимым занятием было вырезание из журналов человеческих фигур, разрезание их на части и игры с ними. Подаренная игрушка, будь то человечек или животное, тотчас же лежала по частям на ковре. Все было аккуратно разложено на ковре, а я был заклеймен званием «сумасшедший» и стоял на коленях в углу.
Жизнь распорядилась так, что однажды я себя искалечил. Совершенно случайно рукав зацепился за деталь, которая вращалась с бешеной скоростью, и в мгновение, прежде я успел выключить станок, рука была переломлена в нескольких местах. Когда бабка перестала вращаться, я перестал быть рабочим и вышел на пенсию по инвалидности. Руку мне, на удивление, спасли, даже привели в божеский вид (Несколько десятков операций, и несколько сеансов внедрения спиц аппарата Илизарова оплатило государство). Правда работать она так и не начала, но засунув правую руку в карман пальто, я не выглядел инвалидом, и не был достоин стол нелюбимой мною жалости от людей.
С потерей работы, моя жизнь только стала хуже. Появилось много свободного времени, а я не имел никаких любимых занятий. В моей жизни не было друзей, с родственниками я никогда не общался. У меня была всегда выдраенная до блеска квартира (В ней мы когда-то жили с мамой), из которой я уходил каждый день утром, и шатался по враждебному городу, с кучей мыслей, которые только терзали мою одинокую, несчастную и голодающую душу.
И вот сейчас я наконец-то решился. За что я должен любить этих людей? Почему я должен их жалеть и ненавидеть себя? Я имею право хоть раз попробовать того, чего хотел всю жизнь!
Все чего мне было нужно так это зайти в интернет-кафе, на сайте знакомств познакомится с одиноким геем из моего города, наобещать ему всего, чего он хочет при первом же знакомстве и все. На следующий день я готовлюсь.
Если ты хочешь съесть маленький кусочек человека, тебе нужно заранее продумать как этого человека убить, и куда потом деть тело. В силу моего уродства, я научился ловко орудовать левой рукой. Этого естественно мало, чтоб справится со здоровым человеком. Подумав об этом много времени, я остановился на средних размеров молотке с резиновой рукоятью и гвоздодером. Потренировавшись я убедился что могу быстро нанести несколько ударов. Вкупе с тем, что ждать этих ударов никто не должен, я успокоился и положил молоток в свой портфель. Также в нем исчезли несколько черных пакетов для мусора, пила по металлу с новым полотном и небольшой судочек с крышкой. Тело я планирую свежевать, несколько кусочков мяса взять с собой, остальные мягкие ткани и внутренности после измельчения должна поглотить канализация, кости же в пакетах будут выброшены в ближайший мусорный бак.
"Господи, ты меня сам сделал таким, прости же мне все!"
И наступлением искомого вечера меня начинает просто трясти. Но это приятная дрожь. Я полностью готов и собран. Выхожу на улицу и уверенно шагаю по улицам. В городе весна, и наконец-то мой город начал быть мне симпатичен. Я иду быстрым шагом и тону в весенних запахах: тут переплелись запахи цветущих деревьев, прошедшего днем дождя, запах вскопанных клумб. С неба по-отцовски, с осуждением смотрит круглый, сияющий зрачок Луны. Прямо по Луне просто с неимоверной скоростью плывут облака. Луна превращается в кинопроектор, и я вижу как на ее диске отражаются кадры из моей жизни. А ведь были и счастливые моменты! Но все уже решено. Я опускаю взор и стараюсь не смотреть на ночное светило. И мне кажется что в этот момент Луна тоже отворачивается, словно говоря: «Ну попробуй, попробуй». Я шепчу себе: «Сделай… Сделай же это… Всего один раз…»
Вот и нужный мне подъезд, но я пришел на час раньше и отправляюсь на лавочку. Я мог бы назначить встречу у себя, но на чужой территории мне будет спокойнее. Тем более я не смогу жить в доме с призраком убитого мной человека.
Я всегда любил смотреть на фотографии обнаженных людей. Голые женские и мужски тела манили меня, аппетитные округлости пробуждали желание… Но не сексуальное… А мышцы спины!!! О, это совершенно отдельный разговор: задняя головка дельтовидной мышцы плавно переходит в ромбовидную. Я же, глядя на них вижу отбивные лишь слегка припущенные на сковороде, но все-таки еще сочные и с кровью, которая пьянит и кружит голову. Большая круглая мышца, в моем воображении, режется на среднего размера кусочки, как положено, против волокон, маринуется с луком, чесноком и травами и отправляется на угли, нанизанная на шампур. Да, такое мясо жесткое, но это никак не минус. Поглощать чужую силу нужно подобно животному. С жадностью впиваться зубами, рычать и движением головы рвать куски, чтобы жир, кровь и сок мяса испачкал лицо, руки по самые локти. О, а разгибательные мышцы позвоночника – аналог вырезки у человека. Они были главной моей целью. Сначала я замочу эти продолговатые кусочки мяса в молоке на несколько часов. Затем мясо, намазанное сливочным маслом, политое лимонным соком. С зеленью и кольцами лука, аккуратно вставленными в разрезы по всей длине, оно будет обернуто в фольгу, и на противне будет томиться в духовке. Когда это блюдо будет почти готово, я поставлю температуру на максимум, для образования корочки. Мне казалось что человеческое мясо имеет солено-сладкий вкус того волнующего комка в горле, который возникает при просмотре эротических журналов. Мне представлялось, что от человеческой плоти кружится голова. Не зря ведь древние люди ритуально поедали своих врагов. Это заложено в нас генетически. Это проявилось именно во мне. Я должен вкусить чьей-то жизненной силы. Возможно тогда у меня появятся силы жить. Разве природа говорит не нашими желаниями? Почему мы должны поступать против воли природы?
Зря я пришел так рано. С приближением долгожданной минуты во мне начала тлеть искра страха. И чем меньше времени остается, тем сильнее стучит мое сердце и сильнее все сжимается внутри. Но я сделаю это. В другой раз я не решусь.
С опозданием в двадцать минут я поднимаюсь на второй этаж и стучу в дверь. Стучу тихо, едва касаясь двери, и кажется, даже не хочу, чтоб меня услышали. Но меня услышали. Не прошло и нескольких секунд, и в свете распахнутого портала я вижу фигуру. Это молодой парень. Стройный и выше меня на полголовы. Он волнуется и на его лице кроме растерянной улыбки играет багряный румянец. Он очень волнуется. Я вхожу.
Белокурому парнишке чуть больше двадцати. Он голубоглазый, белокожий и что-то мне говорит, двигая широкими, розового цвета, губами. Что именно говорит, я не слышу, от волнения, но улыбаюсь и одобрительно киваю.
Его квартира пуста. В единственной комнате расположилась большая кровать, возле нее на стуле висят джинсы и стоит ноутбук. Больше в комнате ничего нет. Хозяин приглашает меня на кухню. Приглашает и прикасается к моей руке. Прикасается так отвратительно нежно, что я, до острой, соленой боли под языком жалею о том, что выбрал "голубую" жертву, но я ведь выбрал не зря. Педики обычно не распространяются о своих сексуальных похождениях. Следовательно скорее всего наша встреча держится в секрете. На кухне стоит кухонный уголок, со столом и парой табуретов, электрическая плита с духовкой и огромный, серебристый двухкамерный холодильник. На батарее сушатся полотенца. В мойке стоит грязная посуда. На предложение «чего-нибудь выпить» я ответил отказом, но он ставит чайник. Он стоит ко мне спиной. Мой портфель все время в моих руках. Я осторожно расстегиваю змейку и нащупываю ручку молотка. Но как это сделать? Я еще не готов. Он поворачивается ко мне с улыбкой и двумя кружками чая. Далее следует его тошнотворно долгий, мрачный и неразборчивый монолог о тщетности бытия, о его непонятой душе. У него есть даже девушка, с которой какие-то проблемы (Что-то я не удивлен). Родители отвернулись. На работе проблемы. Я натягиваю фальшивую улыбку на лицо и слащаво поддакиваю. О, если бы он знал, как же меня выводит из себя этот разговор. Я сцепил зубы так, что они едва не скрипят, но все равно улыбаюсь.
Не удержавшись все же решил немного выпить. Я намекнул и мой голубой друг наливает мне крепленого вина, которое сразу же бьет по воспаленным от страха и волнения мозгам. Время идет, портфель на коленях, рукоять у меня в руке. В моих мыслях я резко выхватываю молоток, вскакиваю и бью его по голове. На его лице такой приятный страх, что я минуту наслаждаюсь перед следующим ударом. (Мясо, пропитанное адреналином, умирающей жертвы, в моих мечтах имеет особый вкус. От него бьется сердце и просыпается звериная ярость). Потом я бью раз за разом, пока его лицо не исчезает в луже обрубков кожи и блестящей, липкой крови. Но это все лишь в моем воображении, а в реальности этот нытик уже успел налить себе вина, выпить, и даже немного пустить пьяную слезу.
От страха перемешавшегося с алкоголем, монотонной мантрой моей предполагаемой жертвы, и моего непонятного возбуждения я провалился в глубокий, казалось беспробудный транс. По горлу поднимается сладко-соленый ком, голова кружится, и кажется страха больше нет.. Кажется, что все происходящее не больше чем сон. Сон в котором я устанавливаю правила. Мое тело объяла неожиданная свобода и едва не возност его. Я готов. Плотно сжатая рукоять молотка уже практически стала продолжением моей руки. Я закрыл глаза и стал готовиться к удару. Мое дыхание заметно участилось. Еще мгновение и все случится... Но тут меня словно током ударило. Что-то горячее и влажное коснулось моих губ. Что-то мягкое и широкое. О нет! ЭТО ПОЦЕЛУЙ! Я не знал что делать. Я еще никогда не целовался и это оказалось ужасно. Он засовывал свой слюнявый язык мне в рот настолько глубоко, что меня едва не выворачивало от брезгливости. Его руки заскользили по моему телу (Я удивился как такая старая развалина как я, может быть объектом чьего-либо желания), портфель стоял рядом и молоток все еще был в моей руке. Я стал мысленно примерять как я нанесу удар, но он был слишком близко, я боялся что ударю не слишком сильно, и у него останутся силы удавить меня на месте. Тем временем он расстегнул мне рубашку, стал гладить живот и опускаться на колени, залезая под столик. Не успел я подумать, что это очень удачное положение для удара, как он спустил с меня штаны и взял мой член в рот. Меня это сбило с толку настолько, что я, уже достав молоток, застыл подняв его вверх и держа как факел. «Терпи»,- говорю я себе. Мой орган, чего и следовало ожидать не то, чтобы возбудился, наоборот, сжался еще сильнее и мне стало ужасно щекотно. «Терпи, терпи, ТЕРПИ!!!»,- просто кричу я себе. Изо всех сил стараясь прийти в себя я вдруг увидел свое отражение в холодильнике. В отражении сидел старый, плешивый, сутулый калека, чья правая рука безжизненно лежала рядом с головой молодого, сочного, белокурого парня, гоняющего между своих плотный алых губ, как соплю во рту нестоящий, старческий член. Неровная поверхность холодильника придавала картине атмосферу шуточного шаржа. Апофеозом этой мизансцены был поднятый, подобно знамени молоток. Совершенно не было похоже, что молоток предназначался для убийства. Скорее он походил на факел, гордо поднятый в руке олимпийца. Все это выглядело настолько нелепо, что я, человек хмурый, обиженный жизнью, никогда не улыбавшийся, просто прыснул от смеха. Я некоторое время беззвучно содрогался от смеха, набирая полные щеки воздуха. Тот факт, что молодому человеку, явно тоже не доставляло удовольствия его действие, не делал ситуацию менее комичной.
Все же взяв себя в руки, я уже был готов нанести удар, как здравый ум подсказал мне, что после удара он может отведать кусок меня. Получилось бы достаточно иронично и достойно заголовка в газете: «Престарелый каннибал накормил свою жертву собственным членом». С этими мыслями я на ощупь кладу молоток в портфель и ненавязчиво начинаю отталкивать левой рукой его голову. Этот молодой, кровь с молоком, парень, видимо увидел что-то в этом жесте и моментально подхватив мое дряблое, обвисшее словно манекен в его руках тело, с легкостью понес меня в комнату. И, О, ГОСПОДИ!- портфель остался на кухне!!!
Мои планы рушились на глазах. Я начал отчаянно сопротивляться, я вою и кричу: «Не надо, я не хочу!!!». Но мои крики и жалкие потуги дряхлого, да и в молодые годы не такого уж сильного тела, только сильнее распалили парня. Без моего портфеля я уже даже не вспоминал о том, что я хотел сделать. Уже не контролируя ситуацию, я мечтаю лишь убежать. Мой план не учитывал такого поворота событий, следовательно я к нему и не готовился. Повалившись со мной на кровать, он намертво зажал меня, начинает спускать вновь натянутые левой рукой штаны. Я сучу ногами, изо всех сил стараюсь помешать. Он взвывает то ли от возбуждения, то ли от злости. Плюет мне в жопу ради смазки ли, или от омерзения (скорее всего от всего вместе), и снова же или ведомый злобой, или возбуждением приставил член к моей дырке. Не знаю, что более неприятно: ощущение влажного, твердого округлого члена у входа в анус или последующая болезненная экзекуция, во время которой я молился Богу. Было настолько больно, что временами мне даже казалось, что Бог мне отвечал. Он ругал меня за все грехи и я каялся. Я плакал и обещал Всевышнему и всем святым ангелам, летающим вокруг меня по комнате, что исправлюсь. Иисус протягивал мне руку и я целовал ее. Другая же рука, Спасителя, плотно прижимала меня ухом к постели так, что я даже не мог повернуть голову. Комната была залита святым светом и я понял: я ни кто иной, как святой мученик. Я был уверен, что очищаюсь от всей грязи, от всех грешный желаний. Я благодарил всех святых, снизошедших ко мне с неба. Беззвучные молитвы срывались с моих губ смешанные с брызгами горячей слюны. Мои слезы сверкали в глазах и комната переливалась ярким золотом и полированной сталью. Далее все провалилось в густую синюю темноту боли и вселенной… Я не терял сознания ни на минуту, но уже не чувствовал источник боли, я полностью был соткан из боли.
Не помню как все закончилось. Сознание начало возвращаться ко мне уколами сотен иголок в виски. Нижняя половина тела уже не болит, но я ее совершенно не чувствую. Из задницы течет какая-то горячая жидкость: «сперма»,- подумал я. Но это кровь. Эта горячая, вонючая противная кровь, на моей ладони вызвала такое болезненное сострадание, к самому себе, что губы предательски задрожали. Оставляя его комнату, я ковыляю на кухню и через минуту стою над ним с занесенным молотком. Теперь я плачу во всю. Даже не боюсь его разбудить. Я рыдаю и плещу на него как из ведра, своими жгучими, горячими ругательствами, которые застревают в моей сорванной глотке, словно молодые каштаны. Рука с молотком дрожит. Я обещаю ему, как он умрет. Когда я представляю, как он умрет, я впадаю в бесноватый хохот. Мне даже кажется, что за пеленой слез, со стороны, в моих глазах, можно увидеть багряные угольки пылающей ненависти. Я как можно выше заношу молоток, я становлюсь на носочки и стараюсь как можно сильнее размахнуться… В свисте опускающегося с бешеной скоростью молотка, даже посторонний человек, если бы он присутствовал при этом, услышал бы четкую фразу: «Пропади все пропадом!».

На улице идет дождь. Небо затянули клубы серо-черных туч, и не было уже видно ни Луны, ни иного осуждающего взгляда. Холодные крупные капли падали мне на лицо. Я сам не понимаю, перестал ли я плакать, или все еще рыдаю. Дождь идет то сильнее, то слабее и кажется вместе с изменением его темпа, вся вселенная перестраивалась на другую частоту. Я плетусь по дороге домой мокрый и выебанный как дворовая сучка. Плетусь и понимаю, насколько была хороша моя жизнь до вчерашнего вечера. Я горячо скучаю по своей одинокой постели, неизменной любимой кружке с отбитой ручкой и уютном, затхлом запахе моего несчастного одиночества у меня дома. Я точно знаю- сейчас я приду домой, сделаю себе свой дешевый и невкусный чай, лягу в свою помятую постель, свернусь калачиком и просто буду сам своим счастьем. И ничего в целом мире мне больше не надо.
Уже возле подъезда, не торопясь прятаться от дождя, я поворачиваюсь назад и смотрю в темноту, из которой я пришел. Смотрю и говорю, осознавая, что плачу как ребенок: «Живи, тварь». Мой голос ,кажется, даже на секунду приостановил дождь, и эти слова отчеканились на темноте. «Живи ты, и я буду жить»,- исчезла в подъезде хромающая, сутулая фигура.

опубликовано: 15:31/24.04.2013
Введите код с картинки
Image CAPTCHA