шо нового

Давид Черный: «Уеду в Южную Америку — работать водителем аэротакси…»
18:01/30.06.2011

Ровно пять лет назад, летом 2006 го, журнал ШО  напечатал большое интервью с Давидом Черным, наверное, самым известным из художников Восточной и Центральной Европы. Даже те, кто не знает его имени, скорее всего слышали о его работах — розовом танке и младенцах, ползающих по пражской телебашне, и уж наверняка о композиции Энтропа, символически изображавшей в Брюсселе 27 стран — членов Евросоюза — и вызвавшей там огромный скандал.
 
С 2006 года в жизни Черного много изменилось. Теперь он не только художник, но и руководитель огромного арт-центра, в котором есть театр, музыкальный клуб, галереи и, главное, мастерские для местных и приезжих художников, где они могут работать по несколько месяцев, обмениваясь (или не обмениваясь) творческими идеями с коллегами из других стран. Об этом центре, который называется Meetfactory, Черный начал мечтать еще в середине 90 х, но все время что-то мешало. То не было денег, то помещения, то не хватало каких-то бюрократических разрешений. Осуществилась мечта только пару лет назад. Зато как! За первые же месяцы работы центр стал не просто популярным местом, а, можно сказать, символом. В чешском языке появилось выражение «посетители Meetfactory», обозначающее не просто посетителей Meetfactory, а вообще молодых, интересно одевающихся людей, интересующихся последними достижениями современной культуры.
Раньше мы встречались с Черным в городе, на улице или в каком-нибудь баре. Теперь необходимости куда-то ехать у него нет. Мы разговариваем в баре Meetfactory, купив по стакану пива производства маленького пивовара Matuška. Пиво по чешским меркам дорогое — аж 50 крон за пол-литра, но считается одним из лучших в Чехии. Матушка действует по ленинскому принципу «Лучше меньше, да лучше» и варит свой напиток крохотными партиями, но очень следит за качеством. Все это Черный объясняет мне, когда мы стоим за стойкой, ожидая, пока бармен разольет пиво в кружки. Еще на пару минут нас задерживают указания по покупке венгерской колбасы, которые Черный дает все тому же бармену. Скоро спектакль, после него народ будет голодным, а колбаса в холодильнике заканчивается. Черный вникает в это с таким рвением, что очевидно — роль хозяина крупного культурно-развлекательного заведения нравится ему ничуть не меньше, чем роль художника. Наконец, все указания отданы, мы садимся за столик, делаем по глотку и приступаем к разговору.
 
ШО В последний раз мы с тобой разговаривали, когда твой центр только открылся. Теперь он запустился на полную катушку. Каждый день что-то происходит, работают художники, проходят выставки, театральные представления. Как ты себя чувствуешь в связи с этим? Все ли из задуманного удалось реализовать?
— Никогда не удается реализовать все. Когда удастся реализовать все — можно спокойно ложиться и помирать. Конечно, всего мы не доделали, много нереализованного, но, слава Богу, пару вещей осуществить удалось. Сколько уже прошло со времени старта? Три года. Нам удалось открыть уже вторую галерею, реконструировать первую, мы все время улучшаем помещения, предназначенные для открытого доступа, открыли велоремонтную мастерскую, сделали театральный зал. Устанавливается наш рабочий коллектив…
 
ШО  Чем ты больше всего гордишься из сделанного?
(у Черного звонит телефон, он берет трубку) — Мартин, я тебе почему звонил: нам нужно очень много чоризо. Очень много. Его раскупают как бешеные. Да, продаем уже. Будем с ним продавать итальянский хлеб… Очень быстро расходится. Мы уже большой холодильник купили, так что привози целый ящик. Увидишь — все разойдется. Завтра привезешь? ОК. Хорошо. Пока. (кладет трубку)
— Чем, говоришь, больше всего горжусь? Да вот эти входные стеклянные двери. Нам один знакомый по-спонсорски подарил прошлым летом стекла, и я с приятелями за три дня эти двери застеклил. Отличные получились, скажи? Так что у нас тут есть стеклянные двери, сувениры продаем, есть второй бар. И, да, вторая вещь, которой я больше всего горжусь, — это то, что я уговорил Матушку, чтобы он поставлял нам пиво.
 
ШО  Так оно у вас кончается уже.
— Ну так оно узкопрофильное. При большевиках бананы продавали только по пятницам, раз в месяц, так и мы это пиво экономим. Продаем его не всем и только по пол-литра в руки.
 
ШО  По клубным картам?
— Ну да. Постоянные посетители могут выпить пол-литра.
 
ШО  А на платиновую сколько? Пять бокалов пива?
— Нет, пять никому не наливаем. Даже по платиновой. Пять — это смерть.
 
ШО  Что ты не успел сделать из того, что хотел?
— Не успели еще доделать звукозаписывающую студию на третьем этаже. Не доделали пока нижний этаж во втором здании. Это то, что касается здания. А в творческом плане «главный проблем» — выведение концертов и спектаклей на… прибыльными они не будут никогда, но хотя бы на самоокупаемость, чтобы мне не приходилось, как сейчас, доплачивать за них из своего кармана.
 
ШО  А было что-то, что получилось легче, чем ты думал?
— Ничего не получалось легко. Кроме разве что транспорта. К нам пришли из «Ситроена» и спросили, не нужен ли нам автомобиль. Больше ничего нам легко не давалось.
 
ШО  А кто-нибудь вам помогает? Какие-нибудь спонсоры, магистрат?
— Спонсоры вон, доска висит со списком. «Ситроен» вот. А от магистрата сколько мы уже денег не получили… Надо его, кстати, убрать с доски. Магистрат — банда засра… Магистрат, скажем так, немного странный.
 
ШО  Три-четыре года назад ты был просто художник. А теперь еще и руководитель крупного художественного центра…
— Погоди-погоди. Все наоборот. Три-четыре года назад у меня этот центр отнимал гораздо больше времени.
 
ШО  Да, но тогда он еще не запустился.
— Но теперь-то уже есть менеджмент, центр работает более менее сам собой. Если я на некоторое время исчезну, с ним ничего не случится.
 
ШО  Ну так я об этом и спрашиваю. Ты теперь руководитель успешного художественного центра…
— Успешного ли — это еще вопрос.
 
ШО  Скажем тогда «популярного». Что-то изменилось в твоем самоощущении? Был художник без руля, без ветрил, а стал, можно сказать, серьезный человек, большой начальник.
— Серьезный (смеется). Спроси моих сотрудников. Они все время за глаза надо мной смеются. Ну ладно, давай серьезно. Конечно, у меня изменилось самоощущение. Теперь я заставляю всех сотрудников называть меня «господин». Первым делом с утра я требую, чтобы они чистили мне ботинки.
 
ШО  Понятно, да. Брифинги, небось, проводишь?
— Брифинги, митинги, кардиопейджинги. На самом деле единственное, что я чувствую в физическом плане, — это то, что я уже разваливаюсь на части. Но это происходит всегда, когда много пьешь. Нормальный классический износ организма.
 
ШО  Делаешь какие-то новые статуи?
— Я бы не называл их прямо вот «статуи». Скорее декоративные предметы крупного размера. Такие большие, тяжелые вещи из железа. Примерно через полтора месяца закончу делать первую, в Чехии, за Остравой, потом вторую — в Польше, и в Германии.
 
ШО  Получается, что у тебя теперь больше заказов из-за границы, чем из Чехии?
— Острава, конечно, жопа мира, можно ее назвать и «заграницей», но мы — нормальные чехи и туда ездим (смеется). На самом деле то, что будет в Польше — не заказ, а старая вещь, часть выставки. В Германии, правда, будет совсем новая вещь. Много железа на нее ушло.
 
ШО  К тебе в мастерские ездят работать художники из России, Украины, бывшего СССР?
— Из России — нет. Из Украины, возможно, будет человек в следующем году, пока еще не ясно. Может, из Белоруссии кто-то будет — мы сейчас ведем переговоры. В основном к нам ездят художники из Западной Европы, Северной Америки. У нас налажены отношения с немцами, голландцами, мы сотрудничаем с их посольствами. Проблема в том, что де-факто пребывание у нас иностранных художников оплачивают государственные организации тех стран, чьими гражданами эти художники являются. С ними мы и ведем переговоры. И, честно сказать, никому из нас особо не хочется вести переговоры с чиновниками товарища Путина. Есть, конечно, всякие локальные и негосударственные организации, с которыми можно иметь дело, — в Белоруссии что-то такое точно есть, в Украине, кажется, еще существует фонд Open Society. В принципе с ними могло бы что-нибудь получиться, хотя обычно мы работаем по-другому.
 
ШО  Ты еще несколько лет назад говорил, что художнику из бывшей соцстраны, особенно маленькой, вроде Чехии, очень трудно сделать себе имя в глобальном масштабе. Что-то изменилось за эти годы? Стало легче или, наоборот, еще сложнее?
— Нет, я не чувствую, чтобы что-нибудь как-то поменялось. Разве что цены растут.
 
ШО  Наступит, по-твоему, когда-нибудь момент, когда к чехам и венграм будут относиться на международном арт-рынке так же, как к каким-нибудь, например, шведам или голландцам.
— Наоборот. Сейчас интерес к нам меньше, чем в начале 90 х, когда поднялся железный занавес, Запад нас обнаружил и закричал: «Yeah! Надо срочно посмотреть, что там происходит!» Этот период длился три-четыре года, а потом они поняли, что у нас тут делают примерно то же самое, что и у них, но с десяти-, пятнадцатилетним опозданием. Они это поняли и сказали: «Спасибо, мы посмотрели, довольно неплохо, молодцы, можете снова опускать свой занавес».
 
ШО  Вот, надеюсь, ты решишь финансовые проблемы, выведешь театр на самоокупаемость — что ты будешь делать дальше? Есть какие-нибудь долгосрочные масштабные планы? Или просто успокоишься и будешь отдыхать?
— Я доделаю IFR-сертификацию своего самолета, уеду в Южную Америку и буду там работать водителем аэротакси. Или в Африку, возить Врачей без Границ. Это моя мечта — смыться из этой б…ской страны, где с неба все льет и льет. А там прекрасно — садишься в свою Cesna 210, или еще что-нибудь, лучше с двумя моторами, и работаешь, например, летающей скорой помощью или спасательной службой. Тепло, хорошо.
 
ШО  Так что, когда ты здесь все доделаешь, ты пошлешь все на фиг и уедешь в теплые страны?
— Не знаю, не знаю. Может, мне там удастся перестать быть эдаким курьезом, экспонатом кунсткамеры, и снова стать художником.
(знакомый Черного, присутствующий при разговоре) — Так ведь тебе нравится быть курьезом, ты сам это провоцируешь. Тебя это развлекает.
— Да нет, конечно, это само происходит.
 
ШО  Думаешь, все будет работать само по себе, без тебя?
— Ну, как сказать. Это как автопилот. Если отпустить руль, то самолет сначала летит по курсу, а потом начинает заваливаться. Так что время от времени все-таки надо брать руль в руки. А то неизвестно, куда это вырулит.
 
ШО  А пока что все идет так, как было запланировано?
— Я тут понял одну интересную вещь. Пять, десять лет назад, когда я начинал все это делать, главным для меня было, чтобы заработали студии для художников, а кино, театр и так далее должны были стать побочной деятельностью, эдакой приправой. Я совершенно не собирался управлять рок-клубом. Но все как-то само собой получилось так, что кроме студий у нас образовались свободные помещения, где можно было проводить концерты. Мы начали делать концерты и обнаружили, что нам не нравится звук, поскольку там плохая акустика. Начали улучшать акустику. И так одно тянуло за собой другое — за акустикой последовала аппаратура и т. д. и т. п. И в результате получилось, что у нас есть помещения, лучше приспособленные и оборудованные для концертов, чем в большинстве музыкальных клубов. И тут выяснилось, что все это не соответствует нашему местоположению. Мы находимся немного на окраине, тогда как все остальные клубы — в центре. Люди здесь, в отличие, от, скажем, Берлина, не привыкли ехать на концерт, допустим, двадцать минут, на метро или в автомобиле. В Праге это не работает — те две-три тысячи человек, которые все время ходят на концерты, перемещаются пешком. Но тут нам нужно ждать, когда кончится кризис. Когда денег станет больше, клубы постепенно будут выдавливаться из центра города в более отдаленные районы, как это уже произошло во всем мире, и мы окажемся в равных условиях. Пока нам остается рассчитывать на то, что люди будут просто приезжать к нам — раз, другой, — а потом привыкнут и начнут ездить регулярно. Надо убедить их в том, что здесь, в стороне от центра, тоже есть свои хорошие стороны — зелень, старая промышленная инфраструктура. Еще одна неожиданная вещь — то, что из наших ежедневных посетителей, которые ходят, например, в художественную галерею — 90 % иностранцы. Немцы, американцы и т. д. О нас написали всякие путеводители, и мы стали одной из, скажем, шести пражских достопримечательностей, которые надо посетить туристу.

беседовал Остап Кармоди

Прага, специально для журнала «ШО»
фото автора
 
рейтинг:
5
Средняя: 5 (5 votes)
(5)
Количество просмотров: 37919 перепост!

комментариев: 3

  • автор: Гость
  • e-mail: guma@ukr.net

классная статья

опубликовано: 17:19/08.08.2011
  • автор: Гость
  • e-mail: guma@ukr.net

о да

опубликовано: 17:18/08.08.2011
  • автор: Алексей Мартыненко
  • e-mail: car.slovoblyd@inbox.ru

классная статья

опубликовано: 23:00/03.08.2011
Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама




наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode