шо нового

Пушкен
16:29/28.02.2011

ОТ АВТОРОВ: Вниманию читателей журнала «ШО» предоставляется фрагмент сценария полнометражного художественного фильма  “Пушкен” . Авантюрные приключения “нашего всего” зафиксировали на бумаге Юрий Смирнов, Вадим Мурованый и Антон Лирник. А весной будущего года история оживет на кинопленке. В главных ролях: Дмитрий Певцов, Дмитрий Хоронько, Дмитрий Исаев, Михаил Светин. Вся правда про главный миф русской культуры на страницах журнала «ШО» и в кинотеатрах мира!

Действующие лица:
Пушкен (Петр Мокриди), 25 30 лет, актер из Одессы. Мечтает бросить пушкиниану и уехать в Италию.
Оленин Дмитрий Иванович, 30 лет, якобы издатель, аферист, авантюрист, учился с Пушкиным в лицее, дворянин, петербуржец, банкрот (отец проиграл все состояние), игрок.
Клавдий 40 45 лет, кучер и слуга Оленина (по легенде — слуга Пушкена) последнее, что осталось у Оленина от состояния отца. Мечтает вместе с хозяином осесть где­-нибудь в тихом поместье
Залихватских Лев Кириллович, майор, 55 60 лет, русофил, склонен к вольнодумству, сочувствует декабристам. Строг со всеми, кроме любимой дочери Софьи.
Майорша Наталья Федоровна (урожденная Лопоухова), 35 лет, вторая жена майора. Пытается, пока безуспешно занять главенствующее положение в доме. К детям майора относится с показным участием.
Софья. Старшая дочь майора, 18 лет, падчерица, пушкиноманка, собирательный образ русского романтизма, со всеми вытекающими охами­вздохами.
Дети. Младшие дети майора, один или несколько, около 10-12 лет.
Джованни Гальяно, гувернер, итальянец, по¬русски говорит с трудом, учит детей непонятно чему. Высокомерен и глуп.
Саржевский Сергей Адамович, городничий, 45 50 лет, вдовец, потомок древнего, но обедневшего польского рода, любит все иностранное, но крайне осмотрителен в суждениях, законопослушен до крайности.
Никита. Сын городничего, 19-20 лет, ротмистр, драгун, тайком пишет стихи, умен, вспыльчив, ревнив, влюблен в Софью. Находится в отпуске «для устройства личных дел».
Семен Трактирщик, около 40 лет, проныра, живет с некой вдовой Семеновой (которая в фильме не появляется).
Котовская Амалия, графиня, 28 лет, яркая, умная, экстравагантная красавица.
Мышкина Мария Петровна, помещица, 60 лет.
Агент тайной полиции Петр Эрастыч, 40 лет, смешной и нескладный, находится в городке инкогнито.
Полицмейстер, 45-50 лет. Служака, считающий город и уезд «своими».
Жандарм Поскотин, 35-40 лет, правая рука, а иногда даже голова агента.
Пушкин  (настоящий) мужчина, похожий на Пушкина, на голову выше.
Слуги, крестьяне, дворовые, уездный бомонд, жандармы, городовые и др.

1

Бескрайний украинский пейзаж. Холмы, речка, мостик, на дороге «голосуют» две молодые крестьянки. Проезжающая мимо одинокая карета (на козлах — кучер в ливрее) подскакивает на ухабе, проезжает мимо, останавливается. Дверь распахивается и из кареты почти выпадает нетрезвый человек в черном сюртуке, с темными волнистыми волосами и бакенбардами, блюет в канаву. Из кареты выглядывает Оленин с выражением бесконечной усталости на лице, сарказм.
Оленин:    Эх, Александр Сергеевич, видел бы вас сейчас старик Державин!..
Пушкен:    Оставь меня, занудное созданье! (отряхивается, замечает девушек, идет к ним) Милостивые государнны… госурда… горсу… (покачиваясь, наводя резкость) государыни девки! А поедемте с нами!..
Оленин:    (выходя из кареты) Александр Сергеевич!
Пушкен:    Поедемте! У моего знакомого помещика есть чудный пруд… на берегу озера!
Оленин:    (кучеру) Клавдий!
Пушкен:    Позвольте представиться! Пушкин! Александр Сергеевич! (заговорщицки) Только тс-с­с!
С козел спрыгивает кучер и вместе с Олениным они запаковывают глупо улыбающегося Пушкена в карету.
Оленин:     Ты бы еще в баню их пригласил…
Уезжают.
Девка 1:    Как он сказал?
Девка 2:    Пушкин… Лександр Сергеич.
Девка 1:    А кто это?
ЗТМ (или начальные титры)

2

Карета, в ней слегка пьяный Пушкен и Оленин, оба раздражены.
Оленин:    Нам осталось ехать пятнадцать верст, приди в себя!
Пушкен:    Такие симпатичные мамзельки, чего ты?..
Оленин:    Прекратить паясничать! Еще раз — и твоя доля будет уменьшена вполовину!
Пушкен:    Подлец и шантажист, я действовал согласно плану!!
Оленин:    «Согласно плану?!»
Флэш­бэк. Пушкен (полуголый, с клубком одежды в руках) внезапно появляется на террасе, перед генералом и Олениным. Пушкен удирает, Оленин — за ним. На балконе появляется полуодетая генеральша с криком: «Саша!». Погоня.
Пушкен:    Зато я получил от нее 800 рублей только за один автограф! А что тебе дали твои карты? Десять душ?! И где же они, эти десять душ? Не видел, не бегут за каретой (выглядывает)? Мы договаривались не брать крепостными!
Оленин:    Еще мы договаривались не напиваться!
Пушкен:    Я — Пушкин!.. Это все мое иииммммя!..
Оленин:    (зло) Ты — никто! Это мое предприятие, моя карета, это я учился с Пушкиным в лицее и знаю, что он любит и как говорит, я добываю сведения и его стихи! А на твое место, Петя, я мог бы взять хоть Волошина из твоего же театра!
Флэш­бэк. В партере театра сидит Оленин с дамой. На сцене — Пушкен в роли древнегреческого поэта. Дама — Оленину: «Смотри! Ему бы бакенбарды — вылитый Пушкин!»
Оленин:    Если бы в этом захолустье была хоть одна душа, которая знала настоящего Пушкина, или видела, или видела его портрет — нас бы арестовали еще месяц назад, в Елисаветграде! Все, что ты делаешь, пишешь, говоришь… И женщины, и кутеж, и дуэли — это всё «галочки» ему в биографию! Ты — часть легенды… и должен соответствовать!
Пушкен:    А знаешь, что, друг Оленин! Иди¬ка ты к черту! (в окно Клавдию) Стооооой!

2.1

Из кареты выскакивает Пушкен, за ним — Оленин, догоняет Пушкена, резко хватает за плечо, разворачивает, держит.
Оленин:    Куда ты собрался?.. Клавдий! (Клавдий заходит Пушкену с тыла)
Пушкен:    Ты можешь делать со мной все, что хочешь. Мне это надоело. Когда мы начинали, ты обещал, что я отработаю долг и ты поможешь мне уехать в Италию. Долг я отработал. И сверх долга еще. Где мои деньги? И сколько их?
Оленин:    Какие «твои деньги?» А то, что я тебя кормлю и пою?..
Пушкен:    А эти деньги тебе — Пушкин зарабатывает? Или я — Петр Мокриди? И кто из нас «никто»? (вырывается) Я ничего не буду делать, пока ты мне не заплатишь. И даже если заплатишь — тоже не буду.
Оленин:    Хорошо. Деньги — далеко. В надежном месте, ты это знаешь. Вчерашний барыш — твои 800 рублей да мои 10 душ да 200 рублей за книжки. Хватит тебе? Нет? Тогда давай договоримся. Окучиваем последний город. Все, что возьмем — пополам. (пауза)
Пушкен:    Обещаешь?
Оленин:    Да
Пушкен:    Последний раз?
Оленин:    Даю слово.
Пушкен:    Хорошо.
Оленин:    Хорошо. Дел¬то — тьфу! Смотри… те,.. Александр Сергеевич! (показывает наброски портретов) Городничий Саржевский Сергей Адамович. Завтра дает ежегодный бал… Сын — Никита, 19 лет.
Пушкен:    Чудненько.
Оленин:    Пушкин никогда не говорит «чудненько». Он говорит «волшебно»!

3

Дом городничего Саржевского. Крепостные во дворике раздувают сапогом самовар. Из краника самовара идет длинный шланг, который, проходя через весь дом, заканчивается мундштуком кальяна. Саржевский затягивается, бормочет под нос, читая корреспонденцию. Вокруг него ходит сын Никита, возбужденно рассказывая:
Никита:    И к тому же, папенька, она — дочь героя! Лев Кириллович отмечен лично князем Багратионом… хотя, вы же об этом знаете!
Флэш­бэк. Поле битвы. Все в дыму. На носилках солдаты несут Багратиона, останавливаются возле орудия. Багратион орет канониру: «Что ж ты делаешь? Ты же по своим стреляешь, гад! Тебя за это надо голову снять! А вот то, что французы зашли нам в тыл, и ты их покрошил в капусту — за это тебе орден полагается! (распахивает полу камзола, там висят награды в ассортименте. Снимает одну и лепит на грудь канониру)
Саржевский:    (Читая письма) О! Пишет нам помещица Мышкина. Что тут? Беззакония опять, взяточничество, притеснения от соседей. Эх, все ж таки далеко нам еще до Европы… А знаешь, дружочек, кто у нее сосед? Твой герой войны Залихватских. Второй год судится с этой старухой из¬за болота с двадцатью лягушками.
Никита:    Папа, вы же знаете, оно на земле майора, пожалованной его отцу еще в восьмисотом году!
Саржевский:    Да­да, фамильное болото Залихватских. Возьми его в приданое, а?
Никита:    Отец, я чувствую вашу иронию! Но я всерьез люблю Софью!!
Саржевский:    О! (в письме) Извольте! Помещик Кузякин продает пистолет. С каменьями. Отличное состояние, из Германии в двадцать втором году. Ты, дружочек, уже спрашивал у майора ее руки?
Никита:    Спрашивал.
Саржевский:    И что же?
Никита:    Просили подождать.
Саржевский:    Что за страна? Какой¬то майор! «Подождать!» Ну, жди.
Никита:    Но я не могу ждать!
Саржевский:    Тогда, не жди.
Никита:    Она обещала завтра на балу дать ответ. Я уверен, она согласится!
Саржевский:    (читая очередное письмо, побледнел) Никакой свадьбы не будет.
Никита:    Папа, мы об этом уже сто раз спорили!..
Саржевский:    (показывая сыну на письмо) Я сказал: «не будет»! Читай! (отдает письмо Никите) Ненавижу этот проклятый «совок»! (берет стоящий возле камина совок и выбрасывает в окно)

4

Карета стоит где­то в рощице. Клавдий ставит пушкинские автографы на книгах.
Клавдий:    Двадцать хватит?
Оленин:    Давай еще пяток. (вспомнил, Пушкену) Погоди, а как ты вчера генеральше подписывал? У тебя ж почерк…
Пушкен:    Я букву «п» только написал, делов­то.
Оленин:    Стих он назвал «к…», подписался «п». (кучеру) Клавдий, переодевайся!
Клавдий:    В какой?
Оленин:    (задумался) Давай в турецкий.
Кучер начинает переодеваться в костюм в восточном стиле.
Оленин:    К Саржевскому сначала поеду сам, визитку ему, наверное, уже доставили. Расскажу о (едко) приезде «русского Байрона» и про журнал.
Пушкен:    Опять «Журнал»? Ты что, не понимаешь, что он нас до каторги доведет?
Оленин:    Нас все ведет к каторге! Но чем сиротствовать с дамочек сто рублей да скучать с их мужьями по пять гривен роббер, потому что они, видишь ли, «в азарт не играют!» Лучше за вечер снять несколько тысяч на журнал и утром быть за десять верст!
Пушкен:    Но ведь никакой дурак­помещик не признается, что ты ему сметал «баламут»? И любой рассказ барышни будет воспринят фантазией! А пять сотен, которыми плешивый Каменский полицмейстер смилостивился на издание «Живого журнала» Новороссии, он вам, дорогой издатель, обязательно вспомнит! И уже скоро. Эдак, вернее в помощь декабристам средства собирать!
Оленин:    Разговор окончен! Играем партию «журнал»! Кстати о декабристах. С кем тебе уж никак нельзя встречаться, это с неким отставным майором Залихватских (показывает рисунок)

5

Усадьба майора. Столовая. За столом завтракают майор, майорша, гувернер Джованни, Софья и ряд детей помельче. Майор нюхает табак, чихает.
Майорша:    (по-французски) Дорогой, я же просила не делать этого за столом!
Майор:    А я, Наталья Федоровна, просил не выражаться в моем доме по-французски! (в сторону гувернера) Равно как и по-итальянски! За год русскому нормально не научиться!.. (ребенку) Кирюшенька, что вы вчера учили с дядей Ваней?
Кирюша:    Мы с синьором Джованни играли в лапту.
Майор:    Прекрасно! (гувернеру) Что это за уроки у вас такие?
Джованни:    Урок физической культуры! А сегодня учим грамоту.
Майор:    Ты научишь… Не нравится мне, Наталья Федоровна, вот эта ваша мода на учителей заграничных. Вон, Софьюшка наша безо всяких итальянцев вишь какая умница выросла! И красавица! Стихов одних больше сотни знает!..
Майорша:    (театрально) И как такое сокровище в чужой дом отдавать?!..
Софья:    Маменька, вы так говорите, как будто я уже выхожу замуж!
Майор:    Но ты ведь обещала завтра дать Никите ответ!
Софья:    Но я же не обещала дать ответ утвердительный. Я не уверена, то ли это, (закатывая глаза) о чем я грезила.
Майорша:    Софья!
Софья:    А вдруг счастие мое еще впереди?
Майорша:    Лучше Саржевского для вас партии не сыщешь! Так чего ждать­то? Пока из Петербурга камер­юнкер какой­нибудь прискачет? Специально за тобой!?
Майор:    А может, Наташенька, и правда не стоит торопиться? Вот посмотри — мы с тобой! Душа в душу! Уже одиннадцать… месяцев.
Софья:    Как не совестно, Наталья Федоровна! Я не хочу, чтобы брак мой был плодом провинциальной безысходности! А был союзом тонко чувствующих сердец! Вы о партиях говорите, а я не о замужестве мечтаю, а… хочу встретить натуру не только романтическую, но и поэтическую! «И Ангел белоснежными крылами сокроет нас от мира суеты!»
Все замерли с раскрытыми ртами. Майор начинает хлопать, все подхватывают, Кирюша дарит букетик цветов, Софья кланяется и уходит к себе. Ее комната украшена пушкинскими профилями (наброски на больших кусках бумаги). Вертикальная полка (как для CD) с томиками Пушкина: «Евгений Онегин, part 1», «Евгений Онегин, part 2», «Евгений Онегин, part 3», «A. S. Pushken, Goblin`s translation», «Пушкин. The best.» (Возможно, на стене постеры: «Наполеон возвращается», «Группа Царско­сельский лицей» и пр.) Софья садится на кровать и хватает томик Пушкина.
Опять столовая. Слуга балансирует с тарелкой, на которой двухметровая стопка блинов.
Майорша:    А я считаю, что тянуть с замужеством более невозможно.
Майор:    А мы, артиллеристы любим «поближе подпустить». Вся в меня. Вот пусть сама и решает.
Гувернер картинно разворачивает платок с вензелем «D&G». Сморкается
Майорша:    Джованни!
Майор:    Синьор Гальяно! (сыну) Кирюша! Шли бы заниматься, а?
Уходят
Майорша:    Что она может решить? К ней сын городничего сватается, а она?.. А вы?
Майор:    Да уж конечно, сам городничий так и мечтает с нами породниться! Помню, как же: «в приличном доме щами пахнуть не должно!». И сынок, уверяю вас, такой же! Два года как из кадетов, а пороху не нюхамши! (нюхает табак)
Майорша:    Лев Кириллович!!
Майор:    Да ладно, ладно (чихает). Надо бы на нее поднажать (чихает). Замужем и Пушкина своего из головы выкинет.   
 
6
 
Карета Пушкена подъезжает к смешному строению с вывеской «Трактирное заведение вдовы Семеновой». Слуга на входе. Из кареты выпрыгивает Оленин.
Оленин:    Скажи хозяину, двое господ из Петербурга, да слуга с ними. Пусть озаботится комнатами.
Слуга убегает. Пушкен выходит из кареты, заметно помят и бледен.
Пушкен:    Дмитрий, вещи скажи в комнату поднять, а сам поезжай к господину градоначальнику! (перейдя на шепот) А может я все­таки с тобой?
Оленин:    Куда? С таким­то перегаром? (громко) Да, Александр Сергеевич. Клавдий, распрягай я верхом поеду!
Выбегает трактирщик.
Семен:    Здравия желаем! Не извольте беспокоиться! Заведение чисто содержим, по первому нумеру¬с, подлых людей не бывает, прислуга бойкая, пропитание приличествующее.
Пушкен:    Клопы?..
Семен:    Не держим-с.
Пушкен:    А ты… хозяин?
Семен:    Похоже, что так­с. Муж хозяйки.
Пушкен:    (взгляд на вывеску) Семенов?
Семен:    Шутить изволите, барин? Хозяйка­то — вдова! Если бы я был Семенов, то я б утоп третьего года, а я вот он, к вашим услугам­с.
Пушкен:    А звать как?
Семен:    Семен.
Пушкен:    Так вдова твоя получается, Семенова?
Семен:    Нет, я — Семен. А вдовы — то фамилия — Семенова!
Пушкен:    Ох. (тяжелый похмельный вздох) Тяжело видать твоей вдове с тобой, Семенов.
Семен:    Я не Семенов, барин, я… (видит идущего мимо Клавдия с вещами, бросается помогать)
Все заходят в трактир
Оленин:    (задерживая Пушкена в дверях, тихо) И слушай, как проспишься, почитай! Поучи! Нам свежее читать нужно! «Онегина» уже седьмая глава вышла, а ты все третью, и запинаешься через слово. Стихи за тебя Пушкин читать будет?
Пушкен:    (громко) Поезжай скорее. Да не шуми как приедешь, я работаю.
Оленин:    (тихо) Пароль помнишь, мерзавец?
Пушкен:    (громко) Муза! (трактирщику) Семен Семенов, у вас музы в трактире водятся?
Семен:    (после паузы, хитро) Не извольте беспокоиться… Все по первому нумеру. Одного акцизу восемьдесят рублей в год платим. Милости прошу. Может кофею с дороги¬то?
Пушкин поднимается на второй этаж, Оленин выходит. По лестнице спускается Клавдий
Семен:    Извините, что мы к вам обращаемся, господина­то вашего как записать?
Клавдий:    (снисходительно) Пушкин. Александр Сергеевич. Поэт.
Семен:    Батюшки! Неужто тот самый? (ошарашен)
Клавдий:    Только не болтай! А то твоя Семенова станет дважды вдовой!
Семен:    А можно книжечку?
Клавдий:    Не можно, а нужно!

7

Комната в том же трактире, агент тайной полиции в штатском (в приоткрытой дверце шкафа виден висящий мундир). Стук в дверь, входит полицмейстер.
Полицмейстер:    Здравствуйте, Петр Эрастыч!
Агент:    Господин полицмейстер!
Полицмейстер:    Какой сюрприз! Агент тайной полиции в нашей глуши! Уже два дня тут живете, хоть бы зашли, чаю попили!
Агент:    Знаете, предпочитаю инкогнито.
Полицмейстер:    А я ведь еще в первый день знал, что вы здесь. Городовой Булкин вас приметил. Путешествуете или?..
Агент:    Или. По делу государственной важности. Что ж вы? У вас тут под боком такие безобразия готовятся! Невзирая на всю прозорливость вашу и ваших городовых, включая Булкина! Кстати, высокий, темноволосый, прихрамывает, бывший кучер или конюх, на левой ноге мизинца не хватает.
Полицмейстер:    Булкин­то? Маленький, рыжий, вольноотпущенный, лошадей боится до смерти. А насчет безобразий мы в полной мере осведомлены и преступников со дня на день схватим.
Агент:    Ни в коем случае! Я имею тайное предписание. Дело это передано жандармскому управлению. И мы все сделаем без вас. До свидания!
Полицмейстер уходит.
Агент:    Поскотин! (из шкафа вылезает Поскотин) Все слышал? Что думаешь?
Поскотин:    Дозвольте, Петр Эрастыч, почмейстеру наказать, чтоб все письма нам сюда для начала, чтоб лошадей никому. А я уж к нашему поэту приклеюсь поближе…
Агент:    А как сбежит?.. За границу! Я тебя тогда, Поскотин, точно в острог…
Поскотин:    Не сбежит, дело у него есть. Бал завтрашний для него крайне важен. Да и не подозревает он…
Агент:    И то правда. (ложится на диван) Ступай, Поскотин. Эх, мне бы пойти (зевает). Да меня ведь здесь уже каждая собака… Булкин этот… (засыпает)

8

Дом градоначальника. Большая гостиная, полная борзых. Саржевский и Оленин разговаривают.
Оленин:    … обнаглевшие столичные издатели, кому, как не вам это понять. «Живой журнал» для Александра Сергеевича как глоток свежего воздуха! Моя скромная роль — воплотить в реальность эту мечту. Видите ли, в «Живом журнале» будет печататься не только Пушкин! Пушкин — это, как говорят англичане, «brand». Любой новороссийский помещик сможет напечатать свои сочинения или наблюдения из жизни или даже рецензию на других. Просвещенная Европа давно уже не воспринимает это как просто забаву!.. Передовые умы пишут в «Ж. Ж.»…
Саржевский:    Ну что мы хотим от этой страны?.. Обратите внимание, дружочек! Вот за того красавца (показывает на одну из собак) я целых две семьи отдал. Представляете, девять душ! Зато я уже вчера с полем. В сентябре! Зайца! Каково!?
Подходят к сервированному столику, берут налитые рюмки.
Саржевский:    Ну, за крепостное право!
Оленин:    И за хозяина этого дома и этого города! (выпивают)
Саржевский:    Да полно вам, Дмитрий Иванович! Раньше на двести верст вокруг все Саржевским принадлежало. А сейчас любому майоришке жалуют деревню за сомнительные боевые заслуги. Вас и Александра Сергеевича мне само провидение послало…
Оленин:    А нам — вас!
Входит Никита
Саржевский:    Вот, познакомьтесь, Дмитрий Иванович, мой сын Никита! Никита, это знаменитый издатель Оленин Дмитрий Иванович, путешествует по Новороссии в компании со своим другом, поэтом Александром Пушкиным!
Никита:    Как? Сам Пушкин? Здесь?
Оленин:    Да, да. Завтра же привезу его к вам на бал! (Саржевскому) Сегодня он во власти вдохновения! Величайшая загадка, эти творцы! Бывает, иногда и забудешь, что перед тобою гений, говоришь с ним как ни в чем ни бывало, или играешь в штосс. И какое­то случайно оброненное слово, он вдруг как вскрикнет: «Муза!», глаза безумные, хватает бумагу, перо, прячется и пишет. Так что… (поворачиваются к Никите, того нет)
Саржевский:    Никита!! (Оленину) С детства учился по-английски. Извините. От любви сам не свой! Уже и руки попросил!
Оленин:    Волшебно! Приношу вам свои… поздравления, в таком случае!
Саржевский:    Благодарю. Да только вот ведь тут какая штука. Сыну­то я свататься, хоть скрепя сердце, давно разрешил. А сегодня получаю письмо. Из жандармского управления. В коем говорится, что (достает письмо, читает) некие военные чины распространяют в городе некоторые настроения и подозреваются в… (бормочет еле слышно)
Оленин:    Простите, в чем?
Саржевский:    (снова бормочет то же слово)
Оленин:    Как?
Саржевский:    В вольнодумстве! (перекрестился) Майор Залихватских! Служил в одном полку с… теми… о ком нельзя упоминать! А в моем положении брак с такими… нюансами — это катастрофа. И по понятным причинам, посвятить я в это дело никого не могу! И отговорить сына я не в силах. А вот, дружочек, ежели кто со стороны… к примеру, заезжий какой человек… то я бы уж в его предприятии всяческую поддержку оказал. Если не лично… (Оленин хмурится, Саржевский понимающе) А хотя и лично! (подходит к секретеру) Скажем, тысячу рублей… (Оленин морщится, Саржевский понимающе) Для начала! Только во благо…
Оленин:    (забирая деньги) Только во благо русской словесности!

9

Трактир. К нему верхом подъезжает Никита. Семен прибивает к стене мемориальную доску, отходит, рассматривает: «Здесь 10 сентября 1830 года останавливался великий русский поэт Александр Пушкен»
Никита:    Скажи, милейший, а не здесь ли остановился?.. (замечает надпись) Ага. Здесь. Пушкин нужно через «и» писать. А в каком номере?..
Семен:    (смотрит на доску, задумчиво) Точно. В каком номере? (убегает в трактир, Никита за ним)

10

Трактир. Зал.
Никита:    Так в каком номере остановились спрашиваю?
Семен:    Велено не беспокоить!
Никита:    Мне очень нужно! Скажи, что я его поклонник!
Семен:    (остановился) Тем более не велено. Но. Если интересуетесь… (заходит за конторку, достает) Извольте. «Руслан и Людмила», второе издание. Кожаный переплет. Двести рублей.
Никита:    Мне нужно с ним поговорить!
Семен:    Хорошо, стихи Александра Сергеевича, издание двадцать пятого года. Тридцать рублей.
Никита:    Скажи, Никита Саржевский просит принять.
Семен:    (более настойчиво) Тогда вот, седьмая глава «Евгения Онегина», свежая, ни у кого нет.
Никита:    (догадывается) Сколько?
Семен:    Восемьдесят.
Никита:    А с автографом?
Семен:    У-у­у, с автографом. Ну, вы, барин… (достает другую) С автографом сто рублей.
Никита:    А дешевле можно?
Семен:    Я не хозяин, я только продаю… Но ежели дешевле хотите, есть пиратское — вот, (достает) «Кровавый корсар» и «Сокровища Флинта».
Никита:    Если я куплю, ты меня к нему проводишь?
Семен:    Да как же вы не поймете, барин! У них вдохновение! Они творят!

11

Комната Пушкена. Пушкен задумчиво подпирает рукой лоб, напряженно молчит.
Пушкен:    Так, девятки вышли, дамы тоже… Значит, у тебя, Клавдий, трефовый король и семерка бубновая! (бросает на стол несколько карт) Твоя. Твоя. И вот так вот. (финальным аккордом лепит карты по столу) Эх, скучно играть с тобой, Клавдий! И это я еще полпива не выпил. (потягиваясь) Вот же несчастный человек этот Пушкин. Величайший поэт, а приедет он сюда в городишко никто его и не узнает.
Крик за окном: «Александр Сергеевич!»
Пушкен:    О. Какой-то мой тезка пропал! Тасуй, тасуй. Уже три с полтиной!
Крик за окном: «Александр Сергеевич! Господин Пушкин!»
Клавдий:    А ты говорил, никто не узнает.
Пушкен:    (испуган) Не было печали. Посмотри, кто там!
Крик за окном: «Александр Сергеевич! Мне надо с вами поговорить!»
Пушкен:    (себе) Да что ж ты так кричишь. (Клавдию) Угомони этого дурака!
Клавдий:    (открывает окно) Как не совестно вам, барин! Александр Сергеевич творит! (Пушкен собирает карты и деньги, прячет вещи)
Никита:    Александр Сергеевич! Это дело жизни и смерти!!
Пушкен:    Заведи его, он не успокоится!
Клавдий:    Сейчас я за вами спущусь! (Пушкену) А ты давай соответствовать!
Клавдий уходит, Пушкен лихорадочно достает письменные приборы и создает видимость творческого процесса. Садится за стол в задумчивой позе, вертит в руках перо. Входит сконфуженный Никита, у него за спиной Клавдий.
Пушкен:    … Как гений чистой красоты!.. Ну, что — же, вполне сносно. (Бросает перо) Ступай, Клавдий! Да распорядись кофею нам с господином Саржевским.
Никита:    Как!? Откуда вы меня знаете?
Пушкен:    (понимает оплошность) Рыба моя, еще и через сто лет будут удивляться, как можно было так хорошо знать… русскую душу.

12

Трактир. Стоящего за конторкой Семена допрашивает Клавдий.
Клавдий:    Тебе стервецу что было велено? Как этот сумасшедший узнал, что мы здесь? (показывает на стоящую на столике «пепельницу» из бересты) Что это такое?
Семен:    Велено было никого не пущать. Как он узнал, не знаю. А это — так, безделица (убирает под стол).
Клавдий:    Вот чувствую я, что без тебя тут не обошлось. Ты понимаешь, деревня, что такое Пушкин!? Его же нельзя отвлекать. Может он как раз гениальную строчку писал, да забудет из — за этого… Вся Россия восьмую главу «Онегина» ждет, читатель ночами не спит, издатель волнуется, да я тебя… (начинает обходить конторку, чтобы добраться до Семена, тот отходит) Ой, надо тебе, Семен, дать бесплатный урок послушания.
Семен:    Но — но, полегче, не то на Ассамблее кучеров Петербург будет представлен инвалидом.
Клавдий:    Скажи¬ка мне, Семен, на прощание, нешто тебе сам апостол Павел вольную выписывал? (бросается за Семеном)

13

Комната Пушкена. Никита продолжает изливать душу, Пушкен сочувствует.
Никита:    Она барышня тонкая и поэтическая. Я видимо кажусь ей солдафоном…
Пушкен:    А она ни разу не видела вас без мундира?
Никита:    То есть, как это?..
Пушкен:    Я имею в виду — в штатском!
Никита:    Нет, никогда.
Пушкен:    А вы читали ей ваши (взвешивает на руке тетрадку) стихи?
Никита:    Нет. Они мне кажутся простоватыми, наивными, что ли.
Пушкен:    Это болезнь всех начинающих поэтов. Писать уже могут, а читать — еще нет.(листает тетрадь) Вот это да! А вы не боитесь показывать такое малознакомому человеку?
(Пушкен читает, Никита бледнеет)
   
И, как тевтонцев, как потомков Чингиз хана
Низвергнем мы постылого тирана!
Тили тили¬тесто
В государстве деспот!.. смело!

Ну (откладывая тетрадку, заговорщецким шепотом) стихи­то ваши я прочту. Но чем же собственно могу я вам помочь? Хм. (нараспев) «Но чем же собственно могу я вам помочь?» Чудн… кхм… волшебно, правда?
Никита:    Дело в том, что Софья Львовна — страстная ваша поклонница! И если кого она послушает, то только вас!..

14

Внутри трактира — момент короткой передышки. Тяжело дыша, Семен и Клавдий стоят друг против друга. Их одежда и вся комната имеют яркие следы борьбы.

15

Комната Пушкена.
Пушкен:    К сожалению, уже послезавтра я должен отбыть. Следовательно, я вижу лишь одну возможность: познакомьте нас завтра на балу. И обещаю вам, что все, что в моих силах. (нараспев) «И обещаю вам, что все, что в моих силах». Сносно, да?
Никита:    (восторженно) Так вы согласны помочь мне?
Пушкен:    Завтра на балу. (мечтательно) Я вам немного завидую! Я-то уже помолвлен с Натальей Гончаровой. И эти сладкие муки уже позади. Так что не переживайте, я вам помогу. (хочет проводить за дверь)
Никита:    Спасибо! (не уходит)
Пушкен:    Постойте! (изображает наплыв вдохновения) Да, муза, муза! Клавдий! (хватает перо и бумагу, что — то пишет, Никита выходит из комнаты). (В сцене иногда показывается соседняя комната, агент слышит крики Пушкена)

16

К трактиру подъезжает Оленин. Видит уходящего Никиту и доску, на которой появилось дополнение «в комнате № 2». Разбивается окно, выпадают Семен и Клавдий.
Оленин:    Семен! «Пушкин» пишется через «и».
Оленин входит в трактир, следом идут Семен и Клавдий. Клавдия бьет дверью в лоб выходящий Никита.

16.1

Комната Пушкена. Вошел Оленин.
Оленин:    Что здесь делал этот молодой человек?
Пушкен:    Какой?
Оленин:    Никита Саржевский!
Пушкен:    А-а. Ерунда, просил прочесть его стихи. (показывает тетрадку)
Оленин:    Ладно. Ты одет? Нам надо ехать!
Пушкен:    Куда?
Оленин:    Помнишь, я тебе рассказывал про майора Залихватских?
Пушкен:    Да, он вольнодумец и нам нельзя с ним встречаться.
Оленин:    Он вольнодумец, но мы едем к нему.
Пушкен:    Зачем?
Оленин:    Никита Саржевский (демонстрирует тетрадку со стихами) влюблен в дочь майора и хочет просить ее руки.
Пушкен:    Знаю
Оленин:    Что ты знаешь?
Пушкен:    (снова попался)… Я знаю, что влюбленные молодые люди обычно хотят просить руки барышни, когда уже надоест залезать ночью в окно, тискаться в беседке или ждать когда родители уедут…
Смотрят в окно, видят карету

16.2

Карета Котовской подъезжает к трактиру, Котовская неторопливо выходит из кареты, слуга спешно идет внутрь.

16.3

Слуга:    приехала графиня
Семен:    Да, конечно! Не извольте беспокоиться! Всегда есть! Лучшие нумера!
Слуга убегает

16.4

Оленин:    Саржевский­старший против этого брака. Но приказать сыну он не может. А сам Никита не передумает. Лучшим выходом будет, если возлюбленная ему откажет.
Пушкен:    Как?
Оленин:    Видишь ли, эта Софья очень любит твои стихи. Точнее, стихи Пушкина. Она твоя страстная поклонница!
Пушкен:    Знаю.
Оленин:    Что ты знаешь?
Пушкен:    (опять)… Что у меня в провинции много барышень — поклонниц!
Оленин:    Ты представляешь всю глубину обморока, в который она упадет, когда к ней в гости приедет ее кумир?
Пушкен:    Кто?
Оленин:    Пушкин! Точнее, ты! Так вот. Мы помогаем градоначальнику разрушить этот союз, он помогает нам собрать деньги. Задаток я уже получил, пятьсот рублей.
Пушкен:    Я не поеду.
Оленин:    Что?
Пушкен:    Мы договаривались: собираем деньги на журнал. Больше ничего я делать не буду! Все! И никуда я не поеду! (снимает сюртук, берет томик, ложится) Мне надо седьмую главу учить!
Клавдий:    (вбегает, запыхавшись) Приехала! Графиня Котовская! Хочет видеть Пушкина!
Оленин:    Какая Котовская?
Клавдий:    Из Одессы!
Оленин:    (шок) Котовская? Она может знать Пушкина!
Пушкен:    Откуда она узнала, что я здесь?
Клавдий:    На табличке написано!!
Оленин:    Быстро вниз! Задержи ее!
Клавдий:    Как?

17

В зале трактира слуга с вещами и рядом с ним — возмущенная графиня.
Семен:    Никак нет­с. Лучший нумер занят. А в худших — клопы­с. И запах отвратный. (из-под стола Клавдий держит Семена на прицеле пистолета) Прислуга вся переболела, а которые здоровы — воруют, собаки. И питания никакого не предлагаем-с, окромя отрубей и репы.
Котовская:    Боже! Бедный Сашенька! Как он здесь живет?! Я хочу его видеть! Он здесь? (идет по направлению к комнатам)

17.1

Комната Пушкена.
Оленин:    (глядит в щель в коридор) Это конец. (быстро прикрывает дверь, суетится) Быстро!! Она идет сюда! (Пушкен прыгает к шкафу) Стоп! Не сюда! В окно!
Пушкен:    Опять?! Я не хочу!
Оленин:    А на каторгу хочешь?
Пушкен:    Нет!
Оленин:    Прыгай!

17.2

Коридор, графиня заглядывает во все двери.
Котовская:    Сашенька! Где вы?
Семен:    (семенит следом) Их нету, говорю же вам! Уехали!

17.3
 
Комната Пушкена, оба лезут в окно.

17.4

Коридор. Графиня находит комнату с номером «2», распахивает.

17.5

Комната Пушкена. Распахивается дверь, входит Котовская, за ней Семен, утирает пот.
Семен:    Я же вам говорил, их нету.

18

Усадьба майора. В зале стоят клавикорды, Софья начинает играть. По пыльной дороге несется бричка с Пушкеным и Олениным, они ссорятся. Котовская, в расстройстве, выходит из трактира, садится в карету, уезжает. Майор Залихватских на веранде задумчиво слушает то ли музицирование дочери, то ли соловья. Поскотин подводит коня под окно комнаты тайного агента, тот командует, куда подвинуть лошадь. Никита на лошади мчится по полям. Крепостные подглядывают за купающимися девками. Гувернер показывает детям на доске правописание суффиксов «ег» в словах «кросавчег, колокольчег, поручег, ковчег». Семен вешает на косяк двери трактира объявление: «Меняю 50 душ в Таврической губернии на 20 душ в Псковской». Саржевский занимается дзю¬до. С последним аккордом в зал вбегает майор.
Майор:    Доченька, ты посмотри, кто к нам приехал!!
В зал входит Пушкен. Софья вскрикивает и падает в обморок. Тут же вскакивает.
Софья:    Александр Сергеевич!!
Снова падает в обморок. Где-то в поле Никита останавливает коня, задумывается и разворачивается в обратную сторону. Девки на пруду замечают подглядывающих и с визгом разбегаются. Саржевский падает, брошенный через бедро. Агент выпрыгивает из окна на лошадь и получает характерную травму. Вдоль усадьбы Залихватских бегут крепостные с носилками.

19

Дом майора, зал, на диванчике сидят Пушкен и Софья. Недалеко от них — майор представляет Оленину майоршу.
Майор:    А вот и супруга моя! Разрешите представить, буквально сегодня из Петербурга, известный издатель и личный друг самого Пушкина! Дмитрий Иванович Оленин! Супруга моя, Наталья Федоровна!
Софья:    (тихо, влюблено) А погода в этом году и вправду не очень. Но ведь осень — ваше любимое время года, Александр Сергеевич!
Пушкен:    Да? А, да.
Софья:    «Не стану я жалеть о розах,
Увядших с легкою весной!
(дальше Пушкен договаривает последние слоги, подстраиваясь под Софью)
Мне мил и виноград на лозах,
В кистях созревший под горой…» (делает паузу, деля посыл Пушкену)
Пушкен:    Да­да-да.
Софья:    «Краса моей долины злачной!
Отрада осени златой!
Продолговатый и прозрачный,
как персты девы молодой.»
Пушкен:    Вы бесподобно читаете! Я даже не узнал, как будто это не мои стихи!
Софья:    (зарделась)
Майор:    (подходя) Александр Сергеевич! Окажите честь познакомиться! Супруга моя, Наталья Федоровна! (ей) Наталья Федоровна, не верю в милость провиденья! У нас в доме сам Пушкин!
Пушкен:    Искренне рад знакомству… (ему красноречиво подмигивает Оленин) В особенности с вашей дочерью!
Майорша:    Может быть, вы… Было бы большой честью для нас… Чтобы вы оставили Софье в альбом свой автограф…
Оленин:    (поперхнулся, закашлялся)
Пушкен:    Нет… я… не люблю альбомов…
Софья:    Я знаю это!
«Я не люблю альбомов модных!
Их ослепительная смесь!
Аспазий наших благородных
Провозглашает только спесь!..»
Оленин:    (замечает мучения Пушкена) Что, Александр Сергеевич? Муза??
Пушкен:    Кажется, да!
Оленин:    Муза! У Александра Сергеевича вдохновение!
Пушкен:    (картинно прижимает руку ко лбу и уносится) Быстрее!
Оленин:    Скорее! Перо, бумагу! Клавдий! (уносится за ним)
Софья:    Гений!
Майор:    (переглянувшись с остальными) Творит.
Майорша:    А я велела чай подавать…
Майор:    (промакивая пот) Водочки… надо бы.
Из дома выбегает Пушкин (дверью сбивая Клавдия). За Пушкиным, хромая, не поспевает старый слуга майора с письменными принадлежностями. Оленин торопит его.

20

Вечер. Столовая (или веранда) в доме майора. За круглым столом сидят майор, майорша, Софья, Пушкен, гувернер, Оленин (возле майора). На столе немного блюд, графин полупустой. На стенах — ружья, пистолеты, сабли и охотничьи трофеи (чучела из фрагментов животных, в основном задних частей).
Майор:    Так что охоты у нас знатные!
Пушкен:    (захмелевший) И, как я вижу, даже своеобразные! (кивая на чучела, подмигивает майору)
Майор:    А, это? Они просто головой туда, в кабинет! Я вам потом покажу! Не желаете табачку? Отличный, знаете ли… (чихает)
Оленин:    Скажите, а кто так чудесно играл на клавикордах, когда мы входили в дом?
Майор:    Это Софьюшка наша!
Пушкен:    Так может вы?..
Майор:    Конечно, исполнит что­нибудь! Софья!
Софья:    Право, стоит ли…
Майорша:    А хотите, я вам спою?
Майорша исполняет душераздирающе смешной романс. Все восторженно хлопают.
Майорша:    Простите, мне нужно уложить Кирюшеньку спать! Джованни! (майорша с гувернером и ребенком уходят)
Пушкен:    (Софье) Так что вы говорили, Софи?
Софья:    «Зачем вы посетили нас? (Пушкен не понимает, о чем речь)
В глуши забытого селенья
Я никогда б не знала вас (Пушкен понял, что это стихи, но не узнал)
Не знала горького мученья
Души неопытной волненья…»
Пушкен:    Отличные стихи.
Софья:    Это же ваши!
Пушкен:    Вот видите, куда ни плюнь, везде Пушкин!
Оленин:    (майору) Вы, Лев Кириллович, разумный и опытный человек. И не могли не понять, что наш визит имеет не только и не сколько литературный повод, а нечто более важное. Для судеб многострадальной Родины.
Майор:    ?
Пушкен:    (захмелевший, Софье, подмигивая)… Но народ у нас такой, чего не было — додумают! И в результате мне же потом рассказывают, что я, то есть, Пушкин, сидел на дереве и, извините за выражение…
Оленин:    О ваших передовых взглядах мне говорили в Петербурге! Вы ведь сочувствовали декабрьскому восстанию. Или даже, некоторым образом, участвовали?
Майор:    Ну, мы на Сенатской площади не стояли… Но мы хотели поехать… Просто дороги были перекрыты…
Флэш­бэк. Сенатская площадь. Строй солдат, за ним — палатки, костер и полевая кухня. Плакаты: «»Да! Муравьев­Апостол», «Псков за Рылеева!» На бочке стоит офицер и вешает: «Друзья! Сейчас мы! Организованно! Без эксцессов! Разойдемся по домам! А завтра утром! На этом же месте! Соберемся, чтобы стоять до конца! До победы!»
Оленин:    Да, я вас понимаю! Это уже стало историей… Но Александр Сергеевич продолжает борьбу и сейчас!.. (смотрит на Пушкена, тот наливает себе из графина, замечает взгляд Оленина и пьяно подмигивает ему)
Оленин:    Было бы логичнее и правильнее передавать продукты и теплые вещи, но вы же понимаете, насколько это громоздко, учитывая количество людей, желающих помочь декабристам!
Пушкен:    (пьяным голосом) Уж небо осенью дышало
Уж реже солнышко блистало
Короче… становился день…
Майор:    Понимаю-с. А давайте еще выпьем!
Оленин:    Да! За людей, даже в эти тяжелые времена отдающих последнее тем, кто первый осмелился поднять за них (поднимая рюмку) знамя свободы! (выпивают) Лев Кириллович, не покажите ли ваши охотничьи трофеи с более выгодной стороны? (подмигивает майору, тот встает из-за стола, Оленин шепчет Пушкену) Прекрати пить! Ты должен ей запудрить мозги, чтобы она и не вспомнила про этого Никиту!
Пушкен:    (в ухо Оленину) Не волнуйся, про Никиту я помню. (майор и Оленин уходят)   

21

Пушкен:    (провожает взглядом, встряхивается) Знаете ли, Софья Львовна!
Софья:    Зачем же так официально?
Пушкен:    Момент того требует! Я должен вам сказать очень важную вещь!
Софья:    (взволнованно) Мне?
Пушкен:    (поискал глазами вокруг) Вам!
Софья:    Неужто прямо сейчас?
Пушкен:    Да! Недалеко от вас есть человек, который вас очень любит!
Софья:    (переходя на крик) Я согласна!!
Пушкен:    (останавливает) Тш­ш­ш­ш. Эти слова надо будет сказать завтра на балу!
Софья:    Когда угодно!
Пушкен:    Я же говорю, когда: завтра на балу!
Софья:    Я согласна, согласна!
Пушкен:    (хлопая Софью по плечу) Молодца! Ну, вот и договорились!
Пушкен принимается накалывать на вилку закуску. Возвращается майорша.
Майорша:    (Софье, тихо) Ну­ка, быстро спать! (громко) Софья сегодня устала… Софья, попрощайтесь с Александром Сергеевичем!
Софья:    Покойной ночи… (убегает)
Пушкен:    (пропустил все) Или вот еще, из раннего…
«Выпьем с горя, где же кружка?
 Сердцу станет веселей!
 Выпьем, добрая старушка… (замечает майоршу)
 Бедной юности моей!..»
Майорша старательно и томно подмигивает Пушкену, тот глупо улыбается в ответ.
Майорша:    (с акцентом говорит по-французски) Вулевукуше авекмуа?
Пушкен:    (не понимая) Всенепременно!
Появляются майор с Олениным.
Майор:    Но я вас прошу, половину и теплые носки — Кюхельбекеру лично!
Оленин:    Не беспокойтесь, из рук в руки! (замечает, что Пушкин уже совсем пьян) Думаю, нам с Александром Сергеевичем пора ехать!

22

Крыльцо усадьбы майора, Клавдий «пакует» Пушкена в карету, Оленин прощается с майором и майоршей.
Оленин:    Значит, завтра вечером на балу. Благодарю за теплый прием! Простите, Александр Сергеевич сегодня очень устал, полдня творил! (Пушкен в карете мурчит что­то) А гениев должно прощать.
Майор:    Для нас большая честь…
Майорша:    Всегда милости просим!
Оленин садится в карету, она трогается, Оленин через окошко прощается с хозяевами. Потом откидывается на сиденье и замечает, что Пушкена в карете нет. Выглядывает во все окна, смотрит под сиденьем. Высовывается в окно, кричит Клавдию.
Оленин:    Стой! (карета остановилась, Оленин вышел) Он сбежал. Привяжи лошадей, надо незаметно вернуться.
Клавдий:    Может, он где­нибудь выпал?
Оленин:    Я бы тоже выпал, если бы мне майорша так строила глазки.

23

Ночь. Никита скачет по аллее, находит карету. Привязывает лошадь, идет в сторону дома майора. Оленин и Клавдий крадучись через кусты во дворе майора несут лестницу. Находят еще одну лестницу, уже стоящую под открытым окном.
Оленин:    Черт. Как он успевает? Видно, кто­-то его тут очень ждал. Оставайся здесь.
Клавдий прячется в кустах. Оленин лезет вверх. Из кустов поднимается голова Никиты. Он замечает силуэт на лестнице и как только тот скрывается в окне, лезет за ним. Из кустов поднимается голова Клавдия. Он вздыхает и лезет вслед за Никитой.

24

Распахнутое окно оказывается окном в коридор. Ближайшая дверь к окну приоткрыта. Оленин входит в спальню Майорши, лезет под кровать. Она тоже лезет под кровать, но в эту секунду Оленин вылезает и идет в маленькие двери в спальню Майора. Майорша встает из-под кровати: никого нет. Удивлена. Входная дверь снова открывается. Она прыгает в кровать. В это время Оленин идет по спальне майора. У майорши: Никита лезет под кровать, майорша — следом, но ситуация повторяется, Никита уходит через маленькую дверь. Одновременно Оленин выходит из спальни майора в коридор. Майорша встает из¬под кровати, опять никого. Шок. Дверь снова открывается. Она сразу лезет под кровать. Клавдий идет мимо кровати к маленькой двери. Никита идет по спальне майора. Оленин идет по коридору к детской спальне. Клавдий входит в маленькую дверь, видит у майора силуэт (Никиту), пугается, ныряет обратно к майорше, сталкивается с ней, она сразу целует его, огромные глаза («это не Пушкин!»). Майорша кричит. Клавдий тут же притягивает ее и продолжает целовать, чтобы заглушить крик.
Майор резко просыпается, видит убегающего в коридор Никиту, зажигает свечу, выхватывает пистолет. В это время в коридоре сталкиваются Никита и Оленин, какое­то время хватают ртами воздух, в ужасе, оба забегают в детскую. Майор выбегает со свечой в коридор. Клавдий все еще целует майоршу. Никита и Оленин шепчутся под кроватью. В парке из кустов появляется Поскотин и наблюдает, как по темному дому мечется свеча, снова прячется в кусты. Майор, никого не найдя, возвращается в свою спальню. Клавдий удирает от майорши в коридор и через него бежит в спальню майора. Майор в это время идет через маленькую дверь к майорше. Майорша в это время выбегает в коридор, не понимает, куда делся Клавдий, идет в спальню мужа. Клавдий в это время прячется в кровать майора, накрываясь одеялом. Майор ищет жену в ее спальне — ее постель пуста. Майорша входит в спальню майора, идет к кровати, расталкивает лежащего Клавдия, снова кричит и тот снова ее целует. Майор от крика с досады стреляет в потолок. Выстрел. Тишина.
В парке под деревом просыпается Пушкин. Видит лестницу, лезет вверх. В своей спальне Софья встает с кровати и идет в коридор. Пушкин, стоя на подоконнике, видит, как из своей спальни выходит со свечой Софья, балансирует, она бросается помочь ему, втягивает в окно и Пушкин падает в ее объятья. Оба валятся на пол. Из всех дверей высовываются головы. Из детской — Оленин, Никита и после них — Кирюша.
Пушкен:    Я сейчас все объясню… Это не то, что вы подумали…
Никита:     Как вы могли?! Мне нужен секундант! Будьте моим… (никто ему не подходит, в окне появляется Поскотин) Будьте моим секундантом!

25

Утро. Холм на опушке леса. На расстоянии 40 шагов друг от друга с пистолетами в руках стоят Пушкен и Никита. С ними рядом соответственно Клавдий и Оленин. Посередине майор и Поскотин.
Флэш­бэк. Голос диктора и показ разных дуэлей Пушкина.
Диктор:    До сентября 1830 года Александр Сергеевич Пушкин был вызван на дуэль 23 раза, стрелялся всего пять раз, но с неизменным успехом.
Клавдий:    (Пушкену) А я знал, что этим закончится когда­то. Я тебе говорил: потренируйся! Ты ж ни разу пистолета не держал!
Пушкен:    Новичкам везет!
Клавдий:    Ты труп, понимаешь?
Оленин:    (Никите) Ты покойник! Это же Пушкин!
Никита:    Читал я его стихи, ничего особенного!
Оленин:    Знаешь, кто у него друзья? Декабристы! Они все сидят!! Попробуй только убей его, приедут из Сибири и так тебя отметелят!
Майор:    (Поскотину, довольно) Из­за моей дочери стреляется сам Пушкин! Представляете?! Сам Пушкин!! Об этом год все говорить будут!
Поскотин:    Особенно если его убьют!
Майор:    Как убьют?.. Как убьют?.. Как убьют?!
Поскотин:    Из пистолета. Все историки напишут, из¬за чьей дочери погиб великий поэт!
Майор:    Нет! (бросился к Пушкену, передумал, побежал к Никите, Оленин в это время бежит к Пушкену) Никита, сынок! Одумайся, ну что ты! Это совсем не то, что ты подумал! Ты пойми, это же Пушкин! Ты же сейчас убьешь гениального русского поэта! Второго такого нет!
Оленин:    (Пушкену) Послушай, он же сейчас не тебя убьет! Он убьет Пушкина! Гениального русского поэта! Ты осознаешь, что начнется, когда в Петербурге узнают, что где­то в Новороссии убит Пушкин? А что будет с Пушкиным, когда он узнает, что его убили?!
Майор:    Она же тебя любит! Я знаю, я отец! Я благословляю вас! Сегодня вечером на балу… Ну, пожалуйста!
Оленин:    А вдруг ты его убьешь? Актеришка без роду, без племени! Знаешь, кто у него друзья?..
Поскотин:    Сходитесь!
Никита и Пушкен начинают идти друг другу навстречу, поднимают пистолеты. Общее напряжение. Издалека слышится крик Софьи: «Нет! Не нужно!!», она бежит с вершины холма к дуэлянтам, по инерции пробегает мимо. Все смотрят ей вслед. Майор (до этого нюхнувший табаку) оглушительно чихает. Все рванули вслед Софье. Пушкен и Никита говорят на бегу.
Никита:    Александр Сергеевич. Простите…
Пушкен:    Да и вы на меня не сердитесь…
Никита:    Я вспылил!
Пушкен:    А я лишку выпил!
Никита:    А я, знаете, хотел в воздух выстрелить!
Пушкен:    А я — нет!
На бегу пожимают друг другу руки. Софья бежит к дороге, по которой едут 4-5 карет и телег на высокой скорости. Все начинают кричать: «Стой!! Стоять!!» В последнюю секунду Никита стреляет в воздух. Кареты резко тормозят, Софья — тоже. Все остановились. Слышен свист падающей пули. Пуля попадает на голову Клавдию, он падает.

26

Комната в трактире. Агент и Поскотин.
Агент:    И что же она?
Поскотин:    Пробежала мимо!
Агент:    А он что?
Поскотин:    Живой.

27

Дом портнихи. Дама меряет платье.
Дама:    Короче! Я к балу заказала дюжину розовых и дюжину голубых бантов. Короче!
Портниха:    Думаю, Пушкин не будет в восторге от голубых.
Дама:    Пушкин — это что­то! Сразу видно — Петербург! Не успел приехать и сразу застрелил какого¬то… типа… короче!..
Портниха:    Да куда уже короче?!

28

Дом Саржевского. Через большой зал идет возбужденный Саржевский, за ним семенит управляющий с бумагами. Вокруг дворовые готовят дом к балу.
Саржевский:    Это не просто бал, Мустафа! Вечером у нас будет Пушкин! А ты понимаешь, кто такой Пушкин? Это наш светоч! Наш гений! Пушкин — наш…
Никита:    (подходит) Пардон, папА! Там отец Пантелеймон звонит!
Саржевский:    Да? (бегут к окну) Как «звонит»? (выглянули в окно, слышно звон колоколов) Эх, службу пропустили. Мустафа, дружочек, напомни мне в следующее воскресенье червонец на церковь дать.

29

Городская улица. Горожане идут (очевидно, из церкви).
Человек 1:    Младшенький Саржевский в усадьбе Залихватских утром с самим петербуржским поэтом Пушкиным стрелялся! Из­за Софьи! Чуть не убил! Пуля в самое сердце летела! А слуга его телом своим закрыл!
Человек 2:    Все то вы путаете, Кузьма Алексеевич! Первым­то Пушкин стрелял! И не из¬за Софьи, а из¬за дерева!

30

Трактир, в зале трактира — лоток пушкинских сувениров с табличкой «Пушкен и наш край» (Книги, профили, статуэтки, перья). Семен рекламирует товар многочисленным покупателям.
Семен:    А пуля-то — вот она! Из австрийского пистолета восемьсот третьего года выпуска, четвертый калибр. Чуть не пронзила туловище великого поэта! Всего двадцать рублей серебром. А это — пистолет, из которого так и не выстрелил Пушкин! Триста рублей! (случайно нажимает на курок, стреляет, все в дыму) Двести пятьдесят!

31

Дом Саржевского. Саржевский видит, как дворовые девки на огромном полотне вышивают надпись «Пушкин — наш».
Саржевский:    Это что такое? Почему «Пушкин — наш?» Чей это он «наш?»
Мустафа:    Сергей Адамович, вы же сами велели!..
Саржевский:    Я тебе что говорил? Пушкин — это наш… наш… Всем по двадцать плетей!

31.2

Оленин весело идет по трактиру, напевая. Входит в комнату Пушкена и не замечает, что Пушкен, глядя в зеркало, бреет бакенбарды.
Оленин:    Положительно придется в старой рубашке на бал идти! Ну, старый друг лучше новых… двух. (увидел бритье) Ты что делаешь, подлец?
Пушкен:    (нарочито спокойно) Меня сегодня утром чуть не убили. Не нужно мне денег, ничего не нужно, я в Италию хочу… я уезжаю…
Оленин:    А ну дай сюда бритву!..
Пушкен:    Я уезж…

31.3

Комната агента, из¬за стены слышится шум драки, крики, ойканье…

31.4

Клавдий идет по коридору, открывает дверь в комнату Пушкена, видит двух дерущихся — Оленина и Пушкена — они выдирали друг у друга бритву и в этот момент Оленин держит бритву у горла Пушкена.
Клавдий:    М м м. Бреетесь?.. (закрывает дверь, уходит)

32

Дом помещицы Мышкиной. Она читает письмо (рядом еще одна старуха и управляющий)
Мышкина:    (управляющему) Егорушка! Вынь­ка мне сто рублей. Господин градоначальник Саржевский просит пожертвовать на русскую словесность. (старухе) Зачастил. Давеча на охотничье собаководство дала пятьдесят рублев. В том месяце — двадцать пять на борьбу с депрессией…
Егорушка:    Ты, матушка Мария Петровна, ему про болото напомни, пусть Залихватского поприжмет!
Мышкина:    Ну, сейчас-то дело пойдет! Сказывают, убили же его. Майора­то. Серебряной пулей.
Егорушка:    Да не убили! Пуля в медальон попала!
Старуха:    В слугу! В слугу пуля попала¬то!
Егорушка:    Так слуга­то! Слуга на медальоне нарисован был!
Шаги.
Мышкина:    А вот и матушка графиня проснулись! (Входит Котовская) Прасковья Дмитриевна! Знакомься! Это — моя дальняя родственница, Амалия Алексеевна Котовская! Графиня. Как спалось, матушка?
Котовская:    Спасибо, Мария Петровна! Чудесно!
Мышкина:    Конечно, у меня-то поди лучче будет, чем на постоялом дворе! Ты хоть записочку оставила своему этому…
Котовская:    Пушкину!
Мышкина:    Ага.
Котовская:    Нет. Мы все равно с ним увидимся сегодня. На балу.

32.1

Клавдий резко выпрыгивает из дверей трактира, оглядывается и убегает.

33

Дом майора. Софья и майорша прихорашиваются перед одним большим зеркалом, по очереди перекрывая друг друга. Входит майор с маленьким зеркальцем и табаком.
Майор:    (про Софью) Ну, красавица! Какое счастье этому Никите привалило!
Софья:    Папенька! Полно вам! Не решила я еще!
Майор:    Отставить нерешительность!
Майорша:    Нечего тебе, Софи, принца дожидаться али поэта какого столичного. Я бы на твоем месте за этого Никиту уже давно…
Майор:    Ты бы, матушка, за своим местом пока…
(Софья убегает, майор втягивает через трубочку одну из табачных дорожек, которые уже успел соорудить на зеркальце)
Майор:    (сквозь щекотание в носу) Оленин­то прав был… так и впрямь… лучше пробирает…

33.1

Клавдий торгуется с парикмахером, у того в руках маленькие бакенбардики.

34

Дом Саржевского. Мустафа показывает полотно.
Саржевский:    (себе) С каждым годом этот бал все дороже и дороже! На одних свечах можно разориться!
Мустафа:    Сергей Адамович, переделали!
На полотне надпись: «Пушкин — наше все!» Саржевский молча хватается за голову.

34.1

Клавдий несет бакенбарды, проходит мимо лошади, возвращается, примеряет бакенбарды к гриве.

35

Трактир, по коридору идет печальный Никита, стучит и входит в комнату Пушкена. Пушкен в порванной рубашке, спиной к двери, в ужасе, боится обернуться — у него нет бакенбард..
Никита:    Александр Сергеевич! Простите еще раз… Я насчет Софьи… Вы сказали…
Пушкен:    (нашел помазок и лихорадочно мылит лицо, обрастая гигантской пеной, особенно в области бакенбард) Я обо всем с ней поговорил! И выполнил вчера свое обещание — она готова сказать тебе «да!» Сегодня все решится, я буду рядом и помогу, если что.
Никита:    Боюсь я, не выйдет…
Пушкен:    Да ты с ума сошел, Никита! Повторяю: не любит она меня. Ей нравятся всего лишь стихи Пушкина. Она хочет, чтобы жених любил ее и понимал. А ты сможешь ее понять, я читал твои стихи!!
Никита:    (воспрял духом) Да?
Пушкен:    Да!! Они свежи и искренни! Не бойся и прочти ей, вот твоя тетрадь!
В комнату врывается Оленин.
Пушкен:    (возмущенно) В чем дело? Как ты смеешь врываться ко мне без стука?
Оленин:    (замешкался) Простите, Александр Сергеевич, карета ждет!
Никита:    Это я задержал вас, простите. До встречи. (уходит)
Оленин:    Что он здесь снова делал?
Пушкен:    Мы спорили по поводу поэзии. Из­за одного места у Баратынского.
Оленин:    Ты же врешь. Я все слышал. Позволь, я спрошу. Мы здесь работаем или устраиваем жизнь молодым идиотам? Я обещаю градоначальнику, что свадьбы с ней не будет, а ты за моей спиной помогаешь им?! Дорогой мой, давай еще раз договоримся…
Входит Клавдий, в одной руке — маленькие бакенбарды, в другой — огромные.

36

Комната агента. Агент и полицмейстер.
Агент:    Ваши городовые постоянно путаются под ногами! Мало того, что они безвкусно переодеты, от них еще и несет чесноком! Когда пятидесятилетняя дама в кофейне закусывает наливку салом и чесноком!.. Это, кстати, не тот ли Булкин?..
Полицмейстер:    Это мой уезд и мой город! И если кто и спугнет добычу, так это ваш идиот­Поскотин!
Агент:    На счету жандармского офицера Поскотина, к вашему сведению, девяносто пять задержаний! Пол¬Сибири мечтает до него добраться! Он самолично арестовал Никиту Рязанского, раскрыл заговор лекарей­убийц и два месяца выслеживал и голыми руками взял Юродивого Федора!
Полицмейстер:    Петр Эрастыч! Если вы все делаете сами, то на помощь полиции не рассчитывайте! И, если вас интересует мое мнение — вы не там ищете!
Агент:    (вслед уходящему полицмейстеру) Оставить мне советовать! Отставить совать нос в дела жандармерии!

37

Оленин и Пушкен в карете, одеты к балу, щупает новые бакенбарды.
Пушкен:    Точно не заметно? (вздыхает) Опять врать. Врать и читать чужие стихи. А утром удирать. Послушай, а тебе¬то не надоела такая жизнь?
Оленин:    Не надоела.
Пушкен:    Тебе что, нравится все время кого¬то надувать? А потом убегать?
Оленин:    Хватит! Заканчиваем это дело, я отдаю тебе деньги и мы расходимся.
Пушкен:    Чего ты хочешь? Сколько денег тебе нужно, чтобы успокоится?
Оленин:    Полмиллиона рублей. Дом в Петербурге и два имения. Ровно столько, сколько у меня было бы, если бы мой папаша не проиграл все за одну ночь. 18 апреля 1820 года. Я был помолвлен с княжной Суворовой и был счастлив. А 19 апреля я уже был нищ и никому не нужен. Ты уже забыл, Мокриди, что такое быть никому не нужным?
Завтра вспомнишь!
Карета остановилась у дома Саржевского, Оленин и Пушкен выходят. Пушкен останавливает Оленина.
Пушкен:    Но при чем тут этот бедный мальчик, который действительно влюблен?!
Оленин:    Его отец должен отдать мне деньги за то, что мы расстроим помолвку Никиты и Софьи. После того, как я их получу, можешь делать, что хочешь.
Пушкен и Оленин перед дверью в главный зал, встряхиваются, настраиваются на кураж.
Оленин:    Играем до конца. Готов? На счет «три».
Пушкен:    Раз, два… (распахивается дверь в зал, оба включают счастливые улыбки, их подхватывает бал, кружатся пары, играет оркестр. К ним спешит Саржевский)
Оленин:    Тебя ждали (кивает на группу восторженных молодых девушек)
Пушкен:    Тебя тоже (на группу угрюмых зажиточных мужчин)

38

Из своей комнаты в трактире выходит одетый по¬бальному Агент. Вслед за ним — Поскотин.
Агент:    Поскотин, будь готов через час. Без моего сигнала ничего не предпринимать! Семен! (не находит трактирщика) Семен!! А этот куда делся?

39

Бал. По периметру зала ходит трактирщик с лотком «пушкинских сувениров». Все танцуют, Пушкен с Софьей. Оленин с Саржевским идут к группе окученных помещиков.
Саржевский:    А что, позвольте спросить, за дуэль, о которой мне уже все уши прожужжали?
Оленин:    Не так­то просто оказалось отбить девицу у вашего сына. Использовали все методы. Зато результат, по моему, развеял ваши сомнения!
Саржевский:    (глядя на танцующих) Да, несомненно. (подойдя к помещикам) Господа, позвольте представить! Известный петербургский издатель Дмитрий Иванович Оленин! Будет издавать «Живой журнал», где собирается написать о каждом!

40

Через парк идет полицмейстер с городовыми.

41

Пушкен в кольце почитателей.
Пушкен:    «… Но в городах, по деревням
Еще мазурка сохранила
Первоначальные красы:
Припрыжки, каблуки, усы
Все те же: их не изменила
Лихая мода, наш тиран,
Недуг новейших россиян.»
Все аплодируют.
Оленин с помещиками.

Оленин:    В «Живом журнале» найдется место для каждого! Представьте себе, Владимир Олегович (на кого-то) проснулся, и в голову ему пришла интересная идея про обустройство уезда! А Марии Петровне какое четверостишие придумалось! Господин градоначальник хочет восточною мудростью поделиться, или западным новшеством. Любой желающий отправляет все просто по почте и уже через месяц это читает вся Россия на страницах «Живого журнала»! (публика в восторге) Первый выпуск Александр Сергеевич готовит уже по впечатлениям от этого путешествия!
Пушкен в окружении поклонников. К нему подходит Мышкина.
Мышкина:    Александр Сергеевич! Батюшка! А ведь вас­то сегодня ждет сурприз! Ваша старая знакомая — графиня Амалия Котовская! Я-то ее приютила у себя! Она обещала непременно быть!
Пушкен:    (изменяясь в лице) Да, сюрприз, что и говорить! Прошу прощения…
Пушкен уходит от поклонников и начинает искать Оленина.
Оленин и помещики.

Оленин:    (принимая от кого-то деньги, складывая в саквояж, делает пометки в тетради) Нет, на третьей странице не могу. Половину четвертой дам. На третьей места нет, там будет статья Владимира Олеговича «Как перестать беспокоиться и продвинуться по государевой службе»! (за рукав его дергает Мышкина) Я понял, Мария Петровна! Об вашем болоте на семнадцатой странице как есть все напишу!..
Подходит озабоченный Пушкен.
Оленин:    А вот и он, господа, литератор и поэт, Александр Пушкин! Его усилиями будет жить наш «Живой журнал»!..
Пушкен:    Господа, благодарю вас! Мы вместе делаем великое дело! Прошу прощения! (отводит Оленина на два шага в сторону, в это время вниманием помещиков овладел Саржевский)
Оленин:    Что с лицом? Опять пьешь?
Пушкен:    Да брось ты. Сейчас здесь будет какая-то Котовская, которая знает Пушкина! Надо уходить!
Оленин:    Погоди­погоди. Котовская… С какой­то Котовской Пушкин встречался в Одессе в двадцать втором году… Черт, может и она.
Пушкен:    Сворачиваемся!
Оленин:    Нет, рано.
Пушкен:    Не сходи с ума, она сразу поймет, что я — не Пушкин!
Оленин:    Судя по всему, она еще не появилась. Следи за входом, старайся не оставаться один и танцуй побольше. Я постараюсь побыстрее. (уходит к помещикам)
Саржевский:    (помещикам) В Петербурге издатель — все! Бывает издатель говорит автору: книга — дрянь! Ее надо сжечь!
Помещик:    И что автор?
Саржевский:    Автор жжет! (подходит Оленин) Дмитрий Иванович, дружочек, подтвердите!
Оленин:    Именно так!

42

По улице скачут жандармы.

43

Бал. Кадриль. Пушкен с майоршей танцуют. Клавдий подходит к Семену и тихонько принимает у него выручку. Оленин издалека показывает Пушкену саквояж, похлопывает по нему. Пушкен кружит майоршу дальше. В дверях появляется статная красавица (Котовская), Оленин пытается делать Пушкену знаки, тот не видит. Пушкен с майоршей бегут под бесконечным «ручейком», заблудились. Танец закончился, Пушкена окружают поклонники, он замечает незнакомку, встречается взглядом с Олениным, тот кивает «да» и «на выход». Пушкен не может выбраться из кольца поклонников. Оленин губами показывает: «Муза!»
Пушкен:    Муза! Муза!
Клавдий:    (пробираясь к Пушкену с бумагой и пером) Пропустите! Александр Сергеевич творит!
Пушкен проталкивается к выходу, далеко обходя Котовскую, изображает вдохновение, бормочет.
Мышкина:    Ишь ты, прихватило вдохновение­то.

44

Пушкен пробирается к выходу, его останавливает только что появившийся и радостный Никита.
Никита:    Александр Сергеевич! Как думаете, пора?
Пушкен:    Что «пора»?
Никита:    Вы обещали отрекомендовать мои стихи Софье Львовне!
Пушкен:    Никита, не до стихов сейчас. (хочет пройти)
Никита:    Как же так?
Пушкен:    (обходя ошеломленного Никиту) Сам уж как­то разберись!
Пушкен разворачивается к выходу и сталкивается с Котовской.
Котовская:    Александр Сергеевич?
Пушкен:    Позвольте пригласить вас на танец!

45

Пушкен и Котовская кружатся в танце, вся публика смотрит на них.
Пушкен:    Госпожа… графиня, прошу вас! Ничего не говорите, это совсем не то, что вы думаете! Я сейчас попробую вам все объяснить!
Оленин с ужасом следит, как в танце между Пушкеным и Котовской проходит разговор. Хватает майоршу и в танце устремляется в Пушкену. Многие пары уже танцуют. Пушкен и Котовская вдруг бросают танец и выходят из зала. Оленин бросается за ними.

46

В боковой комнате Пушкен и Котовская, врывается Оленин.
Котовская:    … Мы никогда не встречались в Одессе! Мы познакомились в Москве и на последнем свидании…
Оленин:    Александр Сергеевич!! Вас срочно ищет господин градоначальник! (выталкивает Пушкена из комнаты) Графиня извинит вас. (графине) Графиня…

47

Пушкен идет по бальному залу, уворачиваясь от поклонников. У выхода его берет за руку полицмейстер в парадной форме.
Полицмейстер:    Господин Пушкин! Не уходите! Мы слишком долго ждали этой минуты, чтобы дать вам так просто уйти!
Пушкен в растерянности смотрит на все вокруг, ловит взгляды Саржевского, Никиты, Софьи, майора. В Пушкене созревает решение.
Пушкен:    Хорошо, господин полицмейстер. Позвольте мне последнюю вольность! (выходит в центр зала) Господа!! Дамы!! Простите! Близится момент расставания, и сейчас, уже почти прощаясь, я хотел бы посвятить эти стихи прекрасному созданью! Софья Львовна, вам!
Пушкен декламирует (Во время этого в зал возвращаются Котовская и Оленин)
Пушкен:   
Мой будний день не сон не торжество
марание бумаг ещё почти без боли
люблю тебя не более того
но страшно без тебя страшнее чем с тобою.
Среди стихов навязчивых идей
надежд и страхов помыслов о петле
есть мысль одна люблю тебя
но чьей я внемлю мысли мрачной и отпетой
Как радостью ты музыкой полна
и музыкой полна вся жизнь перед тобою
я ненавижу музыка она
лишь мучает меня и не даёт покоя.
Кто бред моих бессонниц разберёт
кто ритм сердечный в музыке услышит
пока никто струны не оборвёт
пока душа парит а тело дышит. *
Зал рукоплещет. Пушкен подходит к Софье, у нее в глазах слезы.
Софья:    Александр Сергеевич!..
Пушкен:    Софья! Эти стихи написал для вас Никита, влюбленный в вас и мечтающий назвать вас своей невестой. Уверяю вас, он этого достоин. Я знаю. Я читал его стихи.
Показывает на Никиту, Никита и Софья обмениваются красноречивыми взглядами, полными внезапных чувств. Саржевский в растерянности. Котовская подходит к Пушкену, улыбаясь.
Котовская:    О, Боже, сколько благородства!
Полицмейстер:    (вдруг, громко, на весь зал) Прошу внимания, господа! Простите меня, Сергей Адамович, как хозяин торжества (в зал входят городовые, Оленин идет в сторону боковой комнаты, оттуда выходит городовой, Оленин пытается найти глазами выход). Но на глазах у всех нас происходит большая афера! Вы являетесь свидетелями того, как вокруг имени поэта Александра Пушкина строится чудовищный обман! (Пушкен обменивается взглядом с Котовской) Перед вами — особа, уже долгое время скрывающиеся под именем… графини Котовской!
Пушкен смотрит на Котовскую, той уже нет. Общий выдох удивления. Котовская ныряет в дверь в дальнем конце зала, городовые бросаются за ней. Оленин едва не падает в обморок, его подхватывает Клавдий.
Полицмейстер:    (подходит к Пушкену) Но вы-то, Александр Сергеевич, как могли не заметить, что аферистка не похожа на вашу давнюю знакомую?
Пушкен:    (еще растерян) Вы знаете, мне показалось, что что­то не так…

48

Городовые бегут за Котовской по коридорам. (Клавдию снова достается дверью) Она забегает в комнату, где за будуаром Дама тискается с гувернером Джованни. Городовые пробегают мимо этой комнаты.

49

Бал явно расстроен, гости засобирались к выходу. Оленин, стараясь не встречаться взглядом с Саржевским, подходит к Пушкену.
Оленин:    Пора бы уходить. С хозяином бы надо как­то…
Пушкен:    Я уже думал, что все потеряно.
Оленин:    А все и так потеряно. Я отдал ей все деньги!
Пушкен:    Зачем?
Оленин:    Чтобы она тебя не разоблачила! Я же не думал… что… она не настоящая?! Что есть еще кто­то…
Пушкен начинает смеяться. Городовой докладывает полицмейстеру, что «ее поймали». Вдруг что­то грохнуло, вздрогнул пол, зазвенели бокалы. Затем снова. Снова. Все замерли. Гулкие удары ускоряются, все больше напоминая зловещие шаги. Двери открываются, и в сопровождении Поскотина и жандармов появляется тайный агент. Все снова в ужасном напряжении.
Агент:    Господа! (красуясь) Простите, что я вмешаюсь в происходящее, хоть и не так эффектно, как местная полиция. Которая, не видя дальше своего носа, чуть не расстроила тончайший план. (Пушкен, Оленин и Клавдий переглядываются) Ведь речь идет не о каких­то аферистах, не о простом вольнодумстве (переглядываются Саржевский и майор, майор бледнеет), которому потакают в вашем уезде, а о государственном преступлении и опаснейшем заговоре! (общий вздох) Взять его!
Жандармы двинулись вперед
Никита:    Прощайте, Софья Львовна! (на весь зал) Долой самодержавие!!!
Никита бросается бежать, жандармы за ним. Все ошарашены.
Софья:    Я поеду за тобой в Сибирь!!! (бросается следом)

50

Погоня жандармов за Никитой по комнатам и лестницам, не успевая за жандармами Софья бежит в обратную сторону и сталкивается с Никитой. С криком: «Я люблю тебя» она бросается в его обьятия, в комнату врывается Поскотин во главе преследователей, но увидев целующуюся пару останавливается и выходит, тихонько закрыв за собой дверь. Подождав немного снова врывается в комнату, но там уже пусто.

51

Бальный зал.
Саржевский:    (Находящийся в полной прострации, скорее сам себе) Когда он был маленький, очень любил в прятки играть.
С удрученным видом возвращаются Поскотин и жандармы.
Майор:    Сбежал!
Саржевский:    Сбежали!

52

Трактир. Комната Пушкена. Клавдий торопливо собирает какие­то вещи. Оленин и Пушкен прощаются.

Пушкен:    Или Котовскую все же не поймали, или она…
Оленин:    Или она до сих пор молчит. До Умани доедешь на перекладных, карета тебя ждет, там в трактире заберешь коляску нашу запасную с лошадьми. Под сиденьем пять тысяч, они твои.
Пушкен:    И на том спасибо…
Оленин:    Еще десять в гостинице в Елисаветграде, помнишь? Первая комната, под третьей половицей от окна.
Пушкен:    Прощай. Благодарю тебя за все.
Оленин:    (Обнимает) Нигде не задерживайся и дай нам бог никогда не увидеться. Прощай!

53

Трактир. Пушкен спускается по лестнице. За ним Клавдий несет вещи. Вдруг дверь в трактир открывается, договаривая кому¬то «Распрягай!» входит мужчина в дорожном плаще и цилиндре, с темными курчавыми волосами и «пушкинскими» бакенбардами. Клавдий роняет вещи, стоящий за конторкой Семен округляет глаза. «Пушкины» делают несколько шагов навстречу. Начинают ходить по кругу, рассматривая друг друга. Клавдий подходит к Семену.

Семен:    Что же это такое получается?
Клавдий:    Это не то, что ты думаешь. Я сейчас все тебе объясню (бьет Семена по голове бюстиком Пушкина, тот падает). Я то знаю какой настоящий!
Пушкин:    Кого­то вы мне напоминаете, месье.
Пушкен:    Пардон, не скрою, вы тоже на кого¬то очень похожи.
Пушкин:    Позвольте узнать ваше имя.
Пушкен:    А чем обязан такому вашему любопытству?.
Пушкин:    Всегда наверное полезно знать имя человека, который так на тебя похож… или старается быть похожим.
Пушкен:    Коли имеете интерес, представьтесь первым.
Пушкин:    Я — Пушкин. Александр. Дворянин. Из Петербурга. Поэт.
Пушкен:    Да неужто тот самый?
Пушкин:    Именно. И до сегодняшнего дня другого я не встречал.
Пушкен:    Я, признаться, тоже никогда не думал, что мы можем увидеться. А вы оказывается гораздо выше…
На лестнице появляется Оленин. Мгновенно оценивает обстановку и бросается к Пушкину
Оленин:    Пушкин! Александр, ты?
Пушкин:    Оленин!?
Оленин:    (обнимает) Какая встреча! (за спиной у Пушкина показывает Пушкену на дверь)
Пушкен выбегает, вырвавшись из объятий Пушкин устремляется за ним, но дверь своим телом закрывает Клавдий.

54

Улица перед трактиром. Из дверей трактира выбегает Пушкен, запрыгивает в ожидавшую его карету, карета трогается. В карете сидит дама, она открывает лицо — это Котовская

55

Полицмейстер допрашивает Даму в платье графини Котовской
Полицмейстер:    Итак, в будуаре вы боролись с внезапным приступом мигрени. Верю. Но как на вас оказалось ее платье?

56

В карете — Пушкен и Котовская.

Пушкен:    В том, что тебе удастся уйти, я не сомневался, но прихватить еще и весь куш!
Котовская:    (передает ему саквояж) Куда сначала? Неаполь или Венеция?
Пушкен:    Сначала Умань и Елисаветград.

57

Из дверей трактира выбегает Пушкин. За ним Оленин.
Пушкин:    (в сердцах) Черт! Я так и не узнаю, кто это был!? Чудненько!
Оленин:    Пушкин никогда не говорит «чудненько», он говорит «волшебно». Запомни: все, что ты делаешь, говоришь — все это «галочки» ему в биографию… Ты — часть легенды…
Пушкин:    А зачем нам нужно было с ним встречаться?
Оленин:    Чтобы ему не пришло в голову продолжать это дальше. Эх, жаль. Хороший актер. Может, еще успеет в свою… Италию…
Подъезжает карета с Клавдием на козлах. Садятся. Карета уезжает в противоположную от Пушкена сторону.

58

По дороге едет карета, голосуют две крестьянки. Карета останавливается, крестьянки садятся в нее. Карета трогается. Из нее слышно:

Пушкен:    Какие симпатичные мамзельки! Но правды ради стоит сказать, что вам, Никита, платье идет гораздо меньше, нежели Софье…
Котовская:    Софья? Я слышала, у тебя что­то было с ее мачехой?
Пушкен:    Ирэн! Перестань, это часть моей работы. Мы договаривались не ревновать!
Котовская:    А еще мы договаривались не напиваться…
Карету догоняет группа верховых. В карете
Никита:    Так это что же получается?
Пушкен:    Получается вам с нами по пути! Смотрите! (отклеивает бакенбарду)
Карета останавливается, окруженная жандармами… дверь открывается… Пушкен неподвижно сидит в профиль наклеенной бакенбардой к двери.

Поскотин:  
  Ой, это Вы, Александр Сергеевич, простите великодушно».

Дверь закрывается, карета уезжает.

59

Улица перед трактиром. Семен рассматривает мемориальную доску, на которой теперь: В этом трактире, в комнате № 2, в сентябре 1830 года ДВАЖДЫ останавливался великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкен.
Прохожий:    Пушкин нужно через «и» писать!
Семен:    Да пошел ты, Булкин!..
Финальные титры

(с) 2006
А. Лирник
В. Мурованый
Ю. Смирнов
* стихи С. Корычева

рейтинг:
5
Средняя: 5 (1 голос)
(1)
Количество просмотров: 25545 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама



наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode


По привлекательной цене пластиковые окна в орле цены со скидками, в любое время.