шо нового

Рок в узде
18:57/27.02.2011

У героев прошлого века калибр был крупнее — в отличие от нынешних кумиров, — как ни крути. Силища чувствовалась в руках и думы в буйных головах. Единая, но многоликая рок–музыка развивалась вопреки многим факторам, осушающим почву советской культуры. Группа «Вежливый отказ», возникшая в середине 80–х, была одним из самых значимых явлений московского рок–клуба вместе со «Звуками Му» и «Центром». Однако она стояла особняком, замыкаясь на своем ощущении музыкального языка, порой игнорируя язык человеческий. Материал «Вежливого отказа» сегодня кажется актуальным и даже уникальным, хотя у лидера группы Романа Суслова новые жизненные приоритеты. В 1990 году он открыл один из первых конных заводов в России, ему посвящает все свое время.  В конце марта 2006–го Суслов впервые за три года берется за гитару и вспоминает то, что пытался оставить в своем РОКовом прошлом. «Вежливый отказ» отмечает в Москве не круглую дату — 21 год со дня рождения группы.

ШО Почему вы ушли со сцены несколько лет назад?
— Если бы действительно существовала возможность регулярно выступать для нормальной аудитории, в хороших местах… У нас же в Москве одно такое место — клуб «Дом», который четко следит за своей программной темой, и там никто не подкопается. Там не будет играть Скляр, там не будет играть Сукачев никогда. И потом: играть в прокуренных жевательных заведениях по вечерам… у меня сосуды уже не те. Мне тяжело физически. Я вообще, когда приезжаю в Москву, очень плохо себя ощущаю. Потому что в деревне у меня действительно хорошая ситуация, здоровая. Это один мотив. Другой мотив — нежелание и невозможность делать на этом этапе что–то новое. А повторять то, что было, мне неинтересно. Как–то оно изжило себя, и я смотрю скептически даже на этот юбилейный концерт. Как бы некая дата. Некий день двадцать первого рождения. Ну, можно отметить. То есть у людей есть привязанность к цифрам… 1 января, двадцать первая годовщина. Пусть будет, если это вдруг кому–то понадобилось. Это жест доброй воли по отношению к тем, кто нас любит, но не более того.
 
ШО А какие–то ожидания с предстоящим концертом у вас связаны?
— Почти никаких. Дело в том, что безнадежная ситуация с культурой в нашей стране давно уверила меня, что ждать чего–либо не стоит. И если хочешь писать, то пиши для себя. Если есть в этом какая–то необходимость. Но пока такого бытового героизма я еще не достиг. Хотя у меня были периоды, когда я действительно очень много писал и складывал в стол. Все это я так и не произносил на публику, так оно и осталось в ящиках. А сейчас отсутствие необходимости заполнять ту тишину, которая существует в деревне, — оно меня смирило с мыслью, что, может быть, и не надо ничего произносить. Зачем? Возможно, сейчас возникнет эта необходимость. Нужен какой–то хороший внутренний стимул. Но концерт не будет этим стимулом. Конечно, появляются всякие тщеславные щекотания, когда тебе хлопают, когда тебе радуются, когда ты понимаешь, что произвел некий эффект. Да, это всегда человеку приятно. Но я все–таки в нормальном уже возрасте и трезво это оцениваю и в себе, и вовне. Вот почему я сомневаюсь, что это станет каким–то дополнительным толчком. Просто будет некий этап очередной. И ведь надо трезво смотреть на вещи: этот концерт — не моя инициатива. Не я же пришел и сказал: «Надо, вот прет». Нет. Здесь меня ведут, говорят, что люди требуют; ну требуют — давайте, в конце концов — я не против.

ШО А музыка сейчас какое место занимает в вашей жизни?
— Никакое. Я сознательно вытравливал из себя это состояние, чтобы отвлечься от старых звуков, от старых мелодий, которые меня донимали. Какая–нибудь поганая, но привязчивая песенка из телевизора попадает на слух, и ее выбить из башки невозможно, так и здесь. С собственными вещами бороться гораздо тяжелее. Они тоже становятся невыносимыми.

ШО Мне кажется, стоит поговорить об истории «Вежливого отказа». Я знаю, что в вашей биографии было очень много ярких и неординарных событий…
— Да, у нас много было забавных историй. Дело в том, что мы попали в период ломки старых партийно–номенклатурных отношений. И в то время пока одна нога этой нашей пресловутой демократии шагнула, другая еще там где–то увязла. И вот мы в этой промежности как бы и существовали, маленький культурный слой. Единственное, что было отличительно в ту эпоху, — это очень воодушевленное и восторженное состояние открытости и дозволенности всего. Это был короткий период, но тогда очень резко все выскочили и то, что делалось тогда, мне казалось очень живым, хорошим, дышащим. «Николай Коперник», «Звуки МУ», «Центр», «Ночной Проспект» — все эти люди, которые сидели по своим институтским тусовкам, наконец получили возможность открытых площадок и выступлений. Но тем не менее у нас было много курьезов, потому что, повторюсь, — нас не все чиновники понимали. Не до всех дошли указания. Помню, у нас была база в Бауманском институте — там очень приятные ребята нас приютили. Проблема, как и у всех коллективов: где репетировать, хотя уже тогда мы были зачислены в какие–то артисты, нам дали тарификационные удостоверения. Мы тарификацию прошли, у меня была ставка 12 рублей за концерт. И вот  приходили инспекторы… Я даже не помню, кто это оценивал, из кого была создана комиссия, но какие–то знающие культуроводники сказали: «Да, все нормально, концовочки надо поправить у вас. Неожиданное завершение произведения». Мы обещали поправить концовочки. Мне термин понравился — «концовочки поправить». Поправили мы концовочки, сделали их логичными, программу у нас в результате приняли каким–то образом. Тексты тогда по–прежнему литовались, был «Гослит», у меня сохранились еще экземпляры этих текстов и печать о том, что они дозволены для публичного прослушивания.
И обложившись этими бумагами, мы решили наконец–то сделать первый концерт. Это был действительно первый концерт в составе уже «Вежливого отказа», причем под моим персональным руководством, без Петра Плавинского, когда уже мы разделились. Тогда у нас был шоумен Гор Оганесян, и была первая наша программа, достаточно яркая, с некоторыми я бы даже сказал перегибами. Было много бессмысленного эпатажа, что очень нравилось модным режиссерам, Соловьеву например. Гор был приглашен в фильм «Асса», потом от него отказались. И басиста нашего взяли на роль негра. (Смеется). Приключение. Вроде как должен был артист туда попасть, Гор Оганесян, а попал басист... И мы сделали программу в этом же ДК Бауманского института, публика собралась, конечно, чудовищная, потому что в то время на концерты ходили все кому не лень. Ходили металлюги, вся бригада «Ночных волков», они все были нашими какими–то друзьями, знакомыми в то время… Страшно разряженная, клепаная, крашеная публика явилась туда, ну просто монстры такие зарулили! Зал набился, все тихо сидели, слушали. Концерт получился изумительный, такой эстетский, тихий, спокойный, с хорошим звуком,  и из того барахла, которое там было, мы сделали приличный аппарат. Сыграли хорошо, я помню, очень было забавно, но явился инструктор райкома по культуре Бауманского района, и потом докладная лежала уже где–то там, в парторганизации, и нас потом все–таки на ковер пригласили.
Нас защищала рок–лаборатория, которая в то время была уже создана, в роли адвоката был Булат Турсунович, очень такой активный человек, дядька, помогающий всем молодым активным музыкантам. И не удалось нам никак отстоять свои права — в конце концов, после ряда едких замечаний с нашей стороны и какого–то фарса, нас все–таки поперли с этой базы. И это было начало, а потом у нас прошли забавные выступления в ДК… «Серп и Молот», по–моему, называется, на «Площади Ильича», кажется, находится. Помню, все было в лучших традициях советского времени, потому что где–то в середине программы Гор приволок своего трехлетнего сына, который стоял в черных шортиках, белой рубашке и черном галстуке. И он отдавал какой–то салют, но, кажется, не той рукой… В общем, все это было воспринято как вызов политический. И женщина, которая была ответственна за этот концерт, мне отчаянно показывала что–то такое запретное, запрещающее из–за сцены, скрещивала руки типа все, хватит. Нам отрубили–таки свет, набилась полная гримерка оперативников каких–то и помощников комитета госбезопасности — среди студенческого люда их много было в то время... И вот эта вся шобла туда накатила, и они стали пытаться арестовывать этого трехлетнего мальчика, а Гор, тогда он еще не потерял своей физической формы, он занимался вольной борьбой, и я помню, как он вынес всю толпу оперативников оттуда, вместе с дверью гримерки. Он вышиб всех, и мы каким–то чудом оттуда улизнули, не попав ни в милицию, никуда.
А еще была альтернативная ситуация в ДК «Москворечье», в колыбели джаза нашего московского. Там учился наш барабанщик, басист учился, я каким–то концом там тоже протусовался. Мало того, я учился в МИФИ, чьим детищем и была эта студия. Мы устроили там концерт, но не рассчитали одного: публика пришла бирюлевская и ленинско–дачнинская. А тогда тоже был переходный момент, и я помню, что, когда звучала одна из таких эпатажных вещей — «Голодная песня», полный зал не свистел, а орал, и это смотрелось каким–то таким воплем возмущения толпы тех окраин, южных. И на этот раз милиция создала нам коридор безопасности, и мы оттуда выходили под прикрытием стволов милиционеров. В общем, забавно было.
А сейчас грустно. В нашей стране интерес к экспериментирующим музыкантам, которые не играют мейнстрим, быстро пропал. Поскольку не была подготовлена ни аудитория, ни залы, ни вся инфраструктура, которая позволила бы проводить подобные концерты, то, естественно, не получив должной поддержки, все это очень быстро затихло. В послеперестроечные годы. В то время как на Западе существует этот пласт культуры и активно развивается. Я, конечно, понимаю, что эти люди не собирают огромных стадионов, но тем не менее они играют на достойных площадках, проводят большие туры по Европе и Штатам. Что же касается нас, мы довольно легко вписались в этот европейский культурный пласт. Мы принимали участие в фестивале авангардной музыки Сарзано в Италии, и у нас был достаточно хороший  выезд в Бельгию. Дело в том, что в перестроечное время интерес к выходцам из России был достаточно велик. Наряду с людьми, которые четко представляли, с какими программами и на какие фестивали, на какие площадки они едут, появилось очень много всякого рода мишуры, попадающей туда просто случайно под эгидой «красной волны». Эти случайные люди некими агитбригадами отправлялись туда, один раз выступали и благополучно оседали за рубежом. У нас же были многократные  и целенаправленные визиты. В то время следовало как–то «столбить» эти позиции, а поскольку русский народ вообще довольно безалаберный в этом смысле, все думали, что так будет и дальше. И мы думали, что нас будут и дальше таскать по заграницам, но это быстро прекратилось. И позже понадобились усилия, это стало делать намного сложнее, там уже пошли четкие коммерческие основы, абсолютно за все требовалось платить. Было только два хороших выезда, спонсированных правительствами: мы ездили в Штаты на Чикагский фестиваль World Music Festival и в Берлин. В Штаты —  это был последний наш визит.

ШО Чем сейчас занимаются участники группы?
— Честно говоря, я слабо представляю, кто, чем сейчас занят, но, по–моему, все достаточно хорошо устроены. Насколько я знаю, Павел Карманов — один из ведущих композиторов во всех сериалах и рекламе. Он действительно талантливый современный композитор, и он востребован. Максим Трефан, к сожалению, с нами не играет — бывший наш пианист, попал в автокатастрофу, и у него потеряна подвижность руки, так что он многие партии просто не выигрывает, хотя, возможно, и будет принимать участие в концерте. Я на это надеюсь, по крайней мере. Дмитрий Шумилов работает в рекламе — бас–гитарист наш — и тоже, по–моему, у него все в порядке, он тоже востребован, работы, видимо, хватает. Что касается него, он раньше много играл в сводных коллективах разного рода, в основном в джазовых. А сейчас, по–моему, не участвует в концертной деятельности, по крайней мере активно. В отличие от барабанщика. У того всегда была альтернативная инженерная работа, которой он был занят все свободное от музыки время, а теперь он, оказывается, действующий консультант в одной из московских групп. Что, в общем–то, похвально, потому что как раз меня в то время удручало, что у Миши мало практики, а парень талантливый. Трубач — Андрей Соловьев, насколько я понимаю, занялся и занимался в свое время журналистикой, у него философское образование МГУ. Ну, думаю, он, скорее всего, ею и занят; вероятно, поигрывает где–нибудь во фри–джазовых составах. Он любит это дело. Хотя иногда принимал участие в совершенно радикальных проектах, делал тяжелые вещи. Антон Марчук — постоянно действующий звукорежиссер Петра Мамонова, так что он тоже не без работы и, наверное, чем–то занят, какой–то инженерной практикой, которой он занимался и раньше.

ШО На ваш взгляд, существует ли сейчас в России музыка, близкая по духу к «Вежливому Отказу»?
— Нас все время параллелили с «Аукцыоном». Всегда. Все репортеры. И все забывали о том, что мы начали первые говорить на непонятном языке в своих песнях. И когда появились бестекстовые все эти вещи с какими–то слогами и словами, первыми начали использовать шоу на сцене мы, а не они, кстати. А тогда все это было близко, потому что они тоже танцора взяли и пошло–поехало. Но я к Лене Федорову просто хорошо отношусь лично. Мы с ним встречались в Нью–Йорке в последний раз и перед этим на концерте в «Доме». Совместный концерт, когда он с Волковым играл. И я просто вижу действительно хорошие, зрелые вещи. Вижу, как он работает, и мне это доставляет определенное удовольствие.

ШО Каково ваше нынешнее мироощущение?
— Я коннозаводчик. Занимаюсь разведением лошадей, появилось новое амплуа. С мая этого года начал принимать участие в легких конкурах малых классов, стал на своих лошадях прыгать — такая замена сцены у меня произошла. Одна из лошадей сломала мне ногу, но я надеюсь, что в скором времени смогу вернуться в строй, наверное, уже этой весной снова начну ездить. Живу на природе, вот это, видимо, и есть мое нынешнее мироощущение… и тишина.

Беседовал Илья Зинин
Фото из архива группы
Официальный сайт группы: www.otkaz.ru
Cлушать: www.zvuki.ru/M/P/542
Cайт фермерского хозяйства Суслова: http://suslovfarm.com/

рейтинг:
0
Голосов пока нет
(0)
Количество просмотров: 16540 перепост!

комментариев: 1

  • автор: LesterSuix
  • e-mail: ershovraman@hotmail.com

Это удивило меня

опубликовано: 09:39/15.05.2015
Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама



наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode