шо нового

«Литература – это упражнение в сочувствии»
14:12/01.11.2007

Романы Ирвина Уэлша в Британии относят к жанру character driven novels. Это значит, что построены они не на сюжете, а на персонажах. В личном общении выясняется, что иначе и не может быть — своих собеседников писатель, кажется, видит насквозь

О писателе Ирвине Уэлше я узнала благодаря члену актера Юэна Макгрегора. Когда-то мой коллега в женском журнале, где я тогда работала, посмотрел фильм «The Pillow Book» и прозрел от кадров выдающегося мужского достоинства шотландского актера. Мне дали задание надергать материалов из разных западных журналов и написать о нем статью. Приступив к работе, я с удивлением обнаружила, что Макгрегор — это тот парень, который исполняет главную роль в фильме «Трэйнспоттинг», просто там он очень худой и в одежде.
Западные журналы уведомили меня, что фильм снят по роману культового шотландского же писателя Ирвина Уэлша. В то время Интернет еще сосал соску, но Уэлш там уже присутствовал. Правда, попытка прочитать в оригинале его книги окончилась позорно: я не поняла ни слова. Эдинбургское рабочее линго Уэлша относится к литературному английскому примерно так же, как русинский диалект к полтавскому суржику.
Первые несколько лет после переезда в Лондон мне было так жутко одиноко, что я начала встречаться с шотландцем из Глазго, в речи которого не понимала ни слова. Где¬то через полгода я зашла в книжный магазин и зарылась в современную литературу. И что вы думаете: открыв книгу Уэлша — кажется, это было «Порно», — я там все поняла! К сожалению, также я начала понимать и своего шотландского бойфренда, с которым по этой причине пришлось расстаться.
Недавно Уэлш посетил Буш хаус, откуда вещает служба Би­Би­Си, для участия в программе «Всемирный книжный клуб». Я пришла на эту встречу заранее, чтобы пожать коллеге руку. Он, правда, не знает, что мы коллеги, поэтому я в своей дурацкой манере спросила его, боится ли он микробов. Уэлш удивился. «Просто я хочу пожать вашу мужественную руку, — объяснила я. — Я из Украины, мы вас там читаем». Писатель подал мне руку, явно подумав, что чокнутых повсюду хватает, не только в родной Шотландии.
Сам Уэлш — небольшого роста, побрит наголо, с цепкими зелеными глазами. На вопросы ведущей Харриет Гилберт и аудитории он отвечал, как мне показалось, искренне, без напряга. Авторы программы любезно согласились на публикацию этого интервью в журнале «ШО» и передавали привет украинской читательской аудитории.

ШО Говорят, вы предпочитаете, чтобы вас называли не «писатель», а «культурный активист». Это правда или чья-то выдумка?
— Я так говорил, когда я был юным радикалом, а сейчас я старый консерватор. Так что «писатель» звучит вполне нормально.

ШО Тогда мы будем называть вас писателем. Итак, Ирвин Уэлш пишет книги с начала девяностых, последнее его издание — сборник рассказов «Если вам нравилось в школе, вам очень понравится на работе». Темный, мрачный юмор персонажей и свободное, почти лирическое употребление ими ругательств вызвали много критики, но не помешали признанию этих книг во всем мире. Все началось с романа «Трэйнспоттинг», наркотического трипа по дну Эдинбурга. Еще до того как по этой книге сняли популярный фильм, она была номинирована на Букеровскую премию 1993 года и стала бестселлером. Это тем более удивительно, что в ней не рассказывается какая-то одна конкретная история, а просто бросаются в кучу разные происшествия из жизни героев. Нам самим приходится соединять точки. Мы попадаем в паб, где неуравновешенный Бэгби затевает без причины драку, или в квартиру, где умирает младенец, и все, что могут сделать друзья его матери, — это предложить ей шприц с героином, чтобы унять боль. Главным героем можно назвать разве что Марка Рэнтона, или Рэнтса, который то колется, то спрыгивает. И все же для многих читателей до сих пор не совсем понятна связь между содержанием романа и его названием.
— Я сначала придумал название, а потом уже написал книжку. Мне подумалось, что классно было бы написать роман о пропащих персонажах, а назвать его «Наблюдение за поездами» — это очень пресное, очень британское занятие. Потом мне пришлось создать целую мифологию, чтобы оправдать это название. Типа жизнь персонажей — ожидание поезда, который так и не приходит. Идея в том, что наблюдение за поездами — это бессмысленное занятие, как и принятие героина. Им ширяются для поддержания статус¬кво, а не для удовольствия или кайфа. В какой­то степени ты сам себя лечишь от проблемы, которую сам же и создал, и все это утрачивает любой смысл.

ШО Вы так живо представляете своих персонажей, что читатель словно начинает видеть мир их глазами. И в то же время в какие­то моменты просто их ненавидит. А вы сами испытывает симпатию к своим героям?
— Приходится. Литература — это упражнение в сочувствии, и я не могу этим героям не сочувствовать, хотя и не считаю их очень уж привлекательными, в том числе и с моральной точки зрения. Но если вы взялись кого¬то описывать, то вам надо суметь посмотреть на мир глазами этого персонажа, даже если он лично вам противен, надо залезть в его голову. Лично мне по этой причине было очень тяжело писать пару книг. Например, «Кошмары Аиста Марабу» и «Грязь» — там рассказчики под стать Бэгби в «Трэйнспоттинге». Но ты должен оставаться с ними до конца, и это очень тяжело — оставаться с персонажем, у которого, кажется, вообще нет ничего положительного. Для меня это самый большой вызов в литературе — создать абсолютно отвратительного типа, а потом найти в нем что­то такое, почему ты хочешь с ним остаться. В этом я вижу свою личную миссию в литературе — принять вызов трудных историй и трудных персонажей, и не бросать их.

ШО Один из самых глубоких персонажей в «Трэйнспоттинге» — Марк Рэнтон. Умный, начитанный, способный к состраданию, но в то же время всегда готовый совершить преступные действия герой. Что вдохновило вас на создание такого персонажа, который откровенно демонстрирует антисоциальное поведение и в то же время является моральным компасом рассказа?
— Дайте мне еще стакан вина, перед тем как я начну отвечать.

ШО Вы хотите сказать, что Рэнтон — это вы?
— Думаю, да, очень близко к этому. Обычная проблема наркоманов — и пацанов­подростков, и тех, кому за двадцать, — физическая нужда. Зависимость от героина делает тебя эгоистичным, а в моральном смысле заставляет постоянно выстраивать систему самооправданий. Даже если вам уже невмоготу, и надо срочно раздобыть дозу, вы не можете просто так пойти что­то украсть, начать лгать или жульничать. Чтобы себя к этому подготовить, необходимо вступить во внутренний диалог с самим собой. Тут происходят расчеты. В нас всех присутствует двойственность. Двойственность — вообще важная тема в художественной литературе. На двойственности построен «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда. Человек способен как на хорошее, так и на плохое. То, какой ты человек, как тебя воспринимают, определяет твой выбор, твои действия. Иногда мы оказываемся в таких условиях, когда легче сделать неправильный выбор и поступать плохо.

ШО Что труднее писать — диалог персонажей или авторский текст?
— Проблема в том, что я хотел написать и авторский текст, и диалог одним и тем же голосом. Для меня это было важно главным образом потому, чтобы дать героям свой голос, свой внутренний голос. В британской литературе существует империалистская, колониалистская традиция, в которой повествование всегда ведется в иной манере, чем диалог героев. И автор как бы всегда имеет контролирующий, высший по статусу голос. Я принципиально хотел стереть эту грань между наррацией персонажей и их мыслями, их внутренней жизнью, тем, как они самовыражаются. Для меня при написании «Трэйнспоттинга» это была одна из ключевых задач. Знаете, всегда думаешь просто о том, что пишешь книгу, а не воспринимаешь себя носителем некоей культурной протоидентичности или же идентичности национальной. Но когда я оглядываюсь на эту книгу, я думаю: она очень шотландская. Дело не только в языке. Ведь и в переводах этой книги читатели все равно чувствуют, что ее герои — шотландцы. Попробую еще так это пояснить. Возьмите, к примеру, Ирландию. В ее истории есть много тяжелых страниц: чудовищная бедность, притеснения церкви, священники­педофилы, массовая иммиграция. Однако в самые скверные минуты ирландцы все равно смеются и поют, дескать, улыбайся сквозь боль. А в Шотландии — все наоборот. Люди там вечно твердят, что все дерьмо, все ужасно, мы обречены и так далее. Но, несмотря на это, мы на самом деле клозетные оптимисты, типа, да, мы обречены, ну и хуй с ним, давайте гудеть. У нас просто с ирландцами разные защитные механизмы.

ШО Когда вы приступали к написанию «Трэйнспоттинга», был ли у вас какой­то четкий план романа, или вы просто дали рассказу возможность развиваться спонтанно?
— Все происходило более менее инстинктивно. Это роман, который как бы является собранием историй. Я хотел создать ощущение, что вот где­то в пабе собралась куча толстых чуваков, они снюхали гору кокаина в туалете, а теперь сидят за столом с пивом и все одновременно друг с другом разговаривают. Сюжета нет, а есть только эти чуваки под наркотой, которые гонят и гонят. Проблема заключалась в том, что надо было в какой­то момент заставить себя прекратить их слушать. Я выдумал сцену похищения, чтобы просто как­то завершить книгу, иначе бы я до сих пор ее писал. Герои бы приседали на наркоту, завязывали, приседали, завязывали, как это, собственно, в жизни и происходит.

ШО Неужели в Шотландии действительно так много наркоманов?
— Злоупотребление алкоголем и наркотиками — огромная проблема в Шотландии уже много поколений. И она так вплетена в культуру, что трудно даже понять, как с этим бороться, откуда начать распутывать этот клубок. Связь между наркоманией и бедностью существует сегодня во всем мире. Бедные люди чувствуют себя как будто в западне, бедность лишает их возможности выбора. И люди принимают алкоголь и наркотики не оттого, что что­то празднуют, а чтобы отвлечься от жизни, приглушить боль. Не только в Шотландии много бедных людей, у которых нет никакого выбора, кроме как принимать наркотики и алкоголь, чтобы заглушить боль от жизни.

ШО Пятнадцать лет назад все поголовно зачитывались «Трэйнспоттингом», а сейчас даже люди, претендующие называться интеллектуалами, читают «Гарри Поттера»…
— В мире книгоиздания случилось то же, что и в мире музыки. Легче продать жанровые вещи. Большинство книг, которые сейчас можно увидеть в магазинах, — это биографии знаменитостей, детективы, литература для телок, современные любовные романы и книжки для детей. В принципе, «Гарри Поттер» — прекрасная вещь, он вновь повернул людей к чтению. Однако я думаю, что «Гарри Поттер» — книжка для умных детей и тупых взрослых. Мы живем во времена, когда вокруг все очень быстро меняется, и в технологическом, и в общественном плане. Потому, выбирая развлечения, мы ищем чего¬то безопасного, мы хотим «Крепкий орешек¬6» или «Гарри Поттер­12». Эти вечные сиквелы, мне кажется, дают людям иллюзию стабильности. Они словно цепляются за что­то знакомое. Но это одновременно означает, что идеализм в искусстве становится очень проблематичным. Я не думаю, что, напиши я «Трэйнспоттинг» сегодня, его бы напечатали. Он не подходит для рынка. Это вроде бы урбанистическая, наркоманская литература, но на самом деле ее трудно отнести к какому¬то жанру, найти для нее секцию в магазине. При этом меня волнует, что многие писатели и музыканты забили на мейнстрим, сказали, мол, ну его на фиг, мы просто все будем делать по¬своему. Я раньше думал, что культурная герилья — это хороШО и правильно, но сейчас мне кажется, что такой подход только усилил хватку мейнстрима, когда корпоративные занудные костюмы кормят нас своим дерьмом, а все остальное происходит на дне и никого не объединяет, как объединял нас когда­то панк или хаус. Хотя, конечно, я не теряю надежды, что мир опять откроется, и в мейнстрим проберутся более интересные вещи.

ШО Как вы относитесь к тому, что, по статистике, ваши книги чаще чем книги других авторов крадут в британских книжных магазинах?
— Я думаю, это чудесно. Среди прочего и по практическим соображениям. Помню, однажды в книжном магазине в Глазго ко мне подошел чувак и спросил: «Ты Ирвин Уэлш?» Я говорю: «Ну, да. А что?» — «А то, — говорит он мне, — что я прочитал все твои книги, и все стибрил, ни за одну не заплатил, что ты на это скажешь?» Я отвечаю: «Чувак, это прекрасно, и я объясню почему. Когда ты тибришь книги, мне все равно платят, теряет только книжный магазин. Мне лучше, если ты их стибришь, потому что тогда магазин не сможет отослать их обратно в издательство как непроданные экземпляры. Так что давай — рискуй дальше и зарабатывай мне деньги». — «Хер тебе, — говорит он. — В следующий раз я твою книгу куплю!»

подготовила Светлана ПЫРКАЛО
Лондон, Украинская служба Би­Би­Си, специально для журнала «ШО»

рейтинг:
5
Средняя: 5 (1 голос)
(1)
Количество просмотров: 36780 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама




наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode