шо нового

Роман Виктюк: «Человеку легче ползти на коленях под звуки барабана, чем поднять глаза к небу»
17:01/01.01.2009

Режиссер Роман Виктюк обычно охотно общается с журналистами. Кажется, не только из тщеславия (как и большинство художников, он не прочь поплескаться в атмосфере обожания и погреться в лучах, заметим, совершенно заслуженной славы), но и потому, что никогда не упускает возможности изложить свое понимание мира и философию жизни. Краеугольный ее камень, конечно, любовь.

ШО А есть ли на самом деле на свете любовь, Роман Григорьевич?
— Да, просто это редкий цветок на Земле, и он сегодня агонизирует. Любовь приходит свыше — это такая огневица, молния, поэты скажут лучше меня. Но случается она очень редко, потому что этот удивительный спазм, который охватывает весь организм, — дар непостижимый. Все это известно только тем, кого она посещает. Поэтому любовь — это то, что нужно искать всю жизнь, до последнего вздоха.

ШО В своем театре вы ее нашли?
— Мои актеры состоят из любви и добра, ничего другого в них нет. Они знают, что в искусство надо идти только тогда, когда в тебе есть потребность в молитве. Чтобы во время спектакля зал ощущал ее магические, колдовские слова — через вибрацию голоса, через вопли и боль.

ШО Есть ли что-то, чего вы никогда не сможете простить актеру?
— Нет, все же я не настолько глупый. Но я искренне ненавижу в театре тех, кто утверждает, что на сцене возвышает свою душу. Мне интересны только те, кто во время спектакля свою душу очищает. Как в молитве. Это и есть мои родные.

ШО Какого актера вы бы не взяли в свой театр?
— Естественно, того, в ком потребность в молитве отсутствует. Все. Практически это весь советский театр и весь театр сегодняшний, вся эта армада, которая имеет нахальство без веры в Бога изображать из себя святое семейство.

ШО Как вы относитесь к тому, что многие актеры предпочитают сегодня сцене театра павильон для съемок сериалов?
— Ну, а как отнестись к людям, стремящимся к пропасти? Сериалы губительны для артиста. Его отчасти можно понять — из театра и кино уходит тайна, чудо никому не нужно, и в него никто не верит. Это беда. Есть только фантом денег. Когда я вижу в сериалах артистов, в чьих пустых глазах нет ничего, кроме мысли о долларах, которые они зарабатывают, у меня рождается трагическое ощущение.

ШО Ваш театр ассоциируется у значительной части публики с «полураздетыми мужчинами»…
— Исключительно идиоты воспринимают наш театр подобным образом. Я могу назвать массу совершенно глупых спектаклей, где артисты раздеваются на сцене догола, непонятно зачем, к тому же суетливо, стыдливо прикрывая срамные места, но оправдывая это «коммерческими целями». Поскольку им кажется, что «обнаженки» жаждут зрители. Это великое заблуждение — считать, что тело служит лишь для разжигания низменных страстей. На самом деле, тело может выразить куда больше, чем слово, пение или какие-то технические ухищрения. Тело в молчании способно сказать гораздо больше, нежели текст. Мы в своем театре категорически воюем с тем, чтобы видеть в человеке только животное начало. И даже смысл, условно говоря, эротических сцен связан у нас с тем, что тело кричит, а душа говорит ему: «Помолчи. Помолись. Укроти себя». Все это написано в Библии. И мы пробиваемся сквозь темноту глупости и невежества, боремся с неистребимым советским ханжеством и атеизмом, когда человеку легче ползти на коленях под звуки барабана, чем поднять глаза к небу.

ШО Роман Григорьевич, вы для своей труппы, наверное, не только непререкаемый авторитет, но и отец родной. Вы и сами, наверное, к актерам относитесь как к детям?
— Я за них отвечаю. И под всеми их ошибками подписываюсь, как под своими. Иначе быть не может. Точно так же я поступаю со своими студентами. В первый же день я сажусь в аудитории, а им предлагаю занять место за кафедрой. Вначале они думают, что это шутка, потом привыкают. И понимают, что мы друг у друга учимся. Они отвечают за меня, я — за них. Это редкое явление, но у нас, к счастью, это норма.

ШО Существует ли, на ваш взгляд, произведение, которое невозможно поставить?
— Я думаю, что это первая строчка Библии: «В начале было слово… И слово было Бог».

ШО Какое место занимает театр в современной жизни?
— Я думаю, такое же, как и раньше. Мы всегда были на обочине, никогда не шагали строем с теми, кто живет по правильным законам и марширует агрессивно и бессмысленно. Жизнь на обочине самая верная во все времена. Конечно, и театр сегодня мелеет.

Возьмите те же бессовестные антрепризы, которые кроме денег ничто не интересует. Даже на декорации они, случается, не тратятся — присылают райдер, где указано, какой шкаф купить и какой стул куда поставить. Потом выходят на сцену актеры, пересаживаются с одного стула на другой, в лучшем случае прыгают в кровать, и на этом искусство заканчивается.

ШО Все знают, что театр начинается с вешалки. А чем он заканчивается?
— Тем, что закрывается занавес.
И это самые печальные слова
на свете: «Ну вот и все. Занавес».

беседовала Людмила ПОГОДИНА
иллюстрация Юлии Макаренко

рейтинг:
5
Средняя: 5 (1 голос)
(1)
Количество просмотров: 20151 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама



наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode