шо нового

Трэвис Джеппсен: «В правде нет ничего приятного»
17:01/01.03.2009

Американский писатель-авангардист Трэвис Джеппсен раскрывает неприятную правду о дерьме в литературе и искусстве, рассказывает о впечатлениях от черного президента и обществе, пугающем больше любых ужасов из книг.

ШО Что вы скажете о реакции переводчика Ильи Миллера на работу с вашей экспериментальной книгой «Жертвы»?
— Ну, что я могу сказать? Я и сам знаю, что перевод — это очень трудная и нудная работа. У меня есть опыт работы переводчиком. Я делал переводы с французского и словацкого на английский — и это всегда казалось мне далеко не столь же приятным, как удовольствие от выдумывания текста на одном языке. Исходя из этого, я не могу сказать уверенно, от чего именно затошнило мистера Миллера: от процесса перевода моего текста — или же от самого текста!

ШО Вы назвали Кунса «худшим из живущих художников». Тем не менее роскошная выставка его работ в Киеве пользовалась успехом у публики и имела большой резонанс в медиа. Является ли это признаком порабощения искусства капиталом или же признаком какого-либо иного процесса?
— В Берлине сейчас как раз проходит грандиозная выставка Кунса. Пожалуй, я думаю, что такая активность Кунса является признаком его беспокойства по поводу того, что у его работ вышел срок годности в смысле их культурной значимости. Это отчаянье на самом деле свойственно не только одному Кунсу, но целой среде, которую он в значительной мере характеризовал собою на протяжении своей карьеры. Что же касаемо искусства, то оно всегда было узником капитала — вот почему люди больше не говорят об искусстве: их интересует лишь «мир искусства». Тем не менее мы сейчас пребываем в конце эры и начале нового столетия; у меня есть четкое ощущение, что мы вступаем в новый период честности, как недавно заметил известнейший американский арт-критик Дэйв Хиккей. И это станет реальной проблемой для таких художников, как Джефф Кунс.

ШО Известный украинский писатель Юрий Андрухович выпустил в 1999 году сборник эссе «Дезориентация на местности». Что побудило вас назвать собственный сборник «Дезориентациями» — в чем для вас притягательность этого слова?
— Я выбрал это название, потому что оно скрывает в себе множество различных значений. Сама по себе «дезориентация» ассоциируется с чувством замешательства, ухода почвы из-под ног, что имеет свой смысл не только потому, что я — иностранец, пишущий в зарубежье о (по большей части) зарубежном искусстве, но и потому, что, созерцая искусство, мы попадаем в состояние дезориентации. Но в названии также скрывается и более поэтичное значение — «де-ориентации»; сбить с толку путем того, чтобы заставить взглянуть на то или иное явление в странном новом свете (например, серийные убийцы как художники, — прим. ред.).

ШО Ваша книга «Поэмы, написанные мною во время просмотра ТВ» представляет собой новый концепт поэтического сборника, где текст объединен с визуальным искусством; это способ заинтересовать аудиторию, утратившую по большей части интерес к стихам самим по себе?
— Нет, у меня не было именно такого намерения. Скорее на создание этой книги в наибольшей мере повлияло совпадение. Я работал над этим сборником стихотворений в то время, когда мне посчастливилось встретить Джереми Паличека, художника, который делал нечто очень похожее: рисовал картины, используя в качестве натуры то, что он увидел по телевидению. Мы оценили произведения друг друга по достоинству, так что идея о нашем дальнейшем сотрудничестве показалась нам весьма логичной.
Я по-прежнему являюсь большим поклонником живописи Джереми. Надеюсь, что какая-нибудь из его картин украсит собой обложку моей следующей книги стихов, которую издательство BLATT Books издаст в 2009 году — «Dicklung & Others». (В этом названии, пародирующем детскую литературу вроде книжки-пищалки «Утенок и его друзья», скрыта непереводимая анаграмма; Duckling — утенок, Dicklung — «шлюха минетчица», — прим. ред.)

ШО Во время правления Буша в Белом доме вы жестко критиковали как демократов, так и республиканцев. Что вы думаете о победе на президентских выборах в США черного кандидата Барака Обамы, воплотившего своей победой Великую Американскую Политически Корректную Мечту?
— Я не настолько наивен, чтобы верить в то, что избрание черного президента сможет искоренить институционализированный расизм, являющийся синонимом истории моей родины. Я думаю, что двухпартийная система Соединенных Штатов является сильно ограничивающей и очень близка к фашизму — в конце концов, фашизм подразумевает наличие единственной партии, в то время как в США правящих партий две — таким образом, мы находимся всего в одном шаге от фашизма! Поначалу я поддерживал Обаму, поскольку в его речах было гораздо больше социалистического, нежели у любого другого из крупных политических деятелей Америки, которых можно припомнить за последнее время. Но после того как он был избран, он стал звучать гораздо более центристски, что, мне кажется, порождает проблему. Честно говоря, я не могу себе представить ни одной политической системы или идеологии, с которой я был бы полностью согласен. Опять же, художники не должны пытаться теоретизировать насчет политики, поскольку мы никогда не были горазды в этом. Гляньте хотя бы на кого-нибудь вроде Эзры Паунда! (Этот американский поэт, переводчик и критик известен поддержкой режима Бенито Муссолини, — прим. ред.)

ШО В Украине имел место привлекший множество последователей и разогнанный властями впоследствии апокалиптический культ, вроде описанной вами в романе «Жертвы» секты Преодоленцев. Что вы думаете об отношениях государства и общества с последователями сект, особенно об их насильственном аспекте?
— Это очень интересный вопрос, поскольку в Германии, где я сейчас живу, правительство активно противодействует подобным организациям — недавно, например, власти пытались избавиться от Сайентологов. Я думаю, у немцев есть право на паранойю по этому поводу из-за их истории, и, может быть, в Украине с этим похожая ситуация. В Америке все это несколько более сложно из-за разделения церкви и государства, так что на официальном уровне от государства ожидается позиция невмешательства в дела любых религиозных организаций — эта политика, тем не менее, привела к насилию в 1990 х годах при штурме дома Ветви Давидовой (послужившей прототипом секты Преодоленцев в романе «Жертвы»). Конечно, это ужасная трагедия, в которую правительство не должно было быть вовлечено.

ШО Насколько я понимаю, письмо для вас является очень долгим процессом — зарабатываете ли вы на жизнь своими книгами?
— Нет. Я всегда работал, и, наверное, мне придется это делать еще долгое время. Но мне повезло, поскольку большую часть моей взрослой жизни моя работа была так или иначе связана с письмом. Я писал детские книги, работал литературным негром, был копирайтером, занимался журналистикой и кропал порно — я переделал все виды работ, какие только может делать писатель по специальности. Как я упомянул в предисловии к «Дезориентациям», арт-критика оказалась наиболее благодатной интеллектуально работой (и наименее благодарной финансово). Это просто грустный факт нашей жизни — мои книги, написанием которых я наслаждаюсь в наибольшей мере, приносят наименьшую прибыль. Живя в Европе, я завидую тому, что во многих европейских странах литераторы вознаграждаются государством в форме грантов и стипендий. В Соединенных Штатах на данный момент не ведется такая щедрая поддержка искусств. И если вы не Стивен Кинг или Джон Гришэм, шансы заработать на жизнь романами очень малы. Заработать на жизнь поэзией?
Забудьте об этом!

ШО В своей статье о Берлинском кинофестивале порнофильмов вы описывали близкую к абсурду ситуацию: просмотр зрителями арт-порнофильма, герои которого также смотрят арт-порнофильм, постепенно переходя к делу прямо в кинозале. Как отреагировала аудитория на эту ленту и какую реакцию вам бы хотелось увидеть?
— Не знаю, какой реакции следовало бы ожидать, но мне было любопытно, поскольку я вырос в эру домашнего видео и Интернета, когда порнокинотеатры практически вымерли (по крайней мере в моей части мира), так что порнография перестала быть чем-то общественным, став очень приватной и личной. Я думаю, вы говорите о моем тексте, посвященном просмотру показанного на фестивале винтажного гей-порно семидесятых — эти фильмы делались для того, чтобы мужчины могли заниматься сексом друг с другом во время киносеанса. Берлинский кинофестиваль порнофильмов на самом деле в большей мере является фестивалем арт-кино — его программа фокусируется в основном на работах независимых кинематографистов-экспериментаторов, каким-либо образом включающих элементы порнографии в свое творчество. То есть фестиваль привлекает в основном арт-тусовку. Одна из отличительных особенностей этого фестиваля для меня состоит в том, что представленные на нем работы разбивают барьер между двумя мирами, которые, возможно, должны существовать раздельно: миром искусства и миром порно. На кинопоказе арт-порно-винтажа, мною упомянутом, присутствовало на самом деле не так уж много людей, хотя, что интересно, были и мужчины и женщины, предположительно как гомосексуальные, так и гетеросексуальные; за мной сидела пара парней, определенно забавлявшихся друг с другом во время сеанса. Наверное, эти двое и были единственными, кого кино подвигло на мысли о сексе, поскольку остальные явно оценивали его с иронической дистанции, а не как прямой призыв к действию.

ШО Ваши тексты содержат секс, насилие и непечатную речь — что вы думаете о государственной цензуре такого рода текстов и что можете сказать о влиянии цензуры на возникновение самоцензуры в обществе?
— Думаю, сейчас на Западе государственная цензура выражена в слабой степени, вполне возможно потому, что сейчас много самоцензуры. Возникает ли самоцензура от страха цензуры государственной? Это очень интересный вопрос, и, по моему, этот страх, вероятно, косвенно влияет на ее возникновение, но не объясняет полностью ее существования. Мне кажется, самоцензура в большей мере является психологическим феноменом — то есть некоторые художники сознательно избегают задавать себе глубокие вопросы из-за страха докопаться до неприятной правды о самих себе. В правде нет ничего приятного; вот почему мы наблюдаем сейчас столько дерьма в литературе и искусстве — большинство людей стараются избегать излишне тщательного самокопания. Однако, я думаю, в наши дни все еще сохраняется возможность оставаться правдивым, будучи при этом диким и художественно богатым.

ШО Что вас пугает больше — общество или ужасы научной фантастики?
— Общество определенно страшнее любых ужасов, которые можно найти в книгах.

беседовал Павел ЛЖЕЦКИЙ
иллюстрации Джереми ПАЛИЧЕКА
официально: http://disorientations.com

рейтинг:
0
Голосов пока нет
(0)
Количество просмотров: 18595 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама




наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode