шо нового

Имперский садомазооргазм
17:01/01.05.2009

Imperium — спектакль безраздельного доминирования и полного подчинения, выраженных с помощью символа бесконечно прекрасного — женского тела.

Женщина — это инструмент, наилучшим образом вскрывающий стратегию и дискурс империализма. Так счел демиург грандиозного перформанса Imperium Юрген Мюллер, самый известный немец в испанских театральных кругах. Заочно он знаком и широкой публике — именно герр Мюллер был постановщиком сцен оргии и смерти главного героя в фильме Тома Тыквера «Парфюмер».
В постановке о сущности империи Мюллер первоначально вполне в духе античного театра отдал все роли мужчинам. Однако после нескольких показов стало ясно, что месседж спектакля ускользает от зрителя, пребывающего под навязанным стереотипом зрелища триумфа имперского духа. И этот стереотип необходимо безжалостно сломать.
Именно поэтому мужчин, испокон веков щеголяющих в спектаклях власти, решено было заменить женщинами. Imperium — не только империя, но и сама власть, ее право применять силу. «Это предложение задуматься о природе власти, вместо того чтобы довольствоваться трактовкой ее сущности теми, кто ею обладает», — говорит режиссер, чье имя ассоциируется с революционным каталонским театральным коллективом La Fura dels Baus. Достаточно сказать, что представление этой труппы во время открытия Олимпийских игр в Барселоне в 1992 году наблюдало, пожалуй, наибольшее количество зрителей в истории театра — прямую трансляцию тогда посмотрели более пятисот миллионов человек во всем мире. Среди постановок La Fura dels Baus — шоу по мотивам «Фауста» Гете, «Превращения» Франца Кафки и «Философии в будуаре» маркиза де Сада.
По Мюллеру, имперская логика — это логика власти, основанной на страхе. Иное, будь то индивидуум или целые социумы, должно быть либо покорено и полностью подчинено общему, либо истреблено. Третьего не дано, поскольку логика такого рода исключает диалог, способность прислушиваться к противоположному мнению и саму возможность сосуществования с иным, непохожим, без наличия которого, собственно, невозможно разнообразие в симфонии человечества. Узость такого мировосприятия, оправдывающего насилие, порождает отношения, построенные исключительно на фундаменте доминирования и подчинения. И апокалиптический финал постановки, где в живых останется лишь ошалевший зритель, наглядно показывает итог всего, что строится на подобном фундаменте.
А ошалеть зрителю есть от чего. По ткани спектакля щедро рассыпаны различные формы демонстрации психического и физического доминирования; особенно выделяются сцены избиения врагов империи резиновыми дубинками, жестокостью напоминающие другой шокирующий брутальностью спектакль — «Брюссель #04» итальянского режиссера Ромео Кастеллуччи. Вот только когда это делают полуобнаженные женщины, а не, как в спектакле Кастеллуччи, деловитые полисмены, облеченные в полицейские мундиры, автоматически легитимирующие в сознании насилие, то это шокирует несравненно больше — в особенности в области параллели императива власти с садомазохизмом. Режиссер не прогадал, сделав ставку на женское начало, а также переняв присущий итальянскому театру нетрадиционный рисковый подход к диалогу со зрителем. Впрочем, когда выступает La Fura dels Baus, вслед за давно и так переломанной современным театром рампой в утиль отправляется и традиционно громоздкое понятие классической сцены; ею становится все окружающее пространство, охваченное тотальным шоу. Естественно, его неотъемлемая часть — проекции видео на любую пригодную для этого поверхность — вертикальные стены, тела актрис и на саму публику. Все становится экраном, транслирующим дополнительные слои смыслов на основное послание спектакля. К тому же, когда твердая режиссерская рука внезапно полностью вырубает этот экран, сознание аудитории погружается в особо вязкую гипнотическую тьму, которая вскоре весьма дискомфортно разрывается спорадическими выстрелами и взрывами в толпе. И тут, совсем как в настоящем политическом спектакле, пред толпой появляются трое: Радикал, Консерватор и Гедонист. Несмотря на кажущийся антагонизм, Радикал и Консерватор призывают к одному и тому же: доверить им ваши страхи — в обмен на полное подчинение. Гедонист в это время, пуская фонтаны дорогого шампанского, своим видом рекомендует расслабиться и попросту наслаждаться всеми радостями жизни, вернее, теми из них, которые позволены ее, жизни, хозяевами.
Imperium достигает своей кульминации в ритуале каннибализма, подкрепленном визуальными метафорами войны. Этим театральным жестом La Fura dels Baus обнажает сущность постоянно требуемой империей жертвы, в роль которой всегда должен быть готов вжиться любой из ее подданных. Кровь, проливаемая в военных конфликтах и актах террора, оказывается даже не неизбежностью, а насущной необходимостью. Она питает империю, которой, чтобы править, необходим страх, позволяющий, в свою очередь, во имя нелепых, как атрибуты садомазохизма, целей легко и безнаказанно отправлять людей на смерть, даруя при этом повелителю ни с чем не сравнимое чувство абсолютной власти — сильнейший имперский оргазм.

текст: Павел Лужецкий
официально:
www.lafura.com

рейтинг:
0
Голосов пока нет
(0)
Количество просмотров: 19810 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама




наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode