шо нового

Поющая пишмашинка
17:01/01.07.2009

Группа «Ундервуд» родом из Украины, однако на родине ее встретить не так­то просто. «ШО » в лице литературного обозревателя Юрия Володарского, неравнодушного к логоцентричному творчеству группы, отловил Владимира Ткаченко и Максима Кучеренко в Москве. Разговор пошел о последнем альбоме «Ундервуда», Михаиле Ивановиче Глинке, Антоне Павловиче Чехове, братской дружбе русского и украинского народов, ноябрьском купании в Днепре и других радостях жизни.

ШО   Володя, Макс, по моему, в ваших песнях текст явно доминирует над музыкой. Не согласны?
Владимир Ткаченко: Не совсем так. Если рассматривать поп музыку как жанр, широкий по степени стилистического разнообразия…

ШО   Неужели вы относите себя к поп музыке?!
В.Т.: Ну да, это такой поп-рок фактически. Мы искренне стараемся делать нашу музыку разнообразнее, уходить от стандартных решений.

ШО  И все-таки, у вас все идет от текста?
В.Т.: В общем-то, да, но иногда мелодия первична, и тогда текст подгоняешь под нее. Не факт, что ты приносишь в жертву либо слова, либо мелодию. Есть некий внутренний знак качества, до которого нужно подняться в песне, и поэтому или текст дорастает до мелодии, или мелодия до текста.

ШО  Но не случайно же вы называетесь «Ундервуд», а не какой-нибудь там «Пюпитр».
Максим Кучеренко: На самом деле, со времен Глинки мало что изменилось. Русская песня, которая произросла из неаполитанского репертуара XVIII – XIX веков, находилась под влиянием итальянской мелодики и французской поэтики. Среди композиторов и поэтов, которые создавали тот первичный русский песенный клуб в начале XIX века, наибольшей успешностью опытов отличался Глинка. Его «Попутная песня» к концу исполнения просто превращает тебя в паровоз. Это и есть воздействие слова, музыки, ритма. Что касается текста, смысл — не единственная силовая составляющая песни. Более того, самая естественная часть постмодернистского зонга — бессмысленность. Особенно много и лукаво этим пользуется Леонид Федоров из группы «Аукцион».

ШО  Ладно Федоров, но Глинка как-то неожиданно вылез… Вас вообще, судя по последнему альбому, сильно занесло в XIX век. Пошли такие театральные мотивы — «Чехов это я», «Черный Пьеро»…
В.Т.: Мы просто ощутили, что в новом альбоме есть два совершенно новых тренда, которых мы никогда не создавали и над которыми нам было ощутимо приятно работать. Во время работы над этими песнями у нас какие-то новые шасси выросли, закрылки новые открылись. Действительно, это песни, о которых ты только что сказал. Раньше мы никогда в таком направлении не двигались. Несмотря на то, что по структуре эти песни являются достаточно обычным поп-продуктом: куплет — припев, куплет — припев, мы попытались немножко иначе подойти к их стилистическому решению. В «Черном Пьеро» есть длинная прелюдия, не имеющая непосредственного отношения к песне. Если сама песня — это такой садомазохистский похоронный оркестрик, то прелюдия — пикник «Могучей кучки» на берегу «Лебединого озера». А «Чехов это я» для нас реально такой дворянский панк — и по ритмике, и по проигрышам фортепианным, и по бэк-вокалам.

ШО  Во многих ваших песнях есть короткие убойные припевчики, состоящие иногда из одной фразы, смысл которой и впрямь особого значения не имеет. Зато действует безотказно. Скажем, фраза «Гагарин, я вас любила» — кто любила? Кто она такая, Макс?
М.К.: Это наша соотечественница. Вообще их там несколько — собирательный образ. В слове «любила» слышится такая тоска… Известно, что женщины способны переносить гораздо меньше романов, чем мужчины.

ШО  Кстати, как вы вообще переносите этого «Гагарина»? Он уже, наверное, стал вашей «Мулей» — вы его еще не возненавидели?
М.К.: А чего его ненавидеть? Нормально. У каждого ремесла есть свой ритуальный жест. Вот тебе не надоело держать этот диктофон?

ШО  Надоело — сейчас руку поменяю. Скажите, вы чувствуете себя в Москве этакими представителями украинского народа?
В.Т.: В общем, да. Можно сказать, что наше срастание с Москвой происходит по какому-то обратному пути развития. Когда мы только приехали, нам очень хотелось быть москвичами. Мы сильно старались полюбить этот город всей дуШОй. Чем больше мы тут живем, тем больше свыкаемся, адаптируемся, выполняем какие-то социальные функции. Но при этом связь с Украиной с каждым годом становится все больше и больше. У нас недавно произошли изменения в составе — он теперь полностью укомплектован выходцами из Украины. Мы специально ничего не делали — просто так получилось.
М.К.: Экипаж жовто-блакитной подводной лодки.
В.Т.: Да. У нас не украинцы — только директор и звукорежиссер. Басист, барабанщик, гитарист, мы с Максимом — все из Украины. Это днепропетровская школа, донецкая, Севастополь, Херсон. Мы достаточно часто бываем в Украине, а Максим так практически каждый месяц.

ШО  А концерты у вас в Украине — кроме того, что на «Киевских Лаврах», — вообще бывают?
В.Т.: К сожалению, редко.
Директора групп считают, что с украинскими промоутерами договориться сложнее, чем с кем бы то ни было.

ШО  В песне «Гастарбайтер» у вас был переход к утесовской «Дорогие мои москвичи», из которой вы потом сделали отдельную, ужасно смешную, но совершенно неполиткорректную песню «Дорогие мои москали». Ни в один альбом она, по моему, не вошла.
М.К.: Это такая шутка, скорее. Мы стараемся часто ее не петь, это ведь что-то вроде «Луки Мудищева».

ШО  От чьего лица написана эта песня?
М.К.: Вообще-то я просто думал рассмешить жену, которая тяжело переносила Москву. Что касается неполиткорректности… Штука в том, что между Россией и Украиной размыты границы. Так что это песня такого двухголового существа, наделенного двумя языками, двумя территориями, двумя представлениями. На самом деле, это ругань в отношении самого себя.

ШО  Кстати, о двухголовом существе: кто у вас за что отвечает?
В.Т.: Знаешь, со временем наши ответы на этот вопрос не становятся разнообразней.

ШО  Это, наверное, один из самых ненавистных журналистских вопросов, да?
В.Т.: Он не на первом месте в рейтинге, но строчку шестую-седьмую занимает… Мы работаем в доверии друг к другу. Доверяем настолько, что когда один делает какие-то заготовки, он внутренне понимает, понравится это другому или нет. Хотя некоторые песни, когда есть какие-то спорные моменты, мы делаем исключительно вдвоем.

ШО  Ругаетесь иногда? Мол, что ты тут написал, старик, что за фигня?!
В.Т.: Нет, мы уже прожженные люди. Группа «Ундервуд» существует 13 лет, и мы написали много песен. Понятно, чтобы написать одну хорошую песню, надо сначала сочинить сто плохих.

ШО  То есть вы показываете гораздо больше песен, чем написали?
М.К.: У нас сейчас около двухсот песен в репертуаре.
В.Т.: И сто из них точно хорошие.

ШО  Вам действительно очень хочется в Советский Союз?
М.К.: Самое сложное в жизни художественно ориентированного человека — это, как на монтажном столе, отделить одни кадры от других, выбросить какие-то фрагменты, ретушировать. В каждом из нас живет некое личное постсоветское пространство — об этом, собственно говоря, и песня.

ШО  Осталась ли в вашем личном постсоветском пространстве тихая ненависть к чему-то, что его составляет?
М.К.: Есть две реальности, абсолютно исключающие друг друга. Сталин за 50 лет — я сейчас цитирую одного из журналистов — создал самое скучное государство в мире. С другой стороны, дети не виноваты, что провели первые годы жизни в этом концлагере. Между прочим, Бродский вывез из Норенской одни из самых сильных и чистых впечатлений своей жизни.

ШО  Вообще ссылка и тюрьма на литераторов хороШО  влияют. Уайльда можно вспомнить, Пушкин в Болдино все лучшее написал…
М.К.: Есть масса вещей, за которые государство невозможно простить еще со времен Платона. Но кроме государства есть жизненное пространство людей, внутренняя территория души, которая у меня лично очень сильно связана с городом Запорожье, рекой Днепр, советскими индустриальными монстрами… Мы с Вовой в ноябре искупались в Днепре, будучи очень пьяными людьми.
Но мы ведь лезли не в холодную воду — мы лезли в реку своего детства.

ШО  Несмотря на близость Украины и России, ощущаете ли вы все-таки разницу между ними?
М.К.: Ну вот режьте меня — я ни в чем не вижу разницы. При этом в России нас идентифицируют как украинскую группу и часто просят спеть по-украински. Есть ощущение, что в России относятся к Украине с таким, что ли, братским теплом. Наверное, это инстинктивный поиск родственника на международном уровне. Двоюродные братья через 15 лет после расставанья все равно испытывают желание встретиться, выпить за бабушку и дедушку. А бабушки-дедушки у русских и украинцев на 30 процентов пересекаются.

ШО  Давайте перейдем от эпоса к лирике. В самом деле, у многих женщин под подушками ваши портреты?
В.Т.: Ну, это шутка, конечно. У нас с Максимом немало таких монотематических песенок-шуточек. Их накопилось столько, что мы даже думали затеять какой-то параллельный проект и выливать в нем весь накопившийся цинизм и сарказм, юмор и сатиру, может, даже злость и желчь.

ШО  Дабы не пачкать этой желчью светлое имя «Ундервуда»?
В.Т.: Нет, просто стилистически эти песни не всегда ложатся в поле «Ундервуда». Так у нас случилось с песнями «Мой маленький мозг» и только что упомянутой «Простите, пацаны». Мы издали их на пятом альбоме в качестве бонус-треков, потому что они были немного из другой оперы. У «Ундервуда» есть материал, который удобно петь только на кухне, в скабрезной компании подвыпивших молодых людей.

ШО  На тему кризиса вы тоже шутите? На вас он вообще как-то подействовал?
М.К.: Нас он пока не очень коснулся. Жалко людей, которые остались без работы. Еще есть опасность поляризации общества — оно сейчас в таком состоянии, как, скажем, в начале ХХ века, так что вполне может где-то рвануть, полыхнуть. С другой стороны, когда вспомнишь, как Махно входил в деревни и отбирал у наших дедушек лошадей, или как бабушки несли в Торгсин последнее золото, чтобы купить хлеба, понимаешь, что мы пока еще очень неплохо живем.
В.Т.: Единственное, чего я боюсь, так это кризиса человеческих отношений. Все экономические беды можно пережить — мы люди семижильные и много чего повидали.

ШО  Давайте прямо сейчас бороться с кризисом человеческих отношений. У меня есть подруга Майя, которая так любит группу «Ундервуд», что практически хранит под подушкой ваши портреты. Скажите ей что-нибудь хорошее!
М.К.: Майя, любите человека, который сейчас берет у нас интервью, доверяйте ему, готовьте ему еду…

ШО  Стоп-стоп, она просто подруга, а не такая, как вы подумали!
М.К.: Тогда, Майя, пейте кофе за его счет — правильно, попал? Ходите вместе на рыбалку, смотрите хорошие фильмы!

официальный сайт группы: http://www.undervud.ru
сообщество в Живом Журнале: http://community.livejournal.com/undervud_ru

рейтинг:
0
Голосов пока нет
(0)
Количество просмотров: 10742 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама



наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode