шо нового

«Народ выбирал Грозного, Ленина и Сталина»
17:01/01.09.2009

Скандальный русский художник Алексей Беляев-Гинтовт славит опричнину, искусство сталинизма, православие с ядерным щитом и готовится принимать Евразийский космопарад на Красной Площади.

ШО Когда появилась в твоем роду двойная фамилия Беляев-Гинтовт?

— Скажем так — я вернул себе ту фамилию, с которой родился: Гинтовт. Но поскольку сначала запомнился я Беляевым, какое-то время фамилия Беляев будет меня сопровождать.

ШО То есть в паспорте ты…
— Гинтовт. Алексей Гинтовт. Фамилия довольно древняя, упоминается с четырнадцатого века. По-старолитовски означает — «Защитник».

ШО А чем же недостаточно Беляева? Или это часть твоего художественного проекта?
— В каком-то смысле все, что происходит с художником — часть его художественного проекта, а уж тем более смена имени, а точнее, возвращение к своему собственному инициатическому имени. В тот момент традиционализм, дремавший до поры, поднял голову.

ШО Расскажи о детстве, юности…
— Родился в шестьдесят пятом, коренной москвич, жил и учился на Преображенке, все детство предельно советское, и такое же предельно ясное и ровное. Я настолько не отличался ни в худшую, ни в лучшую сторону от сверстников, что такие примеры еще поискать нужно. Четыре года учился в архитектурном техникуме, окончил его с красным дипломом, поступил в МАРХИ.

ШО С какого возраста ты определился с профессией?
— Довольно рано определился и с тех пор ни разу не изменял этому решению. Я очень серьезно готовился к поступлению в техникум, учась в нем, тщательнейшим образом готовился к поступлению в институт. В школе занимался с учителем отдельно. На курсах в МАРХИ, и потом уже во время учебы, я сдавал вместо одного задания десять. Там, где нужны были простейшие врезки — куб, цилиндр, шар взаимодействуют между собой, — я строил полупрозрачные замки, иногда запутывая оптику восприятия до Эшеровских картинок. В восемьдесят шестом я решил с помощью двух советских книг о постмодернизме раз и навсегда разобраться с опытом того, что тогда называлось авангардом. И поставил себе задачу радикальную: примерно две-три недели отпускал на создание каждого авангардистского извива 20 века. Так, начав последовательно с кубизма, дадаизма, и так далее…

ШО Познать и преодолеть…
— Преодолеть — совершенно верно. И попутно выяснить иерархию.

ШО Как ты ощущал, что преодоление свершилось?
— Если появлялось то, что можно признать результатом. Когда я добрался до плюралистических восьмидесятых в классификации Куликовой, которая разводила руками в последней главе, меня постигло неожиданное открытие. Те отпечатки пальцев, остававшиеся на листе, — карандашные или шариковой ручкой — они сами заворожили меня в качестве самодостаточного авангардного парадокса. Появлялась некая система, позволявшая присвоить предмет методом оттиска, ведь никто не повторит линии на моей коже. На первом курсе архитектурного один преподаватель сказал парадоксальную вещь: чем ограниченнее художник в выборе средств, тем значительнее результат. Избыточность вредит проекту. И архитектурная практика, связанная с материальностью, тем более подразумевает экономию средств и лапидарность их применения. Мне всегда была важно найти то решение, проще которого быть не может. Продолжая эту линию предельной экономии, можно говорить о том, что рисование отпечатками пальцев — это и есть та последняя степень скупости средств.

ШО Сейчас ты производишь впечатление человека насквозь милитаризированного. А с Советской Армией как складывалось?
— С Армией разминулся. В ту пору я был убежденный пацифист, участник московской системы — неформального подполья, — ее краса и гордость, «мальчик Евграф». Я настолько не совпадал с тогдашней армией, насколько это было возможно. Это был кровавый конфликт, который мог закончиться смертью, но закончился моей победой. Одним словом, служить я не пошел.

ШО Как так произошло, что неформал, конфликтовавший с советской системой, спустя двадцать лет воспел ее, причем с таким пафосом, что его окрестили сталинистом?
— По прошествии лет я понимаю, что ничего странного в этом нет. Теперь ясно, что конфликтовал я не с самой системой, а с ее одряхлевшими формами. С серостью, с унынием, с той смертью, которую она излучала в последний момент своего существования. Это была колоссальная драма моей юности — тотальное разочарование в идеалах, которыми тогда жила моя семья.

ШО Кстати, какие убеждения разделяла твоя семья?
— Ничего более отдаленного от диссидентства невозможно представить. Честные советские люди, которые собирались по праздникам — на Первое и Девятое мая, ноябрьские праздники.

ШО Когда началось преображение?
— В конце восьмидесятых. Тот московский сценический разгул, который я волей-неволей наблюдал повсеместно, по сути своей был безнадежным тупиком. В том смысле, что панковский беспредел, который я пережил за четыре года в выселенном доме, — это было на Кропоткинской в Чистом переулке, — имел свои пределы, то есть физическую смерть. Мы проживали в огромной семикомнатной квартире, с видом на Кремль. Окружали меня люди довольно бесшабашные, ежедневно нарушались все мыслимые нормы, белая горячка у одного из обитателей превращалась в цепную реакцию. Если кто-то в соседнем отсеке резал себе вены, то у него могло найтись неожиданно много последователей… И вот в восемьдесят восьмом году в Ленинграде Борис Юхананов организовал свободную Академию, где преподавателями оказались наиболее удачливые на то время мастера русского авангарда. Юхананов, будучи ректором, занимался собственно театром. Тимур Новиков был заявлен ректором кафедры живописи. Был заявлен Гаркуша в качестве преподавателя сценического движения. Появлялись разные люди, которые делились бесценным опытом. Встреча с Тимуром Новиковым и его Академией поразила меня новой серьезностью. Ничего подобного мне в Москве не встречалось. Его команда оказалась невероятно убедительной. Молодые люди, которые уже переболели постсоветским нигилизмом и первыми вышли на рубежи сознательного агрессивного созидания. В начале девяностых Тимур провозгласил сенсационную версию авангарда — будущее в прошлом, и наиболее авангардным является обращение к традиции. Будучи генеральным модератором тогдашнего Ленинграда, он умудрился включить в это мироощущение самых разных и на первый взгляд взаимоисключающих людей.

ШО То есть эстетика эллино-сталинизма началась для тебя с Тимура Новикова?
— Он сфокусировал вот этот вот общественный позыв созидательной эстетики. Будучи архитектором по образованию, я всегда стремился к созиданию.

ШО А как появились твои знаменитые работы шариковой ручкой?
— Ручкой я рисовал всегда. Открытие шариковой ручки — общегражданское. Шариковая ручка настолько органично проросла в советский быт, что любой человек, выросший в СССР, никак не мог миновать рисунков шариковой ручкой. Наша задача состояла в том, чтобы превратить эту общедоступную технику в технику предельного аристократизма, поскольку методом исключения неоакадемизм показался нам наиболее труднодоступной реализацией. Представьте себе, какое усилие воли необходимо для заштриховывания хотя бы одного квадратного метра. И для этого нужен метровый сабельный размах, на протяжении метра ручка неотрывно должна следовать по холсту…

ШО Я помню, в школе, когда урок был мне не интересен, я рисовал на последней странице тетради ножи или мечи. Что рисовал ты?
— Батальные сцены и замки.

ШО Кстати, эти ножи так и остались таким «нервическим рисунком». Если я нервничаю, то вычерчиваю ножики — это что-то вроде художественного тика. У тебя остался такой «тик»?
— Нет, мне это не свойственно.

ШО А почему все-таки ручка, а не какой-нибудь советский химический карандаш?
— Форма должна звенеть. И графической силы карандаша не всегда хватает. В этом смысле ручка гораздо больше контрастирует с белым листом, чем самый мягкий карандаш. По отношению к карандашу черная шариковая ручка является черной-черной, в то время как карандаш — просто черный. Общедоступность средств так называемого современного искусства рано или поздно неминуемо ставит вопрос о его границах. Современное искусство так просто делается, что появляется желание предельно усложнить себе задачу там, где вопрос «получилось или не получилось» является решающим. Так, например, одно из наших открытий (неоакадемизм шариковой ручкой), скорее всего, неповторимо в принципе.

ШО А сколько это займет времени — заштриховка одного метра?
— Примерно сутки.

ШО А каких размеров полотна, тот же «Аполлон в силах»?
— Каждое полотно — примерно пятнадцать квадратных метров. Исполнено шесть, а в замысле их было двадцать четыре.

ШО Как ты разделил для себя блеск сталинской эстетики и угрюмость и жестокость самой эпохи?
— В истории они существовали непротиворечиво. И тем показательнее выбор народного голосования. Когда выбирали самых значительных исторических личностей, народ выбрал Ивана Грозного, Ленина и Сталина. Это уже в августе вмешались сетевые модераторы… Но первым появился Грозный, и это удивительно совпало с моим личным выбором. Чем больше изучаю эпоху Грозного, тем больше поражаюсь, ошибался ли он вообще когда-либо.

ШО А опричнина?
— Больные части царства подвергались лечению: они выводились из земства, и на этой территории начиналось правление опричнины — царское правление. На царе лежала ответственность за существование единственной православной империи. Он со своим опричным войском выводил область из земского мироощущения и, наведя на ней порядок небесный — как он понимал это в то время, — снова возвращал земское правление.

ШО Порядок небесный — это?
— Высшая справедливость. Вероятно, это и по сей день является тайным идеалом и кодом нашей русской цивилизации.

ШО Как ты полагаешь, почему сталинский стиль так величественен?
— Не имея возможности вести полноценную церковную жизнь, советские люди перенесли чувство священного в социальный конструкт и, как следствие, в культуру. И то, что нас изумляют сохранившиеся на сегодняшний день чудеса советского сталинского кинематографа, театра, архитектуры литературы — это все есть области священного. Высокая имперская классика включила в себя все лучшие образцы всей предыдущей культуры. Это верхушки предыдущих империй. При желании на ВДНХ можно увидеть элементы персидской, египетской культур — высокий имперский итог, пущенный в тираж. Москва в генплане будущего — как он примерно складывался в тридцатые годы — представляла бы собой гигантскую чашу, эпицентром которой является Кремль, а три кольца — есть повышение этажности, при котором бы сохранилось единство стиля и ясная градостроительная структура. К двухтысячному году на периферии в третьем кольце должны были подняться высотки — девяносто, сто и сто двадцать этажей. По легенде, названные Сталиным национальной идеей в архитектуре, сталинские высотки — есть суммирующее силуэтов Александрийского маяка и Кремлевской башни.

ШО Как сделана твоя работа «Братья и сестры», представленная на премию Кандинского?
— Я вырезал четыреста семнадцать лиц и каждое из них вручную пропечатал на золоте. И те обвинения в некоей государственности, обращении к власти — абсолютно комичны, ибо это есть мое персональное переживание высокого ужаса, запечатленное в материале.

ШО А кто решал с выбором работ на премию?
— Вместе с галереей мы решили так. Выдвинули две работы «Родина-Дочь» и «Братья и сестры». За мой проект проголосовало четверо из шести членов международного жюри, в частности директор музея Гугенхайма, директор отдела новейших течений русского музея — директор Дойчебанка и видный специалист по футуризму.

ШО Ты помнишь сейчас свое состояние, когда объявляли победителя?
— Я был невероятно сдержан, а после оглашения результата меня посетило великое спокойствие, я произнес короткий и ясный текст, и так спокоен с тех пор я, может, не был никогда.

ШО Чем была обусловлена негативная истеричная реакция либеральной прессы?
— Есть радикальное крыло, не знаю, как его обозначить. Они называют себя левыми, я бы назвал их вечно вчерашними, неолибералами или внутренними эмигрантами. Они противоположны мироощущению большинства. Их настораживает созидательный пафос, нравится же хаос, разрушение, распад. И наибольшее раздражение у внутренней эмиграции вызвали такие очевидные для живущих в России понятия «братья и сестры», «Родина». Я являюсь представителем международного евразийства, великого объединительного движения, которое отказывается воспринимать территорию нашей страны, ныне разделенную границами, в качестве утвердившейся катастрофы. Мы не привыкли жить в национальных резервациях, мы столько веков были вместе, что сейчас отказываемся видеть, что нынешнее катастрофическое аварийное состояние — это навсегда.

ШО То есть, если бы ты не был главным стилистом «евразийцев», к тебе бы отнеслись по-другому?
— Скорее всего, так. Ни для кого не секрет, что американские советологические центры сейчас переименованы в евразийские и огромное количество людей по ту сторону океана внимательно отслеживают и вмешиваются в жизнь обезумевших республик. Было бы странно, если бы здешние представители хаоса, руководимые из-за океана, спокойно восприняли нашу евразийскую сеть с ее объединительными процессами.

ШО А что было раньше: Дугин или твое личное мироощущение?
— Безусловно, Александр Гельевич Дугин организовал меня, но только потому, что я прочел впервые на русском языке то, что знал заранее. Он лишь просветлил оптику и осуществил точную наводку.

ШО Термин «атомное православие» — твое изобретение?
— Да, и это то же самое Православие, которое было есть и будет, никаким другим оно не является. То, что наша территория, наши мистические границы еще непреодолимы для сил хаоса — есть тайное свидетельство исповедования православия и наличия ядерного щита.

ШО Как сочетается для евразийства атомное православие и, допустим, огненный ислам?
— Евразийское движение — это созидательный посыл, а дальше — отзовутся или нет благородные. Масштаб и новизна этого предложения такова, что на полюсах находятся люди взаимоисключающие.

ШО Как появилась твоя серия «эсхатологического плаката», твои золотые топоры с оптическими прицелами? Чей-то заказ?
— Ну, кто бы мог предложить в наши дни художнику заказ на «эсхатологический плакат»?! Самозаказ и самореализация.

ШО На плакатах всегда одна и та же женщина. Это кто?
— Настя Михайловская. Удивительно совпала с образом.

ШО Эсхатология принесла деньги?
— Нет, никаких денег, но плакат тиражируется, живет, требует обновления. Продолжение плакатной серии неминуемо, плакаты пользуется бешеной популярностью, уже две организации выпускают их.

ШО Ты стал бы писать, к примеру, портреты на заказ?
— Я настолько занят осуществлением внутреннего заказа — ни на что другое времени не остается.

ШО А в чем разница между Родиной матерью и Родиной Дочерью?
— Это возрастное. Родина в разное время может быть матерью и дочерью.

ШО Тебя не смущает, что ты завязан в жесткой буржуазной галерейной схеме?
— Если в наше время картины таким образом находят дорогу к зрителю, значит, я вынужден согласиться с этой частью схемы.

ШО Так к зрителю или к олигарху?
— Никто не знает, что будет завтра.

ШО О чем твой ближайший футурологический проект в Москве?
— Евразийский космопарад на Красной Площади. Это эскиз большого парада, где я пытаюсь представить мечту миллионов — как могло бы выглядеть идеальное будущее свободной просторной солнечной евразийской империи.

ШО Ты был под обстрелом у Белого Дома в девяносто третьем. В августе 2008 оказался в Цхинвале.
— В нужное время оказывался в нужном месте. Судьба. Я должен был своими глазами увидеть происходящее.

ШО Это правда, что тебе предложили восстанавливать Цхинвал в стиле сталинской архитектуры?
— К сожалению, не предложили. Журналисты преувеличили. Центр Цхинвала — состоявшийся архитектурный ансамбль, и было бы странно восстановить его как-то иначе.

ШО Ты помнишь свой самый острый страх?
— Так ли это интересно… Да, я знаком с чувством бескрайнего ужаса. В юности я много внимания уделил философии наркотиков и, поверьте на слово, здесь достиг предела. Я получил первичное представление об аде.

ШО Если бы тебе пришлось драться на дуэли, какое оружие бы ты выбрал?
— Я занимался шпагой, неплохо стреляю из пистолета. Их бы и брал.

ШО Ты говорил, что Гинтовт — это «Защитник». Ты кого защищаешь?
— Я бы хотел сказать о себе, что я защищаю доступными мне средствами свое представление о Святой Руси… Кажется, пафос зашкаливает…

беседовал Михаил ЕЛИЗАРОВ
эксклюзивно для «ШО»
официально: www.doctrine.ru

рейтинг:
5
Средняя: 5 (1 голос)
(1)
Количество просмотров: 38165 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама

наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode