шо нового

Постчеловек
17:01/01.09.2009

 

Манифест постгуманизма

Великий либерально-гуманистический проект, родившийся в век Просвещения, исчерпан. Возникнув из благородного порыва покончить с давящим всевластием Традиции, он сам стал новой традицией, новой вездесущей ортодоксией, диктующей нам мысли, чувства, поступки, связывающей нас по рукам и ногам миллионами законов и установлений, единственная цель которых — увековечить существующее ныне положение вещей.
Нам объяснили, что исследовать внешний космос слишком дорого, а внутренний — слишком опасно, нас обещали сделать равными Богу, а превратили в занятое изнурительной и бессмысленной суетой стадо потребителей, поклоняющихся «кумирам на час». Более того, выбросив из нашей жизни все, что не может быть измерено Числом, нас пытаются лишить даже той качественной автономии, что присуща любому свободному животному или ребенку, низведя до уровня элементарных частиц.
Тот, кто не хочет мириться с таким положением дел, должен понять одно — возвращаться некуда. Реставрировать Золотой Век невозможно, потому что его никогда не существовало. Двигаться можно только вперед. Вслед за «смертью Бога» должна с неизбежностью наступить «смерть Человека». Переставляя символы прошлого в надежде получить нечто новое, мы обречены бесконечно разыгрывать одну и ту же шахматную партию. Настоящие перемены наступают, когда с доски сбрасываются все фигуры.
Предоставляя слово всем тем, кого хозяева современного дискурса хотели бы исключить из своей игры в бисер, мы ценим в них не столько их идеи, которые зачастую сами принадлежат прошлому, сколько энергию прорыва, метафизический потенциал восстания, являющийся единственным двигателем эволюции. Ибо только за закрытыми дверями есть шанс отыскать выход — все открытые ведут в тупик.
Если мы не хотим исчезнуть с лица земли подобно трилобитам, динозаврам или неандертальцам, мы должны доказать на деле, что умнее их, что мы способны понять собственную ограниченность и упразднить себя, осознанно поднявшись на следующую ступень. Возможно, путь этот чудовищно долог, но начинать его нужно прямо сейчас — времени в нашем распоряжении почти не осталось. Те, кто считает, что все, что нам необходимо, — это всего лишь слегка усовершенствовать наше нынешнее существование, объективно выступают как агенты Смерти, что бы они о себе сами ни думали. Их судьба — задохнуться в отходах собственной жизнедеятельности.
Мы говорим «да» запретным темам и запретным идеям не ради тщеславного желания произвести впечатление на робких и пугливых, но исходя из еще более тщеславного желания быть услышанными теми, кто мечтает, повторив подвиг наших далеких предков, слезть с дерева гуманистической цивилизации и, невзирая на испуганный визг соплеменников, распрямиться и сделать первый неуверенный шаг навстречу Вечности.
ДА ЗДРАВСТВУЕТ ПОСТЧЕЛОВЕЧЕСТВО!

текст: Илья Кормильцев

 

Человек или нарочно

Мутанты будущего, возможно, окажутся нашей абсолютной копией.

Трудно, кажется, представить себе более легкомысленное и безответственное занятие, чем фантазирование на темы будущего. Пророчества на далекую перспективу хороши и безопасны уже потому, что — сбудутся они или нет — никто из знакомых не уличит тебя во лжи, верхоглядстве и шарлатанстве. Впрочем, и тебе самому не суждено проверить, насколько ты, пустив во всю прыть воображение, оказался проницателен и дальновиден. А суд потомков — такая фата-моргана, что пусть задумываются о нем только маниакально чванливые люди, при жизни возомнившие себя бронзовыми памятниками и не замечающие того, насколько патина похожа на трупные пятна.
Правда, даже в прикладной, доморощенной футурологии, всех этих дерзких мечтаниях и мимолетных раздумьях о том, какая прекрасная (ужасная, дикая, веселая, сытая, убогая, праздничная, беспросветная — нужное подчеркнуть) жизнь будет царить на земле через сто-двести лет, есть и очевидная польза. Пожалуй, ничто так достоверно не свидетельствует о настоящем, как фантазии о будущем. Мысли о нем — самые отчетливые слепки окружающей нас реальности. Действительно, разве не проецируем мы в смутную неизвестность наши сегодняшние, взаправдашние надежды и фобии, мечты и страхи. Как там выпевал пионерским дискантом солист детского хора советского радио? «Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко». Уповать на милость, однако, не стоит. Еще в начале 60 х британский литературовед Чэд Уолш, анализируя корпус фантастической прозы, заметил, что прогнозы писателей становятся все более мрачными — человечество движется по пути от утопии к кошмару. Картины воображаемого совершенного мира (собственно, утопии) сменяются дистопиями — описаниями мест дурных, агрессивных и гнусных.
Это, в общем, диагноз. Беспристрастный анамнез. Холодная констатация хронического заболевания. Патология как эпидемия.
Дело ведь не в том, сохранится ли человек на планете как биологический вид. Вопрос — хочется ли попасть с этим существом в будущее.
Контуры этого грядущего мира уже намечены. Мы даже отчасти освоили его нормы и правила. Цивилизация — это вообще система, подверженная износу, как и любой организм. Она не развивается, а угасает. Возможно, основополагающее ее свойство — стремление к редукции, упрощению, унификации. Удобство вещи ведь прежде всего характеризует доступность и простота в обращении. Речь, кстати, идет не только о материальном обеспечении нашего существования — пище, одежде, бытовых механизмах, но и о чувствах, эмоциональной сфере человека. Естественно, мы, с сотнями гаджетов, гигантскими гардеробами, ломящимися полками супермаркетов, необозримыми ресурсами информации в интернете не ощущаем себя обедненными, ущемленными и тем более примитивными. Между тем умеем и знаем мы, как ни парадоксально, все меньше и меньше. Тысячи навыков и ремесел отмирают вроде бы за ненадобностью — даже посуду можно помыть в специальной машине, а любое математическое действие произвести с помощью калькулятора, — однако вообразите себе массовую беспомощность, если вдруг будут выведены из строя источники производства электроэнергии или взорваны все нефте- и газопроводы. К слову, ситуация не такая уж фантастическая. Ее микромодели мы постоянно наблюдаем даже не в моменты террористических актов (они в будущем обещают стать куда изощренней и разрушительнее, наука и цинизм не стоят на месте, и вместо начиненных тротилом и гайками поясов шахидов «борцы за справедливость», возможно, совсем скоро начнут использовать портативные ядерные бомбы), но в дни стихийных бедствий, когда где нибудь в тихой Англии или не менее развитой Японии отрезанные от цивилизации горожане разметают за день-два воду и консервы в магазинах, а дальше элементарно голодают — без тепла и света.
Страшно, однако, не это. А то, что эти катастрофы теоретически могут стать контролируемыми, точнее, сознательно инспирироваться. Ведь в будущее наверняка будет экспортирована главная сегодняшняя общественная иллюзия — иллюзия свободы индивидуума. Мы ведь поголовно убеждены, что владеем своей судьбой и вольны постоянно поступать, как нам заблагорассудится. Между тем, это не совсем так. Наш выбор, на первый взгляд, безграничен, но выбираем мы, как правило, все равно только из того, что нам предлагают. Мы уже живем при диктатуре бюрократов и промышленных корпораций, нацеливающих человечество на непрерывное, жадное потребление. Безусловно, эта ситуация будет только усугубляться. И происходить это будет тем стремительнее, чем сильнее будет атомизироваться общество. От компьютеров люди будущего будут отрываться только для участия во флэш-мобах, которыми, не исключено, станут какие нибудь публичные референдумы или подобные акции для получения нужных власти результатов. Например, о добровольной эвтаназии стариков (прокормить всех искусственно поддерживаемых фармакологией и медициной граждан уже сегодня сложно). Или обязательной имплантации в череп транзистора, по которому транслируются последние новости, шлягеры (музыку будущего вообразить, действительно, страшно) и важные правительственные сообщения. При окончательном крушении системы образования, которая уже сегодня имеет тенденцию к формированию робота, офисного шурупа, способного только заучивать тесты и боящегося критически мыслить, возможности манипулирования сознанием станут практически неисчерпаемы. Власти же во все времена именно и нужны рабы, алчные, ненасытные, черствые, тупые. Просто будущий раб-потребитель, по сути, будет чучелом, в которое можно запихать любую суррогатную еду и мнимые религиозные и политические убеждения. Как знать, возможно, среди элиты грядущего мира даже будут популярны игры, кто в большее количество плебса сумеет вложить максимум своих товаров и программ.
«Человек или нарочно» — фраза ребенка, чьими устами, как раньше считалось, глаголет истина. Якобы на бульваре мальчик встретился с баснописцем Крыловым, отличавшимся неимоверной тучностью, и, пораженный таким телесным феноменом, задал сей сакраментальный вопрос (в ХХ веке этот исторический анекдот трансформировался в бытовой — о том, что беременная женщина ждет ребенка, а пузатый дядя — автобус). Вопрос остается, однако, раскаленным. Поскольку уже сегодня в нас стараются нарочно загрузить файлы, превращающие нас в мутантов и вытесняющие из нас собственно людей.
Людям, как извечно ведется, и в будущем будет тяжко. Но хочется верить, что они, способные к благодарности, состраданию, солидарности, бескорыстию, нежности и любви, все же не исчезнут. Даже если их будут демонстрировать в тамошних зоопарках и кунст-камерах.

текст: Сергей ВАСИЛЬЕВ

 

Граждане Будущего

постчеловеческая перспектива

Помышляя о существах, которые будут озаглавливать пирамиды земных биовидов во дне грядущем, я наивно вращался вокруг весьма корректного и оптимистичного понятия «постчеловек». Но чем дальше алмазное сверло фантазмирующего поиска погружалось в завтрашнюю утопию, чем пуще эта утопия питалась наблюдениями дня сегодняшнего, — тем больше сомнений возникало в правомерности всей этой риторики о постчеловеке. Если, впрочем, понимать постчеловека не как человека будущего (то есть следующую версию нас), но как существо, которому суждено явиться нам на смену, то футурологическая перспектива становится более широкой и адекватной. Тезис, от которого я не могу избавиться, звучит следующим образом: «Завтра мы не главные».

В цивилизационном тупике, куда ведет нас путь гуманистического проекта, будет сформирована планетарно-пороговая ситуация, когда череда обстоятельств и переменных, как, например, глобальное потепление, северокорейские ядерные боеголовки, каннибализация России, инцестуализация США, возникновение Африканского Союза, трансформация ЕС в Солидарный Рейх Арабских Стран и восход Азиатского Геополитического Величава во главе с Китаем, образуют исторический хоровод. Выстроившись, подобно созвездию, в некую завершенную цепь-форму, эти обстоятельства сформируют почву для перелома, в результате которого и наступит постчеловеческая эра, стимулируемая коллапсами и прорывами науки. Нас ждет символический новый потоп, и в венце его сияет ковчег нового отбора.
В человеческом лагере произойдет разветвление — возникнут революциалы, эволюциалы и серые грязеры. К революциалам будут относиться люди, пережившие радикальные ускоренные трансформации: люди-машины (киборги), мультирасовые андрогины, химики-мутанты и спириты — существа, перенесшие свои сознания в виртуальность и обитающие в электротоннелях. К эволюциалам будут относиться те, чьи трансформации происходили эволюционным путем и под воздействием созидательных ментальных бомб: экоиды («зеленое» поколение), психонавты, анархомонахи-эволюционеры (живущие за пределами городов), наноинженеры и летающие генетики (левитаторы), а также орбитальные спортсмены, бегущие по кольцам Сатурна.
Несмотря на то, что в первый постчеловеческий период революциалы станут правящим видом, ситуация антагонизма синтетическое / естественное будет преодолена, и эволюциалы начнут смешиваться с ними. Так, будет преодолено извечное противопоставление, к примеру, науки и религии, в результате чего общепланетарным вероисповеданием станет техномагия.
Серые грязеры, в число которых войдут нетрансформировавшиеся люди вчерашнего дня и, в частности, религиозные фанатики, необразованные пролетарии, правые радикалы и националисты, утратят статус людей и будут эксплуатироваться революциалами на вредных производствах.
На втором этапе постчеловеческой эпохи революциалы и эволюциалы образуют «Постчеловеческий союз», в результате чего будет открыта технология общения с животными и растениями, благодаря которой параллельно человечеству возникнут два новых вида — анималы и планты. Начиненные микрочипами, пребывающие в связи с живым духом, это будут образованные животные и говорящие деревья.
К тому времени как все серые грязеры вымрут, анималы и планты образуют союз «Чистота», радикальное крыло которого добьется войны против «эксплуатирующего ресурсы планеты человеческого вида». Революциалы падут, эволюциалы получат статус, аналогичный статусу серых грязеров — они будут обслуживать анималов и плантов. Правящим классом на земле станут растения с президентством Ультрадуба.
Все это, впрочем, не отменяет того факта, что льды Антарктиды растают и на свет явятся Каменные Титаны — северное зло, грезящее о превращении Земли из «мохнатого ошметка» в «живописный монолит, освещаемый Луной». Вернутся драконы. Оживут динозавры. Жирафы начнут рожать ангелов, и случится последняя война, которая закончится триумфом жизни — планета запоет всеми пещерами и гейзерами, знаменуя непрестанный полет в ее пространстве единого и нескончаемого духа всех и вся.

текст: Анатолий УЛЬЯНОВ
иллюстрация Алексея Романенко

рейтинг:
0
Голосов пока нет
(0)
Количество просмотров: 45714 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама



наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode