шо нового

Наш постъядерный лес
18:14/01.07.2008

 

Между собакой и волком

В середине позапрошлого века в американском городке Конкорде, что в штате Массачусетс, жил симпатичный парень по имени Генри Дэвид Торо. Земляки, по правде говоря, считали его форменным бездельником и законченным чудаком, хотя, в общем, уважали этого практикующего стихийного философа-натуралиста за образованность, дерзкий и ироничный ум и патологическую честность. Торо, напротив, своих сограждан слегка презирал, нет, справедливей сказать, остро им сочувствовал, с изумлением наблюдая за тем, как они попусту растрачивают свою жизнь, горбатясь на фермах; вылезая из кожи вон, чтобы приумножить доходы; мечтая о новых нарядах, когда еще не изношены старые; убивая редкий досуг на обсуждение и осуждение ближних, накачивание пивом до помутнения рассудка и другие бесчисленные и изнурительные способы физического и нравственного самоистребления.
Сам Торо, называвший себя «смотрителем ливней и снежных бурь» и «инспектором лесных троп», механическому труду предпочитал праздность, проповедовал умеренность, не только в еде, но и в любых контактах с людьми, принципиально не женился, не посещал церковь, не голосовал на выборах и не платил налогов. Короче, как любой подлинный гуманист, природу, включая юрких бурундуков, любознательных дроздов и грациозных рыбешек, он любил куда сильнее, чем людей, погрязших в стяжательстве, злоязычии и невежестве. Однажды, в очередной раз размышляя о духовной близорукости и тупой инертности своих земляков, Торо даже в сердцах воскликнул: «Лучше бы они родились в открытом поле и были вскормлены волчицей».
В начале июля 1845 года, построив хижину в лесу неподалеку от Конкорда, он напрочь удалился от забубенного и алчного, по его мнению, общества. Там, у озера Уолден, он провел в затворничестве два года, оставив в память об этом удивительном опыте и в назидание потомкам прекрасную книгу, полную поэтических наблюдений, аналитических суждений и пронзительных духовных откровений. Эта коренастая и нежная книжка — настоящий учебник свободы. Есть там и такая замечательная фраза: «Если человек не шагает в ногу со своими спутниками, может быть, это оттого, что ему слышны звуки другого марша?».
Торо, кстати, не курил и был абсолютно равнодушен к алкоголю. Но, возможно, как человек ценящий юмор, оценил бы сермяжный афоризм советских алкоголиков: «С утра выпил — и целый день свободен». Утро для этих наплевательски относящихся к своему здоровью и общественному положению, но самим фактом своего тунеядства и пофигизма отрицающих сволочные советские правила граждан, между прочим, начиналось в СССР ровно в 11 часов — именно в это время открывались в магазинах водочные отделы. Один из пламенных советских публицистов обозначил этот счастливый для выпивох момент как «час волка».
Уничижительная метафора, кстати, была рождена совершенно бытовыми обстоятельствами: на кукольном театре доброго дедушки Образцова в Москве висел анималистический хронометр с курантами, с ударами которых каждый час из одного из двенадцати окошечек высовывалась какая то звериная морда. Волк, как вы догадались, появлялся в 11.00. Правда, не выл.
Обитатели урбанистских джунглей об этом хищнике знают только из сказок, где этот лесной король обычно кровожаден и коварен; волков принято мистически опасаться; голодной и снежной зимой они нападают на людей и другую скотину, атакуя своих жертв бандитской стаей и разбегаясь в разные стороны после короткой трапезы.
Иное дело — собаки. Поддаются дрессуре, приветливы и благодарны, лижут ноги хозяевам, едят все, чем человек решит их побаловать, а потеряв дом и лишившись заботы, питаются любыми объедками. Часто, увы, похожи на своих прямоходящих господ, но и верны им. Господа своими четвероногими друзьями тоже, обычно, умиляются.
Недавно вот доморощенные киевские селебрейтиз, чьи лоснящиеся глянцем рожи регулярно украшают разделы «Светской жизни» иллюстрированных таблоидов, проводили очередной аукцион, выставив на нем в качестве лотов украшенные стразами и прочей бижутерией будки для своих «маленьких друзей», над которыми увлеченно трудились модные украинские дизайнеры. Интересно, как прокомментировал бы этот триумф упивающегося роскошью тщеславия скромный «бакалавр природы» Генри Дэвид Торо? Куда бы он бежал от унифицирующей тесноты слепленных в агрессивную биомассу пассажиров метро? От машин, поработивших своих водителей и отнявших тротуары у пешеходов? От собачьих повадок горожан, как и сто пятьдесят лет назад бесцельно старающихся заполнить внутреннюю пустоту идиотской работой, лишними вещами, рутинными сплетнями, хамством и пивом? Людей, живущих на гигантской мусорной свалке, называемой цивилизацией, забывших запах чистого воздуха, вкус родниковой воды, ласку свежей травы, дыхание ночных деревьев под крупными, как кулак, звездами. Людей, немилосердно вырубающих леса, возможно, отрезая себе последний путь к спасению.
Вот иногда хочется стать если не Торо, то волком. Стремглав гнаться в ночи за каким нибудь несчастным псом, растерзать его в клочья, измазав пасть кровью, а не дерьмом, выдаваемым за благо прогресса. А затем долго и одиноко выть на луну, в восторге от обретенной свободы.

Текст: Сергей ВАСИЛЬЕВ

 

 

Ліс як рентген

Тяжко собі уявити, що якихось тисячу років тому ціла Європа була переважно лісом. Ми — як завжди — запізнювалися, тож праліси протривали в нас значно довше.
Це вже потім прийшло так зване лісове господарство, яке перетворило ліс на звичайний город, густу плантацію, збір урожаю, розтягнутий у часі.
А перед тим з лісом воювалося. Життя вважалося прожитим пусто, якщо кількість збудованих домів, народжених синів і посаджених садів переважала кількість власноручно винищених лісових дерев і викорчуваних зрубів.
Історія історії з лісом чимось нагадує цивілізаційну еволюцію стосунків між жінками і чоловіками. Бо ліс — це стихія. І стихія завжди інша від тебе.
Певний час формулює домінантний спосіб співіснування із стихією (окрім домінанти, мейнстріму, завжди присутні і всі інші способи, і якраз вони дають найцікавіші історично-культурні наслідки, навіть тоді, коли у певному хронотопі є безсумнівно маргінальними).
Стихії можна тупо протистояти. Іду на ви. Воля або смерть. Зі щитом чи на щиті. Вся ця мужність, самовідданість і самозречення. Всі ці атаки на ліс і винищення власних привидів.
Стихію можна стримувати. Будувати мури, вали, загати і дамби, натягувати ланци і довбати надовби.
Стихію можна обійти. Хай собі буде. Це її потік, ареал, територія. Не пхатися і не боятися.
Від стихії можна втікати. Відступати, погоджуватися на її експансію, збирати манатки і залишати нерухомість.
Однак нема нічого красивішого, ніж увійти в неї, додаючи їй собою того елементу, якого їй бракує для того, щоби стати собою остаточно. Самому ж, перетворившись на органічну частину її нестримності, взяти-отримати власне існування як необхідність виінакшення.
Ліс такий…
Ліс — передовсім щільність, яка впускає м’яко. Тотальність, до якої можна доторкнутися. У лісі всього багато і густо, але він завжди залишає входи у вигляді тунелів, шпар, алей. Ліс пронизаний можливостями переміщення, як кожен справжній лабіринт, що збудований для того, щоби вийти власним шляхом (тобто, ставши трохи іншим).
У лісі неможливо загинути. Він — добре обладнане і привітне житло. Він захищає, оберігає і не відпускає за скоро. Всі людські веранди, портики, собори, вежі, анфілади, каземати і окопи — подоба лісу. Ліс — ідеал інтер’єру.
Загинути у лісі страшенно просто. Дурнуватих причин для несподіваної смерті там аж забагато.
Між цими двома максимами вміщається все те, чого не може не пережити навіть у примітивному лісі навіть байдужа до нього особа. Чого прийшов? Чого хочеш? Коли мусиш вийти? І взагалі — хто ти, який? У цьому сенсі він нагадує проявник. Перебирає на себе функції твого мозку, залишаючи тобі тільки первинні фундаментальні рефлекси. Мудрість, добро, зло, агресивність, чорнота і благість вилазять у таємничому лісі, як після кількох склянок спирту.
У кожного своя доля і свій ліс глибокий. Основи психоаналізу. Скажи мені… і мені не буде чого тобі казати.
А ще у більшості лісів є багато свіжого повітря і мало живих звірів.
Натомість найважливішою складовою чуттєвої логіки лісу є те, що під ногами. Передовсім, звичайно, тіні.
І стоповидні речі — нашарування різного листя, зарості ожини, гладкі соснові шпильки, вологі невідомі рослини, предвічний мох, найніжніша прохолода заячої капусти і що ще там може бути. Цілком незле, коли пружну твердість лісової підлоги випадає відчути оголеними спиною і ліктями. Земля і небо, розміщені вздовж стовбурів, тоді міняються місцями. Підошви чують смак суміші голосів багатьох крон, укладених із тьми листя, сповідей поодиноких птахів, тугого натиску грибниць, вологого напруження лишайників.
Ввійти і розчинитися. Хоча би хотіти ввійти. Хоча б могти розчинитися. Просто знати, що десь поруч той твій ліс.

Текст: Тарас ПРОХАСЬКО

 

 

 

Железные глаза в лесу

За последние полвека для homo sapiens характерна особая мутация — наши ягодицы становятся густыми и жидкими. Это, в свою очередь, приводит к такому явлению, как «задница из клея» (glueass или wetdupa), когда человек попросту не может покинуть стул, на котором сидит перед компьютером в роботизированном офисе или дома.
Техно, знаете ли, вообще ревнивая штука. Машины не просто совершают революцию коммуникаций. Они, среди прочего, жаждут нашего внимания. И именно поэтому, когда сегодня мы говорим: «Ах, как хочется сходить в душистый лес», Техно отвечает: «Зачем ходить в лес, если там есть железные глаза, которые помогут тебе оказаться на опушке, не выходя из дома?»
И мы живем действительно в дивное время, когда веб камеры уже добрались в чащи и дебри. Вот он, великий вопль цивилизационной гегемонии — целый легион Больших Братьев подглядывает по ночам за фазанами и дятлами, оленями и кабанами, зайчиками и белочками.
Помнится, одна из таких штук была установлена в эстонском лесу под городом Тарту. Если год назад она показывала гнезда черных аистов, то с января по май 2008-го ее объектив следил за ночной кормежкой кабанов. Аппетитное чавканье и хрюканье очень быстро превратилось в сетевой фетиш — миллионы людей по всему миру считали по ночам кабанов. «Я насчитал сразу три кабана!» — хвастается юзер Антон. «А я — шестнадцать!» — смеется пользователь Ира. Некоторые сайты даже объявляли по этому поводу конкурсы: «$ 5 первым 10, кто пришлет наибольшее количество сфотографированных через веб камеру кабанов».
Согласитесь, во всем этом есть некоторый символизм и романтика — объевшись Машинами, пребывая в городских сердцевинах, люди, будто под гипнозом, наблюдали за пустой опушкой, чтобы хоть на миг увидеть ту или иную зверушку. Не является ли это символическим криком о помощи — не хотим ли мы, обитатели урбанистической техноэпохи, иметь рядом кусочек чего то естественного, свой островок природы?
Техно, тем временем, никак не угомонится. Лесные веб камеры продолжают появляться в разных уголках Сети. Раз мы больше не можем посетить Природу, то, возможно, хотя бы поподглядываем за ней, пошлем в ее глубины наши взгляды, наши виртуальные тела?
Вот вам несколько действующих лесных веб камер, и пусть белочка знает — Большой Брат следит
за ней.

Камера в лесах Западной Пенсильвании
http://www.pixcontroller.com / WebCam / WebCam. htm
‘Puro’ webcam, rainforest
Buenaventura Reserve, Ecuador
http://www.wildlifefocus.org / webcam / index. shtml
Cloud Forest Live
Monteverde Cloud Forest in Costa Rica
http://www.cloudforestalive.org / 
Bruce’s Critter¬Cams
Indiana County, PA United States
http://bruce1956.proboards86.com / index. cgi
Лес в горах
Орегон, США
http://www.fsvisimages.com / moho2 / moho2. html
Веб камеры в лесах и национальных парках США
http://www.nature.nps.gov / air / WebCams / index. cfm
The Ben Nevis Webcam
Tomacharich, Fort William, UK
http://www.visit¬fortwilliam.co.uk / webcam / 
В доме у Белки
http://www.squirrelhouse.com / enter / indexa. html

Текст: Анатолий УЛЬЯНОВ

рейтинг:
0
Голосов пока нет
(0)
Количество просмотров: 42162 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама



наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode