шо нового

Артемий Троицкий: «Массовый вкус курируется властями»
14:12/01.12.2006

Артемий Кивович Троицкий хотя и величается главным российским специалистом по музыке, увлеченно занимается многими сферами, к песенному творчеству не относящимися. Просто музыке он посвятил гораздо больше времени, чем изданию журналов или эссеистике на политические темы. Но вся деятельность Троицкого отмечена тонким вкусом, и в первую очередь — вкусом к жизни

Репа в грядке

ШО Артемий, мне всегда хотелось вас спросить — почему вы, абсолютно прозападный человек, не уехали из страны? Например, лет двадцать назад, когда хлынула последняя массовая волна?
— Не уехал. Да. В разное время по разным причинам. В восьмидесятые, кстати, как раз был близок к этому. Из Америки даже прибыла специальная девушка, чтобы женить меня на себе и вывезти. Но ее постигло разочарование. Тогда я был влюблен в какой-то местный аналог. А это святое! Невозможно было резать по живому. В девяностые — перестройка началась, интересно было. Сам ездить стал довольно активно. И потом, на Запад имеет смысл уезжать тем, для кого жизненный комфорт важнее, чем приключения. Для меня важнее приключения. На Западе поле для маневра для меня было бы гораздо меньше. То есть тут я делаю вообще все, что хочу — там же возможности для творческой реализации я себе слабо представляю. Все эти предложения на BBC и тому подобное на самом деле являли собой обычную конторскую работу. И не имели никакого отношения к моим интересам — музыке, литературе. Правда, бонусом ко всему этому выступала горячо любимая мною страна Великобритания. Но, взвешивая все «за» и «против», я все-таки решил, что правильнее будет все же попробовать еще здесь что-то такое предпринять. И предпринял. А теперь уже бытовые обстоятельства вступили в силу — семья, дети, родители престарелые, требующие заботы. Посему я сижу здесь как репа в грядке и даже помышлять в ту сторону не могу. Да и не хочу, пожалуй…

ШО Но ездите вы действительно много?
— Пока, слава богу, у нас не ввели выездные визы. В советские времена, кроме въездной, знаете, еще требовали выездную визу из собственной страны. Но, я думаю, если так дело пойдет в стране нашей, то это все может вскорости вернуться. Прям при Путине или его преемнике.

ШО Не кажется ли вам, что молодежь сейчас ведь все более космополитичной становится?
— Вот это как раз неплохо. Я считаю, что чем скорее все толковые ребята свалят из России — тем лучше для них. Не могу сказать, что я им буду восторженно аплодировать, но я бы их прекрасно понял. Если б мне сейчас было 20 лет, я думаю, что я бы уехал… Во всяком случае из сегодняшней России мне больше хочется уехать, чем из Советского Союза. Тогда ситуация была не такой, как бы это назвать… противной. Противостояние было очевидным, и власти не такими лицемерными, как теперь. Сейчас что происходит — умные люди реально власти обманывают. Иначе жить получается невозможно. К тому же многие ведь искренне считают, что Путин для России не такое уж зло последнее. Вроде того — знавали и хуже. Отсюда это поведение, приспособленчество, склонность сглаживать острые углы, оправдывать эту политику.

ШО Но это, как я понимаю, не ваша модель поведения.
— Тут выбор такой. Или жить, рискуя получить пулю в сердце, как Аня Политковская, либо притворяться белым и пушистым.

ШО Куда ездили в последний раз?
— На один день ездил в Киев. Попросили провести концерт американца Дэвида Брауна и его группы Brazzaville. Знаете, у каждого поколения советстких людей должен быть свой американец. У нас это была Джоанна Стингрей, чуть раньше Дин Рид и Поль Робсон. Теперь вот Дэвид Браун.

ШО А непосредственно от украинской музыки какие у вас впечатления?
— Ну, вот я традиционно уже лет двадцать люблю группу «Вопли Видоплясова». Это одна из лучших мейнстримовских групп, я считаю, на территории постсоветского пространства. Хотя нет, не лучшая, я больше люблю «Муммий Тролль». Вообще мой самый любимый советский музыкант — киевлянин, Василий Гайденко. У него была такая группа «Коллежский асессор» — на мой взгляд, это была самая удивительная рок-группа конца 80- х годов — начала 90- х. Они играли совершенно ни на кого не похожую музыку — ни на соотечественников, ни на иностранцев! И ужасно жалко, что в отличие от «Воплей», которые были и остаются успешными, «Коллежский асессор» вместе со всем своим немыслимым своеобразием превратился в высшей степени маргинальный проект, а сейчас, кажется, и вовсе закруглился.

ШО Украинская музыка в большей степени поляризирована, нежели русская?
— Безусловно. То есть такой пошлятины, как в Украине, в России почти нет, я имею в виду всякую «Виагру», Сердючку. С другой стороны, в Украине есть музыка очень высокого качества как малоизвестная, так и довольно популярная.

ШО А можно ли сравнить вот эти — назовем их тенденции — в музыкальной культуре с тем, что наблюдается в литературе? Ведь сейчас литература, особенно поэзия Украины, переживает эйфорию в своем роде?
— Ну, с литературой, особенно украинской, я вообще-то мало знаком. Тут я послушал — и надо сказать не без удовольствия — такого провокатора Леся Подервянского. Пошлятина, конечно, но остроумная, ничего не могу сказать. Потом есть такой довольно симпатичный поэт — Сергей Жадан. Я, правда, мало что слышал его — но, по- моему, это интересно.
Да вот еще год назад купил, будучи заинтригованным рецензиями в нашей прессе, «Полевые испытания украинского секса»…

ШО «Полевые исследования…»
— Ну да, вы, наверное, знаете. Правда, был разочарован прочитанным. Так что с украинской литературой у меня отношения, как видите, поверхностные — собственно говоря, как и с русской. Мой любимый современный русский писатель — это, несомненно, Пелевин. Я считаю, что он исключительно хорош, то есть это мой во всех отношениях писатель.

ШО А по каким признакам эксперт Артемий Троицкий определяет хорошего писателя?
— По каким? Он меня, с одной стороны, забавлять должен, а с другой — давать какую-то пищу для ума. Собственно в чем и состоит по большому счету задача литературного произведения. Тот же Пелевин — в меру гибок, в меру остроумен, талантлив — в общем, он меня полностью устраивает. В отличие, например, от Сорокина, к которому я хоть убей не могу относиться серьезно. Я считаю Володю исключительно умелым стилистом, стилизатором виртуозным, но, по- моему, все его произведения при всем при том достаточно пусты. Этакий формализм. Причем не только в плане творческого подхода. Ведь он манипулирует и мифологемами какими-то, не говоря уже об эмоциях человеческих. Нет, не вижу глубины, одна блестящая пустота.

ШО Если уж мы коснулись таких ярких представителей постмодернизма — позвольте аналогию. В поп- музыке каким-то образом выделяются признаки этого стиля? Ирония, пародия, цитатность, скажем…
— Знаете, я бы вообще уже закрыл скобки с этим постмодернизмом. По- моему, сейчас уже вся культура — особенно массовая, живет, что называется, «post everything» — «после всего». Жанры существуют автономно. Какой-нибудь аутентичный фольклор или традиционный джаз… но это все на самом деле уже практически музейная музыка.

ШО Все остальное — повторение пройденного?
— Конечно, что авангард, что попса голимая — все это переработка вторсырья.

Страсть в кино. Революция в музыке.

ШО А нет ощущения того, что должен произойти какой-то взрыв, аудиореволюция, открытие нового направления?
— Революция? Знаете, я думаю, что если что-то и будет меняться, то не в содержании творческого продукта, а в плане технологий его изготовления. В этом смысле сейчас происходят гигантские перемены в музыке, в визуальном искусстве, мультимедиа и так далее. Это те самые IT-технологии, которые переводят, в частности, всю — то есть абсолютно всю — музыкальную жизнь на принципиально новый уровень. Музыка будет гораздо доступнее. Здесь речь не о статусе автора и исполнителя, а о степени интерактивности в этой цепочке: автор — исполнитель — слушатель — потребитель. Все это, на мой взгляд, очень своевременно и правильно.

ШО А как же все эти гиганты звукозаписи, продюсерские центры?
— В том-то и дело, что все эти традиционные институты в панике пребывают, в агонии. Вся эта попса продюсерская как раз и есть последнее издыхание старой музыкальной жизни. То, что сейчас звездами на сезон становятся бездарные мальчики и девочки, а гениями считаются так называемые композиторы, которые патологически не способны сочинить мало- мальски гармоничную мелодию (я имею в виду там Крутого, Матецкого какого-нибудь), вот яркое тому подтверждение. Короче говоря, сегодняшняя массовая музыка исключительно плоха, такой плохой она не была никогда! Она приперла сама себя к стенке, и осталось у этой стенки организовать массовый ее расстрел!

ШО Да, но кризис мы наблюдаем не только в музыке. Литература, кино в той или иной степени переживают ломку.
— Я допускаю, что нечто похожее происходит в литературе, но только в музыке этот кризис носит характер системного. Ведь в литературе нет, скажем, абсолютного упадка издательских домов.

ШО Нет, но литература тоже постепенно переходит в Сеть, и судьба бумажных носителей уже не выглядит такой безоблачной.
— Ну, это пока все носит формат полемики. А музыка — продукт гораздо более многомерный, чем литература. Там текст — и все. А в музыке полно вещей, напрямую связанных с технологиями, там-то все быстрее и происходит.

ШО А что катализатор всего этого — коммерция?
— Нет, это скорее революция снизу. Это запросы юзеров удовлетворяются. Они хотят получать музыку в качественной записи и как можно быстрее и удобнее.

ШО А вот в кино вроде бы наоборот все. Статус традиционного кинотеатра необычайно повышается. То, что в кино происходит, вам нравится?
— По- моему, все довольно скучно. Я тут один фильмец посмотрел летом, кажется таиландский, — вот он мне понравился, а все остальное не стоит внимания. Поклонником американского кино я никогда не был, а сейчас оно и вовсе ушло в какие-то бесконечные римейки. Но дело даже не в этом и не в обилии спецэффектов, а в отсутствии какой-то реальной страсти. Все очень декоративно как-то. Для меня был хорош Голливуд образца 60- х, 70- х. Потом я переключился на европейцев — Вендерса, Джармена, Гринуэя, и под знаком Европы у меня, пожалуй, и прошли 80- е и по инерции часть 90- х годов, а в последнее время почти все фильмы, которые на меня произвели впечатление, были азиатские или латиноамериканские: Таиланд, Гонконг, Мексика…

ШО Откуда же взяться страстям на экране, если все общество предельно анемично? Я имею в виду российское кино.
— Я думаю, это отражение того, что все современное российское искусство предельно лицемерно и кастрировано. То есть я хочу сказать, что сейчас в нашей стране реально существует такая ситуация, когда между властями и так называемыми властителями дум, то есть художниками, подписан некий негласный договор. Фаустовский. Соглашение это такое типа: «Ребята, — говорят власти, — вы резвитесь как хотите, хотите матом выражаться, ради бога, хотите порнуху — ради бога, хотите любые эксперименты от декаданса до авангарда — на здоровье, но при этом, будьте любезны, не затрагивайте политический статус кво!» И пошли резвиться наши ребята, там Иванывырыпаевы, Кириллысеребренниковы, Сергеишнуровы, буквально во всех областях! Они вроде бы делают такое смелое, на первый взгляд, радикальное искусство, но в этом искусстве нет самого главного — проблем, которые нас по-настоящему волнуют.

ШО Жизнь и смерть?
— Например. Свобода и несвобода. На этом у нас табу, поскольку все мы знаем, что мы несвободны и что все мы вернулись в тоталитарную страну.

ШО А молодые люди это знают?
— Ну, молодые, как я уже сказал, настроены конформистски. То есть они, с одной стороны, понимают, что все вокруг полный пиздец, а с другой — не могут не находить и некоторых плюсов в обстановочке. Считают, что грех ими не воспользоваться. Такую позицию тоже можно понять. Но в любом случае, что касается искусства — то для него это полный тупик.

ШО Хорошо, а в каком обществе искусство может рассчитывать на некую полнокровность?
— В обществе нестабильном. А когда людям есть что терять и они боятся нарушить это мнимое равновесие, призрачное процветание свое прервать — каких поступков, какого безрассудства от них можно ожидать?

Я — антитрудоголик

ШО Ну, вот мы с вами живем все-таки в этой стране и еще сохранили какие-то представления о гармонии. Как, по-вашему, есть шанс в этом постсовковом пространстве сформировать у человека какой-то более или менее изысканный вкус?
— Практически никакого. Что касается массового вкуса. На массовый вкус влияет телевидение и ничего кроме телевидения. Даже такие вещи, как радио или там массовая литература — все они в той или иной степени находятся под зонтиком телевидения. Литература становится бестселлером только в том случае, если она экранизирована, или наоборот, телепродукция с претензиями на художественность тут же обретает свою бумажную версию, а музыка становится суперпопулярной в том случае, если она крутится в радиоэфире или в виде видеоклипов. Так что с массовым вкусом все совсем плохо, тем более что массовый вкус напрямую курируется властями, и поэтому единственное средство, в котором у нас действует сто-процентная цензура — это именно телевидение.
Безусловно, существует и вкус так называемого среднего класса, который формируется газетами и журналами — эта прослойка более разборчива. Я бы определил это как неплохой вкус с налетом… стадности, что ли. То есть если появился Коэльо — то все читаем Коэльо; если Мураками — значит, потребляем Мураками; если Gotan Project — все слушаем Gotan Project.

ШО Такой мелкобуржуазный образчик вкуса.
— Да, конформистский, я бы сказал. А что касается по-настоящему хорошего вкуса, то это остается делом личной заботы. Те, кому не хватает Мураками, или Алексея Айги, или Кирилла Серебрянникова, начинают по собственной инициативе копать глубже. Тут, спасибо Интернету, простор неисчерпаем. Книги, клубные дела всякие, полузакрытые интеллектуальные и музыкальные тусовки — вот где можно говорить о каком-то отборе.

ШО А у вас самого какие отношения с Интернетом?
— Рабочие, я бы сказал. Я получаю из Интернета информацию, и у меня нет времени использовать все возможности, которые предлагает Сеть. Был бы рад, как говорится, но не могу себе этого позволить.

ШО А вот ваш сайт «Диверсант-daily» — вы сами поддерживаете?
— «Диверсант» существовал активно в течение последних пяти лет, но вот уже полгода там ничего не пополняется, то есть я его совершенно запустил. Почему? Потому что я в жизни всегда делаю только то, что мне хочется, а если чего-то не хочется — я этого и не делаю. Если у меня есть вдохновение — я пишу, если нет — я не пишу.

ШО Полагаю, что в такой, свободной форме мало кто позволял себе так высказываться.
— Я бы сказал, в развязной форме. Но сейчас кураж пропал. Хотя по архиву «Диверсанта», может, я когда-нибудь сделаю книжку. Хотя в этой стране ее не издадут никогда.

ШО Но вот издали же практически неправленую стенограмму ваших лекций в МГУ.
— Да. Это спецкурс на журфаке. Да там нет практически никаких провокаций. После «Музыки и секса», заявленного в этой же книжке, уже в начале этого года была тема «Музыка и стиль» с Борей Моисеевым и Машей Цигаль. Будет, наверное, «Музыка и религия», «Музыка и кино».

ШО А с религией есть какие-нибудь личные отношения?
— Сугубо ненапряженные. Я нерелигиозный человек. То, что сейчас в мире происходит со всей этой религиозной шизофренией, я считаю кошмаром не менее опасным, чем экологическая катастрофа. Если не более. Причем не только о мусульманстве речь. Православные только выглядят безобидными, но если послушать, что вещают их лидеры, то Аль-Каида не то чтобы отдыхает, но имеет достойных контрагентов. Я был бы рад, если бы религии не было вообще, честно говоря.

ШО Но во что-то надо верить?
— Лично мне вера не нужна. Я считаю, что вера — удел слабых. Удел сильных — это знание. А если верить, то исключительно в собственные силы.

ШО А у вас хватило сил пережить кризис среднего возраста? Или такая проблема вам не знакома?
— Я никак не переживаю свой возраст. Кризис у меня прошел ровно 12 лет назад, в 39 лет. Причем это не было какими-то душевными мучениями, как у большинства мужчин, насколько мне известно, это происходит. У меня это приняло вид банального физиологического коллапса. Просто однажды я проснулся в своей квартире днем, после очередной дикой оргии, понял, что руки-ноги меня не слушаются, сердце болит, пульс — 300 ударов в минуту, я вызвал скорую. Врачи мне объяснили, что если я и дальше так буду жить, то есть со всевозможными эксцессами, которые происходят с одиноким обеспеченным мужчиной авантюрного склада, то могу себе смело заказывать место на кладбище, жизни мне остается с полгода. Ну, я взял и в корне изменил свою жизнь. Никаких наркотиков, излишеств алкогольных. Никакого кофе. Прогулки на свежем воздухе, семья настоящая, дети и так далее. Буквально до последнего времени это работало.

ШО Беспрецедентный в отечественной практике случай.
— Да, для совка это нетипично. У нас же мужское население, как известно, перманентно пребывает в алкоголической коме и уже абсолютно ни на что не способно. Безнадежная публика. Сколько этих затертых опустившихся мужичков по всей стране! Несколько миллионов, наверное… Я думаю, что если так пойдет и дальше, то не за горами в России матриархат, что я бы лично приветствовал со страшной силой. Ибо русские женщины несравненно лучше русских мужчин, и потому что они вообще хороши, и потому что русские мужчины — это вообще жалкий тип деграданта, включая их самых именитых представителей — посмотреть хоть бы на президента нашего.

ШО А вы ответственный человек?
— Я — антитрудоголик. Мне нравится ничего не делать или делать что-то исключительно себе в удовольствие. И если все-таки получается так, что я работаю, то это связано исключительно с тем, что я не люблю скучать.

ШО Можно сказать, что вы совершенно довольны своей жизнью?
— Во всяком случае у меня нет причин быть своей жизнью недовольным. Я никогда в жизни не имел цели. Не строил планов, не делал карьер, не гнался за материальным благополучием и вообще жил абсолютно растительным образом.

ШО Может быть, это и есть формула успеха?
— Скорее счастья, чем успеха.

Беседовала Анна Аркатова
фото автора

рейтинг:
5
Средняя: 5 (1 голос)
(1)
Количество просмотров: 26386 перепост!

комментариев: 1

  • автор: Дмитрий
  • e-mail: dikdik206@mail.ru

Очень уважаю этого музыкального критика, патриарх отечественной музыкальной журналистики

опубликовано: 16:14/14.09.2011
Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама




наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode