шо нового

Последние песни
18:12/01.12.2009

Если не лучший, то уж точно самый оригинальный европейский режиссер — швейцарец Кристоф Марталер — в новом спектакле «Riesenbutzbach. Постоянная колония» подтрунивает над соотечественниками, страдающими от кризиса. После премьеры в Вене это представление отправилось в длительное мировое турне, включающее Авиньон, Афины, Лондон, Неаполь, Токио и Сантьяго. Обозреватель «ШО» восхитился работой именитого постановщика на международном фестивале «Диалог» во Вроцлаве.

Кристоф Марталер возник на европейской арене в начале 90‑х годов, врасплох и вроде бы ниоткуда, сразу ошарашив профессиональную публику ломающим привычные взгляды на театральное зрелище спектаклем «Убить европейца». В этом представлении, сыгранном труппой знаменитого берлинского «Фольксбюне», озадачивало абсолютно все: сценическая коробка, напоминающая одновременно танцзал и поликлинику; странные, фриковатые персонажи и манера их поведения (внезапно отвлекаясь от ничтожных занятий вроде коллективной помывки и нищенского обеда, жалких флиртов и ссор друг с другом, они вдохновенно начинали петь эстрадные хиты), а главное — сам способ повествования. Какой-либо связный сюжет здесь совершенно не прочитывался, речь даже не шла об изложении неких индивидуальных историй, ткань действия составляли короткие этюды, персональные актерские гэги, уморительные, на грани клоунады номера, но к финалу спектакля начинало казаться, что каждого из героев знаешь сто лет и можешь в мельчайших подробностях рассказать его биографию. Она, впрочем, у персонажей «Убить европейца» в каком-то смысле была общей. Эти пациенты психушки, ходячие диагнозы всевозможных девиаций, носители комплексов и душевных травм, безусловно, олицетворяли собой восточногерманское общество, накрытое обломками рухнувшей Стены, людей, глотнувших свободы, но поперхнувшихся демократией. И тут Марталер делал поразительный смысловой кульбит. Позволив публике вдоволь нахохотаться над этими имбецилическими существами, он колдовским, непостижимым образом умудрялся заставить ее почувствовать к ним такое сострадание, что в завершающем спектакль эпизоде, когда нелепые, затурканные, жалкие социальные аутсайдеры, объединившись в величественный хор, исполняли Мессу Гайдна, многие зрители в зале буквально рыдали навзрыд.
Кристоф Марталер за полтора десятилетия, прошедшие со времени его сенсационного дебюта, успел сочинить еще пару десятков спектаклей, стяжал славу мировой знаменитости, получил престижную премию «Европа — театру», со скандалом был изгнан с поста художественного руководителя Цюрихского муниципального театра (добропорядочные буржуа объявили ему бойкот, а руководство города не смогло смириться с падением посещаемости «Шаушпильхауза», проигнорировав и результаты плебисцита, на котором население Цюриха поддержало режиссера, и мнение критиков, удостоивших его титула «лучшего постановщика немецкоязычного мира»). При этом, что бы ни ставил Марталер — классические «Три сестры» Чехова, «Бурю» Шекспира, «Тристана и Изольду» Вагнера или собственные сценарии вроде «Площади Мангел» и «Специалистов», он всегда остается узнаваемым с первой же секунды действия. Вместе со своей женой и постоянным соавтором — сценографом Анной Фиброк — он непременно помещает в огромный, как правило, павильон, где симультанно соединены знакомые каждому интерьеры вокзала, холла гостиницы, каюты лайнера, приемного покоя больницы, группу чудаковатых, недотепистых героев, принуждая их в очередной раз трюкачить, принимать вычурные позы, выполнять акробатические упражнения и, конечно же, петь — оперные арии, хоралы, романсы, популярные шлягеры.
Но куда важнее приверженности форме и принципам композиции для Марталера, к слову, музыканта по образованию и роду занятий и философа по призванию, смешливого господина в круглых очках, оказывается верность собственной этике и идеологии. Сегодня стало понятно, что «Убить европейца» для него не только название первой громкой работы, но — жизненный девиз, творческое кредо, программная установка. Фактически из спектакля в спектакль Марталер, невероятно изобретательно и озорно аранжируя и варьируя, доказывает мысль о преступной близорукости общества глобализма, выморочности и дебилизме философии потребительства и фатальном закате западной цивилизации. Его персонажи — по сути, сироты этого мира, вытесненные на его обочину и карикатурно демонстрирующие его фетиши и пороки. Лишенные индивидуальности, они способны существовать только в толпе, где становятся заметны исключительно благодаря какой-нибудь внешней отметине, скажем, прическе, или походке, или бзику. Обычно режиссер, придумывая очередной паноптикум этих несчастных, в общем, субъектов, устраивает с ними потешный аттракцион, причем не издевается над своими героями, а скорее сочувственно над ними подсмеивается. Выводы же получаются убийственные: жизнь современного человека — не что иное, как обыденное безумие, он кажется себе незаурядной индивидуальностью, а по сути, стал заводным манекеном, передвижной биофабрикой по переработке стандартных продуктов и тривиальных истин.
Сегодня многие удивляются тому, что своим последним спектаклем «Riesenbutzbach. Постоянная колония» Кристоф Марталер предвосхитил нынешний кризис. Формально вроде бы так и есть. Новая команда из дюжины фриков, обитателей некоего кондоминиума или пансиона, в его спектакле рыдает над продавленными креслами и исцарапанными тумбочками, которые у них отбирает за долги упитанный консьерж, и жалуется друг другу на отказы в получении кредитов. Но вся штука в том, что эти симпатичные придурки, вздрагивающие от карканья ворон над их домом и отдаленных звуков ружейной пальбы, давным-давно профукали смысл своей жизни, растворили его в любви к вещам и предметам, утопили в суете и милых забавах вроде умения извлекать мелодии, царапая стекло, или жеманно вздыхать и задирать ножки, даже не надеясь при этом кого-либо обольстить.

Сама жизнь, где человек стал приложением к вещи, оказывается иллюзией. Потеря минимального благополучия влечет за собой экзистенциальный крах, вызывает панику, вгоняет в депрессию. Существование нечем заполнить, кроме предметов быта или очередной банки пива и порции дешевой жратвы. В одной из сцен саркастичный режиссер устраивает своим героям дефиле — они, имитируя повадки моделей, шествуют по сцене, как по подиуму, в своих безвкусных тряпках — тренировочных костюмах, поношенных свитерах, явно купленных на распродажах брюках, платьях и джемперах. Никчемность вещей, из-за которых страдают эти несуразные типы, очевидна. Жертвы потребительского молоха, они, однако, не вызывают у Марталера презрения или ненависти. Объявив покойником общество, он, как подлинный художник, испытывает щемящую жалость к его недалеким гражданам. В финале персонажи «Постоянной колонии» расползаются группками по трем гаражам и снова поют. Хор этот, впрочем, в отличие от того, что проявлял неожиданную гордость и достоинство в «Убить европейца», звучит не эпично, а тихо и робко. Однако не смолкает, несмотря на явное неудовольствие консьержа, единственного, пожалуй, персонажа, которому режиссер отказывает в уважении. Поют герои печально и очень долго. Так тоскливо, возможно, и должна звучать прощальная песнь дурака, которому больше нечем оплачивать бездумно нахватанные кредиты.

Сергей ВАСИЛЬЕВ

рейтинг:
0
Голосов пока нет
(0)
Количество просмотров: 62209 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама




наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode