шо нового

Марина Степнова: «Кто убил дворецкого — дело тридцать третье»
02:57/05.03.2013

Автор «Женщин Лазаря» рассказывает «ШО», что все ее герои вымышлены, как и должно быть в литературе, утверждает, что не занималась балетом и не взрывала ядерную бомбу, признается, что стиль для нее важнее содержания, и видит в появлении все большего количества книг о доме и семье характерную примету наших сумеречных времен.

беседовал: Юрий Володарский.
фото: из архива Марины Степновой

ШО Как долго нынче пишутся романы-эпопеи? Сколько времени длилась подготовительная работа или она шла параллельно с сочинительством? Составляли ли вы план, чертили схемы, просчитывали даты?
— Все по-разному пишут. Вон Дима Быков способен выдавать в год два отличных романа, не считая еще сотен текстов и колонок. Но он гений, конечно. А я провозилась пять лет. Схемы не чертила, нет, и планов я не составляла — честные романы сами себя пишут, к чему мешать? А вот за хронологией старалась очень следить: текст большой, исторический период огромный. С середины XIX века и почти до наших дней. Поэтому у меня был файл с датами жизни всех персонажей.

ШО Вы обмолвились, что всегда выдумываете своих героев. Неужели даже у Лазаря Линдта нет прототипов? Кто-то утверждал, что он списан с Якова Зельдовича.
— Вы знаете, уже не меньше десятка людей (по большей части ученые старой советской школы, люди немолодые и вовсе не склонные к беспечным полетам фантазии) авторитетно заявляли мне, что точно знают прототипа Лазаря Линдта. Мало того, они с этим самым прототипом вместе работали! Тут начинали сыпаться даты, имена, интереснейшие факты… К величайшему моему сожалению, всегда приходилось извиняться и объяснять, что у Лазаря Линдта — как у большинства героев «Женщин Лазаря» — прототипов нет. Они вымышлены, как и положено литературным персонажам.

ШО Ну, хоть танцами-то вы сами занимались? Разве история взаимоотношений Лидочки с балетом взята не из собственного опыта?
— Я никогда не занималась балетом, ядерной физикой, математикой, не взрывала атомную бомбу и, как вы понимаете, совсем смутно помню 1918 год. Это работа с материалом — архивы, расспросы, письма, форумы, воспоминания. То, без чего не напишешь книгу, если только эта книга, конечно, не о тебе самом и твоей собственной жизни. Но мне книги о своей жизни писать совершенно не интересно.

ШО Небрежное упоминание о том, что двое персонажей романа — родители автора, это правда или шутка такая?
— Это правда. Эпизодические герои Исочка и Эля, с которыми Маруся знакомится в эвакуации, — это мои мама и папа. И истории их семей — это истории моих дедушек и бабушек. Единственное, в чем я немножко наврала — мама и папа были не знакомы в эвакуации, но были недалеко друг от друга. В какой-то паре сотен километров.

ШО Вы пишете и по-женски тепло, и по мужски резко. Приходилось ли вам наступать на горло собственной песне, менять стиль?
— Нет, не приходилось. Я просто стараюсь как можно точнее описывать ту жизнь, которую воображаю. И еще: каждая фраза имеет свое первоначальное звучание, свой ритм. Надо его услышать — и просто вычеркнуть лишнее.

ШО Леонид Юзефович считает, что писатели делятся на тех, кто рассказывает истории, и тех, кто работает с языком. По моему, вам замечательно удается и то, и другое. Что для вас важнее, «что» или «как»?
— Для меня — и как для читателя, и как для автора — важнее всего, как рассказана история, а не о чем она. Кто убил дворецкого — дело даже не третье, а тридцать третье.

ШО Вы очень весело и симпатично хулиганите; внезапные авторские ремарки — фирменный знак романа. Вам не предлагали их убрать? Кстати, насколько существенными были редакторские правки?
— Спасибо, что вы заметили, — я очень люблю эту игру с воображаемым читателем, со временем, с литературой. Скрытые цитаты, аллюзии. Набоков был непревзойденным мастером этой прекраснейшей игры. И, конечно, нет — никто не предлагал мне убрать этот слой из романа. Мой редактор — Елена Даниловна Шубина. Она не делает текстам больно без нужды.

ШО Вам говорили о сходстве с Людмилой Улицкой? Как вы к этому относитесь?
— Меня с кем только не сравнивали, и это нормально. Людям нужны ориентиры, хотя, как говорил Олеша: «Давайте договоримся, что все похоже на все». Я не думаю, чтобы мои тексты были похожи на тексты Улицкой, несмотря на то что я люблю ее книги. Особенно «Казус Кукоцкого» и «Медея и ее дети».

ШО Ваш роман вышел почти одновременно с «Тетей Мотей» Майи Кучерской. Вы ее читали? Если да, почувствовали какую-то близость, родство взглядов? Все-таки в обеих книгах в центре внимания дом, семья, уклад, необходимая основа бытия.
— Майя Кучерская — прекрасный писатель, хотя вы немного ошибаетесь. «Тетя Мотя» (отличный, отличный роман) вышла позже «Женщин Лазаря». Но это не важно. О семье и о доме написано много книг. И то, что таких книг становится все больше, говорит только о том, что времена продолжают смеркаться. Чем сильнее нажим снаружи, чем злее мир вокруг, тем больше нас тянет в дом, в тепло, к людям, которые любят нас безусловно.

ШО Мог ли финал быть другим? Мне кажется — ни в коем случае. Я даже вскрикивал: нет, Марина, только не это, вы не посмеете!
— Вы знаете, финалов было несколько, но… Я не смогла у себя же самой отнять надежду. Забавно, но мой муж отреагировал почти так же, как вы. Он читал роман по частям, конечно, он вообще первый мой читатель и самый мудрый, самый внимательный критик. И когда я дала ему последнюю главу (представьте себе: кухня, кофе, ноутбук, декабрь), то очень внимательно следила за реакцией. Так вот, когда он дошел до финальных сцен, то просто отложил рукопись и с упреком, почти с ужасом сказал: «Нет. Ты не могла. Ты же обещала!». Знаете, это было просто невероятно — ему было по-настоящему больно потерять вымышленный персонаж, несуществующую девочку. Наверное, это и есть литература.

рейтинг:
4.2
Средняя: 4.2 (6 votes)
(6)
Количество просмотров: 22770 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама



наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode


Выберите подходящий смеситель в интернет-магазине нашего партнера.