шо нового

Кассетные «бомбы» афро-хип-хопа
02:46/05.03.2013

Малави — небольшое африканское государство, затоптанное диктатурой и бедностью, однако способное продемонстрировать жизнеутверждающую борьбу малавийских музыкантов. О песнях свободы, непригодности рока и черной дыре на музыкальной карте мира журналу «ШО» рассказал артист афро хип хопа Кимба Мутанда Андерсен.

текст: Людмила Погодина, Кимба Мутанда Андерсен

Кимба Мутанда Андерсен (aka Plan B) родился в Дании и вырос в Малави. В 1990 х — 2000 х его группа Real Elements заняла особое место в локальной музыкальной индустрии, благодаря популяризации малавийского хип хопа в момент, когда жанр на этой территории находился в зачаточной стадии. После выпуска первого альбома «African Star», английского тура и панафриканского успеха, группа распалась на сольные проекты и разъехалась по разным странам, так и не закончив работу над вторым альбомом. Кимба также оказался участником английской dubstep / метал-панк-группы Subsource и принимал участие в записи их первого альбома «Tales From The Doombox». Позже он перебрался в Берлин, где в тени католического собора мы рассмотрели в ретроспективе музыкальную историю Малави.

30 е — 70 е, первые записи и колонизация:
Самые старые записи традиционной музыки Малави появились благодаря английскому путешественнику Хью Трейси, который в 30 х — 40 х годах ездил по деревням Южной Африки с мобильной студией и записывал ритмы племен Зимбабве, Конго, Уганды, Кении и т. д., после чего основал Международную библиотеку Африканской музыки.
Поскольку в Малави не было собственных шахт, в колониальное время местные жители активно использовались в качестве рабочей силы в ЮАР или Зимбабве, где добывали золото и бриллианты, не создавая лишних проблем, и возвращались обратно с новыми знаниями и музыкой. В 1964 году настала независимость от Великобритании. Джентльмен по имени Камузу Банда стал президентом и постепенно превратился в тирана — хозяина страны и отца нации, пока в 70 х не был провозглашен пожизненным президентом. Ближайшие два десятилетия в изолированном полицейском государстве возможность развития была только у групп, поющих религиозные песни. В то же время такие люди, как Стонард Лунгу, который написал песню о министрах, убитых при загадочных обстоятельствах, нарывались на неприятности. Стонард Лунгу и Алан Намоко были настоящими трубадурами, поющими под гитару с использованием традиционных ритмов. В их музыке не было ничего особенного, но все необычное скрывалось в текстах. Это был своего рода блюз — правдивые истории, для которых достаточно одной гитары.
Гитара всегда была одним из самых ходовых инструментов, но в те времена использовались не фабричные (как раз они в стране не водились), а так называемые «жестяные гитары», которые мастерили из пятилитровых металлических бачков от оливкового масла с тремя-четырьмя натянутыми струнами и настраивали на слух. На такой играл Нед Мапила — важный персонаж современной музыки Малави.

80 е — 90 е, поп музыка и протест:
В поздних 80 х на музыку оказало огромное влияние регги — Боб Марли, Питер Тош и Лаки Дубе (ЮАР). Даже такая популярная в 90 е группа, как Alleluya Band, опиралась на басовые партии регги. Alleluya записывалась на студии католической церкви — роскошь во времена, когда на всю страну запись была возможна только на паре частных студий и на радио NBC (на тот момент единственная, государственная радиостанция). В целом музыкальная индустрия Малави была большой черной дырой без студий и инструментов. Я могу припомнить только один магазин, в котором удавалось приобрести гитару, то есть один магазин на всю страну. С другой стороны, одного магазина более чем достаточно, когда мало кто может себе позволить импортный инструмент.
Alleluya прославилась за счет религиозных, но в то же время танцевальных песен — в 90 е такую форму обрела поп музыка. В целом к вере в Малави особое отношение: унаследованная от предков духовность со временем трансформировалась в христианство, но в целом не была связана с выбором конфессии.
Один из самых известных музыкантов и своеобразных малавийских бунтарей — Люшес Банда — имел возможность выступать против правительства Малави только потому, что в 80 е находился в ЮАР. Делать то же самое внутри страны было бы равносильно добровольной встрече с крокодилами — во время одной из известных речей пожизненный президент Камузу Банда пригрозил отправить своих врагов на съедение крокодилам, и слухи подтверждали, что это — популярная практика расправы.
До 1994 года Малави оставалось однопартийным государством под тотальным контролем, в котором было запрещено телевидение. Это было время регги, кантри и конголезской румбы, которые крутили по радио — единственному общедоступному информационному источнику.
В 1994 году состоялся крупный референдум, после которого страна перешла на многопартийную демократию. В 1994 —1996 годах открылись новые радиостанции и студии, и в течение двух лет вместо нескольких групп, звучавших по национальному радио, появились десятки новых, среди которых — Criminal A.
В 90 е Люшес Банда и регги-группа Black Missionaries стали королями поп музыки. Последним неожиданно помогло то, что их вокалист Матафале умер при загадочных обстоятельствах в полицейском участке — его смерть привлекла внимание к группе. (Матафале был открытым противником правительства и перед своим арестом написал президенту Бакили Мулузи несколько писем, критикующих его политику и требующих уважения к обычным гражданам. На его похороны пришли тысячи горожан, — прим. авт.)

Хип хоп:
В 90 х под влиянием Тупака Шакура появилась целая горсть МС, которые как один использовали английский язык. Это было время, когда Snoop Dog и Dr Dre покоряли Штаты. Тогда же появилась первая независимая и радикальная радиостанция Power 101 FM — молодые диджеи со связями на Ямайке. Малави все еще оставалась страной радио.
В конце 90 х — начале 2000 х хип хоп процветал благодаря послеобеденным встречам у «свободного микрофона», проходившим в разных городах, и пятничному шоу на Power 101 FM, где молодой DJ Gwynz принимал звонки в эфир, во время которых люди имели возможность зачитать куплет. Это стало катализатором для молодежи — каждую пятницу где-нибудь в арт-клубе, на чьей-то квартире или у кого-то в машине мы врубали радио и искали поблизости телефон.
С появлением африканского MTV — Channel O, где крутили хип хоп, r’n’b и kwaito (кто-то называет это хип хопом из ЮАР, но хип хоперы из ЮАР устроили бы за такое утверждение взбучку), эффект только усиливался. Тем не менее, кроме Criminal A, которые к тому моменту уехали в ЮАР, а также Real Elements и Komradz мало кто добился широкой известности.
Real Elements начались с того, что мой друг Марвел во время учебы в английской музыкальной школе познакомился с рэпером Кью, вместе с которым на профессиональном оборудовании записал песню «I Came» и отправил ее на Power 101. Обрадованный первой профессиональной записью из Малави DJ Night Rider начал крутить ее каждое утро. Когда Марвел и Кью вернулись в Малави, мы создали группу Real Elements.
Наш первый альбом «African Star» сделал нас первой концептуальной малавийской группой, выпустившей альбом на родине. Когда я говорю «выпускать альбом», надо понимать, что в стране не было даже звукозаписывающих компаний. За каждый этап производства нужно платить деньги — за студию, за запись, за тираж. Потом отдаешь кассеты в магазин тем же самым людям, и оттуда они попадают в руки уличным торговцам, которые всегда знают, что популярно и что продается, других музыкальных магазинов в стране нет. Наш альбом неслучайно вышел на кассете — это по-прежнему самый популярный формат для местного слушателя, то есть если ты метишь в широкого слушателя, это единственный вариант.
К сожалению, из-за монополии музыкантов очень часто обирали до нитки, предлагая дерьмовый контракт с полной потерей прав. В окружении, где нет лейблов, нет законов об интеллектуальной собственности и нет юристов из подобной области, это легко. Когда мы пришли в офис по регистрации фирм, чтобы открыть компанию звукозаписи, нам не удалось этого сделать, потому что такого бизнеса, как компания звукозаписи, в Малави не существует.
В музыкальном смысле Малави всегда держалась обособленно, и частично это было связано с языковым барьером. Все члены нашей группы учились в интернациональных школах и жили в разных странах, мы все хорошо говорим по-английски, но поем по-прежнему о Малави. С другой стороны, практически весь хип хоп Малави — англоязычный. Его поют дети из богатых семей или обеспеченный средний класс — хип хоп пришел от спутникового телевидения, то есть попал к людям, которые могут себе это позволить. Получается, что в Малави хип хоп — привилегия среднего класса, в то время как в США это музыка из менее благополучных районов и речь в ней идет совсем о других вещах. По этой причине малавийские парни не могут стать гласом народа, как это случилось в Сенегале, они поют не про народ и в любом случае делают это на языке, на котором говорит только 30 % населения. Мы делали пару песен на чичева, и я все еще жду, когда и остальные малавийцы перестанут пародировать и заявят: вот так звучим мы!
В любом случае в Малави, если ты решаешь заняться музыкой, то изначально знаешь, что денег на этом не заработать. Поэтому множество малавийских музыкантов обосновались в Зимбабве, ЮАР и других странах, где, как нам кажется, есть больше возможностей.
Второй альбом Real Elements так и не увидел свет — мы распались до его записи. Песня «Dearest Child», которую я записал для этого альбома, ушла гулять по интернету. Я так никому и не отдал права на нее. Я даже не считаю, что сам имею на нее права. В этой песне содержится объемный кусок истории современного Малави. Я пою ее от лица женщины, потому что Малави известна как Мама-Малави — подобно Матушке России. Мать кормит и заботится о тебе, и вот она поет эту песню. Я написал ее, когда вернулся из путешествий по ЮАР и Англии и посмотрел на страну: если бы она могла говорить, что бы она сказала? Я не писал ее в привычном смысле этого слова — это не «моя песня», это песня, которая была изначально, и без меня. Песня для малавийцев.
С drum’n’bass группой Subsource я познакомился благодаря продюсеру Real Elements — он познакомил меня и MC Стикса с этими парнями, и позже мы выступали вместе с ними на живых концертах и принимали участие в записи их альбома.

Рок музыка и непопулярные жанры:
С рок музыкой я связался в 13 лет! Когда учился в школе. Это были времена гранжа. Sunny Blossoms — так называлась наша школьная группа. С семи лет я жил в Замбии и ходил в американскую школу для детей дипломатов, потом мы переехали в Малави и я ходил уже в британскую школу для детей дипломатов. В этих школах 2000 приезжих детей плюс местные, и это такой пузырь, где у тебя есть возможность жить совершенно другой жизнью по сравнению с тем, что происходит в стране. Здесь есть легкий доступ к музыке откуда угодно.
В американской школе чувствовалось влияние рок музыки, там ко мне попал первый альбом Guns’n’Roses «Appetite for Destruction», весь софт-рок, Twisted Sisters, Kiss, Bon Jovi, AC / DC. В то же время мой старший брат, живший в Дании с 15 лет, приезжал нас навещать и привозил с собой музыку, которой увлекался на тот момент. Иногда это был death-metal, иногда хип хоп, с которым он меня познакомил в 11 лет. В основном это были Public Enemy и KRS 1. Потом у меня появилась своя рок-группа, где я стал вокалистом. Мы пели каверы — Metallica, Nirvana, Red Hot Chili Peppers. Я никогда не попадал на их концерты, зато я их пел! Нежным голосом.
Что касается протестной музыки — отсутствие классического андеграунда в Малави во многом связано с истории страны: здесь изначально не было классового расслоения и такого понятия, как «музыка для зажиточных», поэтому не было и реакционной музыки. По большому счету все были равны. Традиционная музыка, скажем, моего племени нгони была одинаковой для всех нас, а не так, что те из нгони, кто жил получше, слушали другой вид ударных. Расслоение началось с приходом колонизаторов, тогда же появились причины для возмущений. Они ушли, но классовую систему оставили на людей, способных ее перенять. Однако даже тогда не было особенного жанра для протеста, все сводилось к текстам и встречалось в разных музыкальных жанрах. Например, регги. В Малави регги использовалось для госпела, протеста (Матафале) и танцев. Точно так же протест встречался в песнях церковного типа — гимнах или в фолковых акустических вариантах. В последнее время политика не провоцирует на протест, сейчас это больше касается классовых проблем — людей, у которых что-то есть и у которых ничего нет. В целом, в этой стране народ слишком расслабленный, чтобы создавать андеграунд или массовый протест. Хип хоп не переймет эту тенденцию, пока не заговорит на языке народа. Ирония в том, что 75 —80 % населения Малави живет в деревнях и пригородах — на 12 000 000 человек всего три крупных города, большая часть — фермеры, которые слушают свою музыку, у них своя жизнь, свои истории, в которых нет ничего общего с жизнью горожан. В это же время для горожан традиционные ударные и традиционные ритмы — недостаточно круто. Это создает огромную пропасть. Редкие музыканты вроде группы Sungununu стараются ее переступить — они используют американский бит, но поют на чичева со старыми присказками. Подобное делает и классный парень Gwamba.
Сейчас появляются молодые ребята, вроде Mafilika, которые экспериментируют с музыкой, с локальным колоритом, но такие люди вряд ли добьются большой славы, потому что в Малави непопулярно звучать слишком по малавийски. Интересные вещи делает Armstrong — это R’n’B на языке чичева, или Питер Мауанга (Peter Mawanga), который работает с локальными ритмами и, поскольку родился в Зимбабве, смешивает их с зимбабвийскими мотивами.
Почему рок музыка не прижилась в Малави? Наверное, все дело в бите. Малавийцам нравится улыбаться и танцевать, а если ты кричишь со сцены и бьешься головой, они скорее всего тебя арестуют или отправят в больницу для душевнобольных. Я не говорю, что рок музыка здесь никогда не появится, я говорю, что самовыражение в виде криков и воплей здесь могут не понять. Если под твою музыку люди не могут танцевать — у тебя проблемы. Африка — родина ритма, ударных и бита. Я хоть и играл гранж, но это не выходило за стены школы. Есть, конечно, люди, которые увлекаются рок музыкой, однако для масс-культуры я не вижу варианта, при котором малавийская рок-песня станет популярной, если в нее не добавить отличный танцевальный бит. Тогда — конечно. Для этого нужен новый жанр рок-н-бит, рок-н-ритм.

читать далее

рейтинг:
5
Средняя: 5 (3 голосов)
(3)
Количество просмотров: 27045 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама



наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode


По желанию клиента авторазборка фольксваген для всех и каждого.