шо нового

Чен Кайге: Светлая сторона мрачного опыта
17:30/02.11.2011

Пять лет назад мы писали о китайском режиссере Чене Кайге, лишь мечтая об интервью с ним. В этом году нашему корреспонденту Людмиле Погодиной удалось поймать мастера в Берлине и немного поговорить о ситуации в современном кино Китая и о том, как режиссер представляет себе героя и обычного человека.

ШО Что для вас — герой?
— Я не верю в героя. Мао говорил: «Кто творит историю — обычные люди или герои? Обычные люди создают историю!» Хотя, честно говоря, не думаю, будто он сам верил в то, что говорил. В своем сердце он верил: историю творят герои — он сам один из них. Я хочу сказать, что Китай всегда был закрыт по отношению к внешнему миру. И это способствовало росту мечты. Поскольку мы ничего не знали о происходящем снаружи, единственное, что нам оставалось — воображать, как это выглядит. На нас оказала огромное влияние европейская литература — французская, итальянская, русская. Но потом реальность вдруг открыла перед нами… реальность. Тогда же мы осознали: некоторые вещи не соответствуют тому, что мы о них думали. Я должен сказать, что, когда Китай открыл двери внешнему миру, жизнь в каком-то смысле стала более жестокой. Вы воспринимаете Китай как очень активную страну, но активность эта полна насилия. Например, целый город разрушается только потому, что он… не новый! А мы хотим все новое. Как могло произойти, что на создание города под названием Пекин ушло 600 лет и понадобилось меньше 10, чтобы разрушить его. Почему? Просто потому, что он старый? Но в этом нет никакого смысла. Жаль, что на физическом уровне мы никогда не сможем вернуть его обратно. Нет возможности построить другой такой Пекин, каким он был построен 600 лет назад. Стыдно. Мне было очень больно это видеть. Но вернемся к вашему вопросу. Во многих моих фильмах есть победитель, кто-то всегда терпит поражение перед судьбой или историей, но я при этом остаюсь на стороне проигравшего. На мой взгляд, проигравшие тратят все свои силы, чтобы побороть судьбу, побороть рок, вне зависимости от того, чем все закончится. Победители всегда могут утверждать: «Я — победитель!» Но что с того? Был ли победителем первый император Китая? А последний? В этом заключается романтическая идея — уделять больше внимания тому, кто был побежден. И это мое представление о герое.

ШО Ваш последний фильм «Жертвоприношение» тоже о герое. Но вопрос в том, имеет ли история фильма какое-нибудь отношение к Библии?
— Не думаю. Я читал Библию несколько раз, потому что считаю ее великим литературным произведением. Но вряд ли здесь есть какая-то связь с фильмом. Пользуясь случаем, скажу, что у Китая и Запада есть одно большое сходство: у китайцев тоже существует своя история про Великий потоп и человека, спасающего людей. Конечно, в ней не было ковчега, но в целом ситуация довольно схожая. По моему, очень важно, вне зависимости от того, откуда ты родом — с Запада или из Китая, — то, как ты видишь жизнь индивидуума. Это самое важное. В своем фильме я оставил оригинальную историю, но внес одну большую поправку, которая послужила предметом споров в Китае. В оригинальной версии доктор Чен Инг добровольно пожертвовал жизнью собственного сына, чтобы спасти сироту. Для меня подобный поступок не имеет смысла, потому что две жизни равноценны, почему же ты хочешь пожертвовать собственным сыном ради другого мальчика? По моему, с течением истории этим персонажем — позвольте так его называть — злоупотребили правители Китая и использовали его в своих целях. Они дали людям наглядный пример того, как охотно можно пожертвовать своей жизнью ради высших идеалов. Мне кажется, именно поэтому в прошлом у китайцев не было понимания, как может быть важна жизнь отдельно взятого человека. Сейчас многое изменилось. Видимо, это и есть главная причина, из-за которой я захотел снять «Жертвоприношение» прямо сейчас. Так как не может быть более высокой ценности в китайской культуре — мы должны знать, как уважать человеческую жизнь. Я был в какой-то степени вдохновлен фильмом «Спасение рядового Райана», потому что люди умирали, чтобы спасти одного человека вне зависимости от того, стоит оно того или нет. Здесь почти то же самое.

ШО Вы любите рассказывать легенды, мифы и эпические истории; с другой стороны, у молодого поколения кинорежиссеров очень реалистичный и современный подход.
— Мы выросли в разные периоды времени с очень разным политическим образованием. Весь мой жизненный опыт, из которого я вынес урок, основан на «культурной революции». Я тот, кто понимает, что означает насилие, что означает жестокая политика. Из всего этого я делаю вывод: только человек с мрачным опытом может увидеть светлую сторону человечества. А у молодого поколения режиссеров Китая не было подобного опыта. Они фокусируются на самовыражении единиц, что не имеет ничего общего ни с революцией, ни с войной, ни с обществом. Я уважаю такой подход, ведь все изменилось, хотя я понял это не сразу. Первый раз, когда я приехал в Берлин более 20 лет назад, став членом жюри фестиваля, Берлинская стена все еще стояла. Теперь времена изменились, и мне нужно соображать, чего хочет молодежь.

ШО Вы считаете, что кино по-прежнему может мотивировать современного китайского зрителя?
— Нет, я не учитель, я просто делаю то, что считаю правильным. Меня беспокоит одна проблема: китайцы — в основном молодое поколение, которое было рождено после 1980 года — являются единственными детьми в семье; с ними обходились как с королями и королевами, они испорчены своими родителями и дедушками-бабушками. Молодое поколение становится более прозападным, у него абсолютно отсутствует чувство нашей собственной традиционной культуры, и оно ничего не хочет об этом знать. Наша нация имеет культурное наследие в 5 000 лет, нам должно быть стыдно выбрасывать все это на помойку.

ШО И как же изменился китайский кинематограф за последнее время?
— Последние десять лет я изо всех сил пытался развить определенный стиль — стиль режиссуры с характерными культурными элементами, как я их называю. Сейчас ситуация изменилась по сравнению с тем, что было десять лет назад. Сегодня единственное, что люди вынуждают тебя делать — это срывать кассу. Всегда. Если у тебя плохая касса, ты — лузер.

ШО Существует ли оно — «пятое поколение» кинорежиссеров?
— «Пятое поколение»… даже не знаю. Это всего лишь название, в нем нет особенного смысла. «Пятое поколение» обозначало взгляд, которым кинематографисты смотрели на мир. У нас был очень острый глаз. Но сейчас взгляд, возможно, немного смягчился…

ШО У вас нет искушения, учитывая ваше имя и статус, рассказать жесткую историю ХХ века?
— Многие вещи еще не были сделаны. Я просто жду подходящего момента, чтобы сделать что-то более интересное. Я ведь не хочу свалить на кого-то вину, взявшись за съемки фильма о «культурной революции», но считаю, что это было важным уроком, из которого нам надо сделать выводы. И я надеюсь, что проживу достаточно долго, чтобы успеть снять этот фильм.

ШО То есть время еще не пришло?
— Пока нет. Но я верю, что еще придет.
читать далее

Беседовала Людмила Погодина
Минск — Берлин — Минск

рейтинг:
5
Средняя: 5 (3 голосов)
(3)
Количество просмотров: 21042 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама




наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode