шо нового

Безымянный дервиш, безумный суфий
 
11:48/16.08.2016

Михаил Юдовский (г. Франкенталь, Германия)

*  *  *

Три яблока, один стакан с вишневой
наливкою. Мне хочется по новой,
разбрасывая точки и тире,
прислушаться к осеннему сигналу,
сворачивая время, как сигару
катает негритянка на бедре.

Холстом украшен жертвенный треножник.
Твой рыжий и бессовестный художник,
лишенный окончаний и корней,
я ничего, наверное, не значу.
Но посмотри, с какой самоотдачей
я высекаю звезды из камней

и поджигаю спичкою, как порох.
Прости мои полотна, на которых
катаются во всей своей красе
спокойно и уверенно, как Будда,
ветра на крыльях мельницы, как будто
на чертовом вращаясь колесе.

Тебе, должно быть, тесно в этой раме?
Обманутая здешними дарами,
ты губ приподнимаешь уголки,
спеша улыбку на лицо напялить,
и дергаешь за ниточки на память
завязанные мною узелки.

*  *  *

Мое сердце прошлось, как осенний странник,
по густым полям, по пустым задворкам,
по поверхности лужи, в свой многогранник
заключившей небо, по черствым коркам
прокаженных листьев, по рваным звеньям
мимолетностей, возданных мне сторицей.
Я хотел, чтобы время рычало зверем,
откликаясь во мне перелетной птицей.
Я хотел быть раздет до последней нитки,
ощущать опасность, предвидеть гибель
и подсчитывать гордо свои убытки,
как ненужный хлам, расточая прибыль.
Я хотел желтоглазой луны лампаду
зажигать под вечер в безлюдном сквере
и под ней пророчествовать до упаду,
ни на грош предсказаньям своим не веря.
Наблюдая, как мир надо мною меркнет,
и готовый верить, что он несметен,
я себя ощущал до смешного смертным —
потому что, наверное, был бессмертен.

*  *  *

Посиневшими от алкоголя ночами
она видела смерть у меня за плечами
и у смерти из рук вырывала косу,
осыпая такою сердечною бранью,
что, укрывшись под облака шкуру баранью,
зимний месяц тощал и дрожал на весу.

И плескалась смущенная жидкость в стакане,
и осколками льдинок звенела о грани,
и невнятным осадком ложилась на дно.
И светлело окно, и, прямая, как шпала,
неприятно оскалившись, смерть отступала,
на бесцветных обоях оставив пятно.

Но однажды, когда ничего не осталось —
только наша зима, только наша усталость —
растворившись в одной на двоих темноте,
мы шагнули совпавшими стрелками в полночь.
И напуганной птицей, зовущей на помощь,
выкипающий чайник свистел на плите.

*  *  *

Когда человек эпохи своей прекрасней,
охота его повесить.
Их было десять — египетских смертных казней.
И заповедей — было десять.

Мясными ломтями, сочась, розовели страны
на плоском блюде.
Они были странны, они были всюду странны —
чужие люди.

Их ноги саднили, их руки хотели имя
на небе высечь.
Их было десятки тысяч. И звезд над ними —
десятки тысяч.

У мира есть сердце. Державы, цари и войны —
всего лишь рама.
Когда поднимаются справа и слева волны —
шагаешь прямо.

И глядя, как воды гладью сомкнутся снова
над плешью брода,
подумаешь: «Боже», внезапно другое слово
сказав: «Свобода».

*  *  *

От меня отречется Итака,
от меня отвернется Европа.
Я — тринадцатый знак зодиака,
я — тринадцатый зверь гороскопа.

Несочтен, нерифмован, непарен —
о судьба, потаскуха-невеста —
я от сердца тебе благодарен
за убогое время и место.

Расплывется чернильно досада
и рассыплются звездами крошки
между тьмой Гефсиманского сада
и лампадой, мелькнувшей в окошке.

Беспробудностью будней разбужен,
я свое неимение роздал
и вкушаю непраздничный ужин,
как тринадцатый, лишний апостол.

*  *  *

Октябрь еще на грани беспредела,
еще на придыхании тоски,
когда готово собственное тело
упасть и разлететься на куски.

Когда деревья выгибают скрипки
с чернеющими прорезями эф,
и фонари, плывущие, как рыбки,
над головой зажгутся буквой «Ф».

Когда невольно спящих и неспящих
бросает от безвыходности в дрожь,
и за окном созвучием шипящих
бормочет заикающийся дождь

о том, что жизнь давным-давно разлита,
как из лампады выплеснутый свет.
И речь его настолько посполита,
что ты шипишь невнятицу в ответ.

*  *  *

Многозначным кодом повисла кода —
даже тень разгадки подобна пытке.
На дворе какое-то время года.
Я предвижу этих времен в избытке.

Осеняю осень, зимую зиму.
На столе закуска, бутылка водки.
До чего же тесно, невыносимо
быть летучей рыбой в подводной лодке.

Хоть мечом воюй, хоть сражайся шприцем,
хоть дрожи, как тварь, в ледяном ознобе.
Я могу быть сразу и датским принцем,
и простым шутом при своей особе.

Безымянный дервиш, безумный суфий,
со звериной болью, но с тихой грустью
я к корням вернулся, утратив суффикс,
я припал к истоку, утратив устье.

Я глотал земное, небес подкидыш.
И сутуля спину, лицом состарясь,
говорила вечность со мной на идиш
с небольшим акцентом звезды Антарес.

*  *  *

Между миром чистогана и самогона
мне жилось непогано и беспогонно
и под звуки ярмарочного органа
удавалось даже из полигона
сотворить подобие балагана.

Я хорош был по милу, пристрастился к покеру,
меня посылали по миру, а мне было похеру,
я питался водой и хлебом, закусывал кофе захером,
обсуждая Венскую оперу
с таксистом и парикмахером.

Я служил наместником, подрабатывал алкоголиком,
по утрам вышивал крестиком, по вечерам — ноликом,
скрипел на зубах песком, плескался в сердцах оазисом.
Обрезавшись, стал католиком.
Прорезавшись, стал катарсисом.

Я садился безбилетным пассажиром в «Икарус»,
превращал в проливные дожди стеклярус,
набухал на ветках в виде собственных почек
и, читая на стене «менетекелфарес»,
узнавал свой почерк.

В витраже церковном не видя толка,
я заранее свыкся с судьбой осколка.
Облаченный в шляпу, непривычный к кляпу,
я свободен был — свободою волка,
который отгрыз прищемленную лапу.

*  *  *

Живущий, как Бог, на воде и на черством хлебе,
жующий, как бык, губами морозный воздух,
я думал о полных яслях и теплом хлеве,
уснув посреди небес на колючих звездах.

И в этой космической, черной, пустой канаве,
где я то ли сбылся, то ли походу спился,
мне снились такие сны и такие яви,
как будто я сам, глаголен и гол, им снился.

Глазами в глаза мне пялилась тьма незряче,
грозила стволами, прельщала меня столами,
сулила награду — и, выбрав звезду поярче,
на грудь нашивала мне всеми шестью углами.

*  *  *

Когда-нибудь — златоглаз, златосерд, златоуст —
перечитав все книги, пересчитав все ребра
худому миру, я улыбнусь, как мангуст,
которому встретилась королевская кобра.

Я выдержу ее немигающий взгляд —
это матовое стекло за языком раздвоенным,
и приму со спокойствием смертоносный яд,
подобно философам и побежденным воинам.

Мне бы только в змеиную шею успеть
вцепиться зубами, со смертью играя,
потому что мангусты не верят в смерть,
потому что, даже умирая,

вздрагивая телом и пустеющей головой,
поперхнувшись воздухом и застрявшими в горле словами,
трижды мертвый или тысячу раз живой,
я останусь с вами.

*  *  *

Так сгущается материя мира, дети Вудстока,
обманутые могилой, накачанные текилой.
Как писал Нострадамус: «Черная сила придет с востока,
поддержанная серой восточной силой».

В конопляном саду последний цветок сорвали
и с последней радугой на рынке блошином сбыли.
Вас не станет завтра, сегодня вы есть едва ли,
и солжет сказавший, будто вчера вы были.

Смуглолицый бармен такой вам коктейль замесит
из ядреного самогона и чистогана,
что запляшет в небе отточенный полумесяц,
изогнувшись дамасским лезвием ятагана.

Мир опять станет плоским, устав притворяться разным,
упокоится на буграх черепных коробок.
«И созвездья, — писал Нострадамус, — нальются красным,
как боевые отряды божьих коровок».

Шо про автора:
Михаил Юдовский
родился 13 марта 1966 года в Киеве. Учился в художественно-промышленном техникуме и институте иностранных языков. В 1992 году переехал в Германию (город Франкенталь). Долгое время писал для себя, не участвуя в литературной жизни, не пытаясь публиковаться и выставляя свои живописные работы — в странах СНГ, Европы и Америки.
В 2009 году в Украине вышла книга М. Юдовского «Поэмы и стихи». Поэзию и прозу автора опубликовали литературные журналы и альманахи в Украине, России, Германии, Великобритании, Финляндии, Израиле, Австралии и США. В 2013 году издательство АСТ (Москва) выпустило книгу прозы М. Юдовского «Воздушный шарик со свинцовым грузом». В 2015 году закончил работу над переводом на русский и украинский языки всех сонетов Шекспира. Лауреат нескольких литературных премий.

рейтинг:
5
 
(2)
Количество просмотров: 3653 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама



наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode