шо нового

Про жука
 
14:12/01.11.2007

* * *

О чем ты плачешь, бедный гой — июльский зной что мед,
А ты, небритый и нагой, каких бежишь тенет?
Уходит вдаль бульвар, пропах густым сияньем лип,
И облака горячий пах к акации прилип.
Мерцает водяная пыль на городских часах,
И горлиц любострастный пыл вскипает в небесах…
Ужель в дегтярную жару тебе не по нутру,
Что город синий поутру и алый ввечеру,
Что парус роется, кренясь, в соленом неглиже,
И ты сидишь, как некий князь, весь в золотой парше?
О чем я плачу, не пойму, но ведаю, кому —
Я плачу господу в суму и городу всему,
Кому я плачу, бедный гой, мишигинер аскет
О том, что жизни нет другой, и этой — тоже нет.
С небес течет густая мгла, стекает, как смола,
И молодость моя прошла, и жизнь моя прошла,
И ветр пылающий бежит из черноты степной —
О сжалься, господи, скажи — Что делаешь со мной.
Свалялся тополиный пух, вечерний свет потух,
И к ночи повелитель мух выводит трех старух.
Идут, бредут мешки костей, корявые тела,
А та, что тащится в хвосте, любовь моя была.

ПРО ЖУКА

Сиди себе в саду под сенью влажных кущ
За праздничной едою,
И не гляди туда, где копошится хрущ
Личинкой в перегное.
Ты помидоры ешь, и хлеб, и колбасу,
Ты зелень ешь и сало,
И отгоняешь прочь ленивую осу,
От краешка бокала.

Он корчился во тьме и корни грыз травы,
И не желал иную пищу,
Но вот он вбился в свод ударом головы,
И вышиб это днище.
Он белый и слепой, его никто не ест,
А лишь глазастых тварей,
Но он встает, чуть тронет Божий перст
Запущенный гербарий,
Он будет майский жук, когда придет в себя,
Порвав свои оковы,
Он отрастит крыла (прощай, семья)
Из кожного покрова,
Он станет сам собой, и в дальние края,
Бежит он, дикий и суровый…

* * *

Иоанн ступает по горячему песку,
Сидит на горячем холме,
Подтирается черт¬те чем (скорее всего плоским камнем),
Ест Бог знает что
(Скорее всего, саранчу, но не побрезговал бы и хрущом),
И вкусовые пристрастия здесь ни при чем — Ему просто не до того.
Ему надо успеть все обдумать — какая уж тут еда?
У него болит голова,
Особенно в области третьего шейного позвонка.
Зной воздвигает свои зеркала,
Утюжит волны песка,
Иоанн замечает жука…
Съешь меня, — говорит жук, — чем я хуже твоих акрид?
Я, — говорит, — точно ангел, чешуекрыл,
Жесткокрыл я, — говорит, — меднообут, рогат…
Я, мол, сюда летел над страшной водой,
Волны лизали мои надкрылья, ветер трепал,
Звездная соль, — говорит, — блестит на моих крылах…
— Вижу, — говорит Иоанн, — грозен ты и красив,
Смертен и слаб, фасеточен и умен…
Еще я вижу, как вдалеке встает
Чудный город, в который нам нет пути,
Белые камни, плющ ползет по стене,
Ветер шумит в оливах, лижет траву…
Третью ночь я вижу его во сне,
Третий день он мерещится наяву…
Извини, — говорит, — голова у меня болит,
Шея болит вот здесь, должно быть, ее отлежал
Вон на том жестком камне, не волнуйся, это пройдет,
Соль разъела глаза, — говорит, — язык мой распух…
Видишь, — говорит Иоанн, — солнце ушло в зенит,
В огненных спряталось облаках,
Страшно мне, — говорит Иоанн, — что­то в ушах звенит,
Точно браслеты на чьих¬то тонких руках.
Что я теперь скажу, как я теперь смогу,
Как я теперь пойду с таким­то звоном в ушах?
Жук говорит, — ничего, вот я перед тобой,
Ты подкрепи себя, а потом пойдешь,
Вон, говорит, твой посох подле камней,
Кто же, кроме тебя, не побрезгует мной…
Да, — говорит Иоанн, — в общем, оно все так…
Только ты знаешь, лучше еще чуть¬чуть
Здесь я побуду, попробую¬ка вздремнуть,
Может, оно пройдет, знаешь, по вечерам,
Тут не так уж и плохо, вот только этот хондроз…
Надо б не камень под голову, а песок, —
Иоанн говорит, — закроем этот вопрос.

Иоанн говорит жуку — Лети отсюда, дружок

ИЗ ЦИКЛА «Стороны Света»

ВОСТОК

1.
Говорят, есть на востоке гора из чистого серебра,
А над ней в синеве серебряный свищет рог,
Говорят, там в зените постоянно растет дыра,
Оттого на востоке никому богатство не впрок.
Там у слоноголового бога алмаз во лбу,
А у самой паршивой птахи рубин в зобу,
И к чему нам, смертным, жаловаться на судьбу,
Если нет никакой судьбы?
Там плывет по холодным рекам небесный свет,
Там слепой аскет наблюдает парад планет,
Он полупрозрачен и практически не одет
И жует грибы.

2.
Там зурны дрожащей плывет одинокий звук,
Там объятья бедер крепче пожатья рук,
Там блюдет отшельник лучшую из наук,
Посещая запретный храм,
Небеса пылают зороастрийским огнем,
Леопард уносит тела задремавших днем,
Хануман во мраке делает ход конем
И встает, прикрывая срам.

3.
Там молочный ток медлительных поит рыб,
Там с пленительных чресл любовный стекает мед,
Там зеленый шелк к кисельному дну прилип,
И в зеленый бархат обернут небесный свод.
Там у птиц на перьях не счесть удивленных глаз,
И во лбу слоновьем одинокий горит алмаз,
И лелеет проказник пышнейшую из проказ,
И святой презрел чудеса.
Там столетний сверчок поселился в саду камней,
На сырых полях не сосчитать огней,
Все пронзительней ветер, все круче и все страшней
Поворот молитвенного колеса.

4.
Говорят, есть на востоке зверь крупнее иных зверей,
По нему англичане палили из батарей,
Говорят, он ходил в ночи вокруг лагерей,
Звал солдат голосами их матерей,
И они уходили в ночь,
Сам полковник Моран стрелял по нему с руки,
Снаряжал капканы и шелковые силки,
Караулил в палатке, стиснувши кулаки,
Сыпал порох на полку, взводил курки,
И ничем не сумел помочь.
Говорят, что полковник после сошел с ума,
Толковал, мол, в Лондоне вечно царит зима,
На востоке, мол, свет, а тут мол, сплошная тьма,
И нищает великий дух.
Говорят, он плакал, взыскуя молочных рек,
Он бродил, не в силах сомкнуть воспаленных век,
А потом прирезал несколько человек,
В основном — припортовых шлюх.

6.
Говорят, его искали, но не нашли:
Он ушел во мрак, исчез в голубой дали —
Там, в порту скрипят торговые корабли,
Чайные клипера.
Там на темном дне морской анемон поник,
Так у каждой рыбы крепкий спинной плавник
И по три пера.

7.
Говорят, на востоке тот зверь до сих пор живет,
Он свистит в норе и скачет ночной тропой.
Говорят, он тревожит поверхность молочных вод
И ломает хребты паломникам, бредущим на водопой.
Говорят, на востоке всякие твари едят из рук,
И пустой тростник издает неприличный звук,
И растет гора из чистого серебра,
Говорят, там раджа подарил огромный рубин
Луноликому отроку, которого он любил,
Дотянувшему до утра.

8.
Говорят, на востоке каждый вздох оставляет след,
Там змея в траве обживает пустой скелет,
Пышнобедрый буйвол вызванивает рассвет
Колокольцами на рогах…
Говорят, что этого зверя убить нельзя,
Что сойдет с ума глядевший ему в глаза,
Говорят еще, он ходит на двух ногах…

Из цикла ExFisica

* * *

Он ее полюбил за наружную красоту,
Неудачный брак, леденец во рту,
Чистоту всех отверстий и духовную чистоту.
Вот она ступает с ним рядом, сама собой,
Заводная кукла с припухшей нижней губой,
Ей еще не знаком гормональный сбой,
Ее ноги длинны, а изгиб спины (как он каждый раз убеждается в этом) розовый и голубой.
Она не выщипывает усы, ее желудок работает как часы,
И ему даже нравится, что она не умеет готовить ничего, кроме жареной колбасы.
Они идут вдоль берега моря, где соль истачивает чужие кости, лежащие на дне,
Где чайка, подпрыгивая на волне, отслеживает тень рыбы, плывущую в глубине,
Где рыбак сидит на молу, начинаясь на букву «м»,
поскольку ничего не ловит, но и пришел не за тем.
Погляди, говорит он, вот мы, а дальше — все, что не мы,
Мне приснился сон, что я один, я проснулся в слезах,
У тебя такие нежные гланды, говорит он, я схожу с ума…
Она молчит, поскольку знает сама, —
у нее красивая печень, которой на пользу сухое вино
(впрочем, сама она предпочитает коньяк), и крепкие мышцы ног,
ее почки распускаются, как цветы,
ее мальпигиевы клубочки
чисты.
Он говорит — погляди, какой вечер, какие облака над морем, зеленая звезда, вода,
Жаль, что портит окрестный пейзаж та женщина, бредущая неизвестно куда,
Она стара и страшна, она в песке оставляет след,
У нее от недостатка кальция хрупок скелет,
Вот¬вот переломится шейка бедра,
И печень ее черна.
Она говорит — увы, это (в переносном, конечно, смысле) моя сестра.
А сама думает — не хочу туда смотреть, не хочу,
Схожу завтра на фитнесс, схожу к врачу,
Пускай подтвердит, что моя печень свежа и нежна,
Что желудочный сок способен разъесть металл…
Пойдем лучше домой, говорит она,
Ты устал…

ШО ОБ АВТОРЕ: прозаик, поэт, критик. Мария Галина родилась в 1958 году в Калинине (Тверь). Окончила биологический факультет Одесского гос­университета и аспирантуру по специальности «гидробиология, ихтиология». Кандидат биологических наук. С 1995 года — профессиональный литератор, автор девяти книг прозы, двух книг стихов, ряда критических публикаций, в основном посвященных фантастике и поэзии. С 1998 по 2001 год работала в отделе литературы «Литературной газеты», вела полосу фантастики и поэтическую рубрику «поэзия non¬stop». Критические статьи публиковались в «Литературной газете», «Новом мире», «Знамени» и других изданиях. Мария Галина — ведущая рубрики «Арахна» в журнале «Знамя», редактор¬составитель серии интеллектуальной фантастики «Другая сторона» в издательстве «Форум».
Критические и публицистические статьи Марии Галиной в журнале фантастики «Если» дважды завоевывали приз читательских симпатий.
Мария Галина — член Союза писателей Москвы, неоднократно входила в жюри жанровых премий, работала в экспертном совете премии «Большая книга».
Лауреат премии журнала «Новый мир» Anthologia (за высшие достижения в современной русской поэзии) и премии «Московский счет».
Страница в Интернете:
http:// maniaizodessy.livejournal.com/profile

рейтинг:
5
 
(1)
Количество просмотров: 63427 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама



наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode