шо нового

ОЧИЩЕНИЕ (отрывок)
 
17:01/01.07.2009

Из замочной скважины падал свет. Зара проснулась на матрасе, рядом с дверью. Ноги касались дверной рамы. Из воспаленного уха сочился гной, она почувствовала его запах и нащупала на полу бутылку пива. Горлышко бутылки было липким, пиво сделало ее сухое горло таким же липким и гладким. По ту сторону двери сидели Паша и Лаврентий. Пожелтевшие от никотина отставшие обои колебались в такт холодному дыханию Паши, но в этом не было ничего тревожного. Или было? Зара прислушалась. Голоса мужчин доносились сквозь тонкую стену, им, чувствовалось, было комфортно. Будут ли они сегодня в достаточно хорошем настроении и разрешат ли ей пойти в душ? Их хорошее настроение может в любую минуту смениться на прямо противоположное, ей надо лишь постараться как можно лучше угодить клиентам. Скоро, должно быть, придет первый, иначе они бы не сидели здесь наготове. Еще минутку она полежит, а потом надо привести себя в порядок, чтобы Паша не придирался. Лаврентий никогда не придирался, он лишь действовал, оставляя привилегию для ругани Паше. Зара потыкала проглядывающее из¬под отставшей краски плинтуса дерево. Оно было таким мягким, что палец утопал. Был ли пол под матрасом деревянным или цементным? Матрас был синтетическим, а что под ним? Если дерево, то оно может подвести в любой момент. И Зара вместе с ним провалится, исчезнет навсегда в развалинах, что было бы замечательно. Она слышала, как Лаврентий вырезал своей финкой что­то из дерева. Он всегда, сидя на вахте, тесал, резал, строгал. Изготовлял всевозможные предметы, в том числе тренировочные приспособления для девушек.
Заре надо вставать. Нельзя больше лежать, хотя и хотелось. Световая реклама на противоположном доме заливала комнату красным светом. Машины шумели, иногда гудки перекрывали шум, машин было много, и самых разных. Зара выкурила сигарету «Принц», которую рекламировали на большом плакате, она видела его из окна машины по дороге сюда. Ее руки были прикованы к дверце машины наручниками. Паша и Лаврентий специально включили на полную мощь стерео. Она не подозревала, что машина может ехать так быстро. В момент, когда нужно остановиться, пальцы Паши громко барабанили по баранке. Татуированные пальцы прыгали по рулю. Паша считал, что в предыдущий вечер на бензоколонке Зара не смогла никого завлечь, хотя грузовиков и мужчин было хоть отбавляй. Она полночи простояла на обочине автобана в петушино¬красной кожаной юбке, которую ей дал Паша, и никто не захотел ее. Мужчины наблюдали издали из машины, потом Паша внезапно подскочил, схватил Зару за волосы, вынул из кармана губную помаду и измазал ей лицо. Затем втолкнул в машину и сказал Лаврентию:
— Полюбуйся на эту штукатурку.
Лаврентий засмеялся:
— Да она научится. Все научаются.
Паша снял рубашку и приподнял плечи, как будто оправлял татуированные эполеты. Лаврентий, шутя, отдал честь. В отеле Паша приказал Заре вымыть лицо, засунул ее голову в наполненный водой унитаз и держал ее там, пока она не потеряла сознание.
Теперь Паша рассказывал Лаврентию о своих заветных планах, о том, какое его ожидало будущее. Он многого ждал от жизни. Мужики прокручивали одни и те же байки днями и ночами, от клиента до клиента. Паша говорил, что только теперь все, о чем он мечтал, стало возможным. Появилось бабло. Скоро у него будет собственная тату¬студия! А потом тату¬газета. На западе выходили газеты, в которых писали только о тату, и такие, где были лишь картинки тату, множество цветных тату, таких, какие делал Паша. Все смеялись над его рассказами. Кто же в наши дни мечтает о татухе, когда можно отхватить отели, рестораны, нефтяные компании, железные дороги, целые страны и, наконец, миллионы, миллиарды. Да что угодно теперь возможно, чего раньше и вообразить было нельзя. Но Паша не мечтал о золотых горах, лишь похлопывал себя по татуированным эполетам, таким, какие были у его отца. Отец был в «Перми — 36», на эполетах отца стояло «НКВД. Ничего крепче воровской дружбы». Это и означало НКВД, нет ничего сильнее, чем дружба воров. Лаврентий посмеивался над мечтами Паши, считал его, кажется, немного чокнутым. Лаврентий говорил, что сам он уже староват. За спиной двадцать пять лет службы в КГБ, и он хотел бы такой же жизни, которая была до игр Ельцина и Горби. Ему надо было только, чтобы дети имели все необходимое, больше ничего. Может, потому и работал с Пашей, что они были единственными, кто довольствовался меньшим, чем другие. Паша, может, тоже хотел бы иметь свое казино, страну и миллиарды, но эти мечты не могли зажечь его так, как мысль о тату¬студии. Ради этого он и натаскивал списанных девочек по части уличного политеса. Такую как Катя, например. Паша кричал, что из нее выйдет самая лучшая, восхищался тем, какую наколол на ее груди деваху с супербюстом, строчащую минет черту. Паша говорил, что хочет посвятить время трейнингу, хотя игла держалась в его руке не хуже оружия, и потому он изобразил на руке Кати второго черта с большим и волосатым членом.
— Такой же большой, как у меня, — смеялся он.
Вскоре после этого Катя исчезла.
Зара открыла флакон попперса и понюхала. Когда Паша сделает из нее тренировочную мишень, она будет знать, что и ее время настало.
— Эта тату¬студия станет типа символ всего — Бога, матери России, святыни, всего!
— Символ… Откуда ты такое слово выкопал?— рассмеялся Лаврентий.
— Заткнись, — обиделся Паша. — Ты воще в этом не сечешь.
Тут в их разговор встрял третий голос. Клиент! Голос клиента всегда можно узнать. Снизу слышались песни пьяных немцев, с ними вместе был и американец. Зара как­то попросила одного американца отнести на почту письмо для бабушки, но мужчина отдал его Паше, а потом Паша пришел и…
Зара достала из шкафа красную кожаную юбку и красные туфли на каблуках. Кофта на ней была детская. Тоже красная. Паша считал, что детские кофты достаточно тугие, чтобы возбуждать желание в мужчинах. Зара выкурила сигарету. Пальцы ее слегка дрожали. Она накапала в стакан валерьянку. Волосы ее склеились от вчерашнего лака и спермы. Скоро дверь откроется и закроется, щелкнет замок, болтовня Паши и Лаврентия будет продолжаться: тату¬студии, западные миссы и цветные татуировки. Скоро откроют защелку на поясе, молния брюк затрещит, цветной свет заиграет, за дверью Паша будет разглагольствовать, Лаврентий — смеяться над его глупостью, Паша обижаться, а в ее комнате клиент начнет стонать, ягодицы Зары раздвинут, и ей будут приказывать раздвигать их еще больше и больше и велят запустить пальцы вовнутрь. Два пальца, три пальца, по три пальца каждой руки, открой шире! Еще шире! Ей скажут, что этого мало, что Наташа должна распахнуть п…ду, потому что надо попариться. Что ему надо попарить? Что?! И Зара скажет, что Наташа will es.
Никто не спрашивал, откуда она и что бы она делала, если бы не была здесь.
Однажды кто­то спросил, что вызывает у нее наслаждение. И это было еще хуже, так как ответа у нее не имелось. Вообще, когда обращались к Наташе, у нее были готовые ответы на все. Если же обращались к ней самой, к Заре, наступала небольшая пауза, прежде чем она успевала обдумать, что бы она ответила, если бы спросили у Наташи. И эта пауза говорила клиенту, что она лжет. И начиналось тяжелое, мутное и болезненное. Но такое случалось редко, почти никогда. Обычно она отвечала одно и то же: никогда еще не было так хорошо. Это было важно посетителю. И большинство верило ее словам.
Вся эта сперма, все эти чужие волоски во рту и в горле, — и все же томаты имели вкус томатов, сыр — сыра, сыр и томаты вместе оставались сыром с томатами, хотя в горле еще ощущались волосы. Наверно, это значило то, что она еще жива.
Первые недели она смотрела видеоролики. В них была Мадонна и Эротика, Эротика и Мадонна. Она была в комнате одна. Дверь на замке. В комнате имелось зеркало. Она пыталась танцевать перед зеркалом, подражать движениям и голосу Мадонны, старалась очень усердно. Это было нелегко, хотя ее волосы были обесцвечены и завиты таким же образом, как у Мадонны. Двигаться было трудно, потому что мышцы болели, но она все же старалась. Она попыталась обвести глаза в точности как Мадонна. Руки ее дрожали. Она пыталась снова и снова. Ей дали всего неделю на то, чтобы преуспеть в этом. У немцев была хорошая косметика. Но если ей удастся наносить макияж как Мадонна, не беда, если не научится так же хорошо танцевать.
Когда время, по мнению Паши, настало, Зару повели на тусовку. Там было много других девиц, много людей Паши и клиенты, с одним из которых пришлось особенно носиться, причина не называлась, всем девицам велено было лишь ублажать его. У клиента было большое брюхо, в руках стакан с колышущимся напитком «Jim Beam», звенели льдинки, звучала музыка, в комнате витал дух холодной водки и немецких дезодорантов. Голоса стали громче, и Заре пришлось успокаивать разошедшегося клиента, но потом Паша начал стучать пальцами по кожаному дивану в знакомой всем манере. Продолжая в том же духе еще некоторое время, он вдруг подпрыгнул и заорал, что этот, мол, мужик о себе много воображает, затем закричал еще сильнее. Девчонки начали искать, где бы спрятаться. Зара заметила, что один из людей Паши сунул руку за пояс, где держал оружие, несколько других отошли к двери, и она сообразила, что они стали там для того, чтобы никто не смог выйти. Зара попыталась как можно более незаметным способом отодвинуться от брюхатого подальше, сначала забилась в уголок дивана, затем свернулась возле валика, а потом и скользнула за спинку дивана.
Клиент не обращал больше никакого внимания на ее прелести, но громогласно спорил с Пашей. Стоявший за спиной Зары Лаврентий молча смотрел в окно, хотя было темно и ничего не видно. Лаврентий так болтал свой стакан, что льдинки в нем гремели, будто глыбы айсберга. Он внезапно обернулся, подошел к клиенту, положил руки ему на плечо и спросил: это твое последнее слово? Клиент взревел: да, последнее! И грохнул стаканом об стол. Лаврентий покачал головой и в мгновение ока свернул тому шею. Одним движением. На секунду воцарилась тишина, затем Паша разразился смехом и другие тоже заржали.

ШО об авторе:
Софи Оксанен
литературные критики чаще всего сравнивают с Маргерит Дюрас, хотя в ее последнем нашумевшем романе «Очищение» персонажи окунаются в настоящий сартровский кошмар.
1991 год — распад СССР. Каждое утро пожилую женщину Алиде, живущую в глуши Западной Эстонии, будит жирная навозная муха, бесцеремонно разгуливающая по ее морщинам на лбу, будто по шоссейной трассе. Она неотступна, как память о былых кошмарах, пережитых в годы войны и последовавшего советского отстойного застоя.
Внезапно в ее уединенное инферно врывается другая — наивная молоденькая девчонка Зара из Владивостока. Ей удалось сбежать из ада подпольных борделей, которые содержит русская мафия для состоятельных западных господ.
Встреча Алиде с Зарой постепенно вскрывает нарыв мучительных воспоминаний, приоткрывая тайны прошлого.

рейтинг:
4.7
 
(3)
Количество просмотров: 14412 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама



наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode