шо нового

Марс
 
23:31/01.11.2012

Александр "Фоззи" Сидоренко


(глава из романа «Иглы и коньки»)

«Из любой ситуации есть три выхода, – как-то сказал ей отец. – Ты можешь принять решение что-то сделать, можешь принять решение ничего не делать… а можешь решить не принимать никакого решения».
Стивен Кинг. «Колдун и Кристалл»

Тоже тогда

01.
Всё бы ничего, но с сигаретами вышла промашка. Промудохался весь день, чтобы произвести правильное впечатление молодого джентльмена, бывавшего в деле и на тебе – в начале шестого утра на точке сборки Марик сел у стола и хорошо продуманным жестом небрежно, но гордо брякнул пачку на стол. По задумке в пачке не было одной сигареты (вторая, ещё закрытая, в кармане), типа тока шо открыл, уселся поудобнее, нарочито расправил штаны на коленях, достал импортную зажигалку и начал вертеть в руках, типа думая о чём-то своём.

Мультик покосился, но ничего не сказал, в этот раз он лаве не подбивал, - закутавшись в махровый халат по причине раннего утра, он читал журнал «Огонёк». На обложке была нарисована Красная площадь со Сталиным, Лениным и всеми прочими перцами, а внизу написано – «Холодок бежит за ворот». Марик вздрогнул от соответствия моменту, а Доместос громко фыркнул: «Петеля, от Бонда шляпа падает, там чистый бром солдатам НАТО*, «Мальборо» кури», и кивнул на свою пачку, но, впрочем, угоститься не предложил.

Примечание переводчика: по народной легенде сигареты «Бонд» предназначались исключительно для солдат блока НАТО и в них добавлялся бром для того, чтобы солдатики были поспокойнее в плане сексуальной активности.

Дом играл в нарды, но не в короткие, как Чук, а длинные, с каким-то спортивного вида мужичком. Нарды были  знатные, с резьбой, по всему видать – хорошей зоновской работы. Мужичок даже голову не повернул, когда Цыпа с Мариком прибыли к заветному столику в парке. «Их тут трое сидит, плюс водила, и нас два», - рассуждал Марик, - «Для катки надо человек пять, так что похоже,  банкуем», - приободрился он, а тут такая подстава с сигаретами.

Цыпа, хотя ему было по дороге раз пять говорено заткнуть рот, решил, что пауза как раз для него и встрял, долбодятел, будто и не было предыдущих ситуаций: «А я, короче, придумал новую шнягу, лохам чесать: «альбом-раскраска, сто первая рассказка*».

Примечание переводчика: сто первая рассказка – фраза из детского фильма «Весёлое сновидение, или Смех и слёзы».

Доместос не улыбнулся, как дядя Чук, но от доски оторвался, совсем как тот вчера: «И шо?» 

Марик скорчил через стол Цыпе страшные поллица, искривив бровь – молчи, короче, но с Цыпой и не такие ясные сигналы  не срабатывали, еще не выпустился тот завуч, который его бы обломал.

«Так это кинчик, там де Вицин ещё типа царем* был…», - начал подводить обоснование Цыпа.

Примечание переводчика: Цыпа ошибся, в фильме «Весёлое сновидение, или Смех и слёзы» Георгий Вицин играл Кривелло, министра без портфеля.

Мультик, будто и не было этого разговора, хлопнул журналом по столу и сказал, явно обращаясь к спортсменчику: «Не, ты понял, всё, блядь, золото партии заханырили». 

Тот в ответку хмыкнул, но так, негромко и на выдохе, так что и не понять, шо у него за голос. Марик всегда обращал внимание на то, как человек говорит и какой у него голос. Он хотел иметь тембр артиста Джигарханяна, и просто млел от фразы «дурилка картонная» в «Месте встречи». На обладателя такого голоса вряд ли кто наедет, ведь подразумевается такой нехороший жизненный опыт, от которого лучше держаться подальше.

Незнакомый мужичок, судя по виду, был из суровых, Марику понравилась его неторопливость в движениях, он наверняка был нижним* и с ним надо бы навести мосты. Но долго фантазировать на тему дружбы с настоящим бандитом не пришлось, спустя пару ходов загадочный чувак  оторвался от доски и просипел противным, никак не геройским голоском: «Оп-па-ча, а вот и Клёня». Вот и верь после этого внешности.

Примечание переводчика: нижний в напёрстках – человек, крутящий колпаки, т.е. непосредственно работающий с напёрстками или стаканами. Самая ответственная должность, получал от 10 до 20 процентов прибыли. Опытный нижний на рыбном месте мог работать и без верхних. В случае конфликтных ситуаций нижнего берегли, потому как всё зависело от его умения.

02.
Клен прибыл пешкарусом, со стороны почтамта, неся на вытянутой руке плечики с большим прозрачным полиэтиленовым чехлом, под которым висела какая-то одежда. Увидев Цыпу с Мариком, он издалека начал громко жаловаться на Бяшу, который опять где-то загулял, из-за чего пришлось лично забирать костюм у портнихи.

По всей видимости, он стеснялся Бяшиных функций и боялся перед малолетками засветиться шестеркой. Что, кстати, было вполне логичным – Марик вряд ли бы запустил в люди эту тему, а вот болтун Цыпа с удовольствием бы ввернул где-нибудь в приличном разговоре, что Серёня Клён, оказывается, только на лохе ходит гоголем, а среди братвы шныряет по первому зову.

Мультик встал и скинул халат, оставшись в плавках и футболке «Шанель №5». Марик подавил в себе идею быстро встать и принять халат, по глазам было видно, что и Цыпа чуть не рыпнулся это сделать. Оба остались сидеть, халат прилег на пластиковое кресло, а его хозяин начал облачаться в костюм неимоверной красоты.

Было от чего приоткрыть челюсть – это был настоящий сеульский адик, никак не дерибас, чистая фирма. Как явствовало из комментариев Клёна, его знакомая портниха ушила костюм по меркам, укоротила, где надо, так что должен сидеть, как влитой. Такие костюмы везли из-за границы, угадать с размером было сложно, но все ходили, не обращая внимания на тонкости типа длины рукавов – сам по себе натуральный адик  был свидетельством настоящей крутизны, причастности к большим деньгам и обеспечивал владельцу максимально высокий социальный статус.

До этого момента самым стильным человеком для Марика был Петя-Колокольчик, вор-карманник, который получил прозвище из-за того, что тренировался, увешав собственного папу колокольчиками – если вытащил портмоне и ничего не зазвенело – молодец. Петя-Колокольчик даже на базар одевал костюм-тройку, и похер ему - зябкий ли январь на дворе или липкий август. Но то человек старой закалки, а тут было что-то новенькое…

Мультик покрутился во все стороны, собравшиеся выразили полное одобрение результатом, а Марик сделал себе зарубку на память – да, вот это уровень, ушивать спортивный костюм под себя, это тебе не цацки-пецки. Пока происходила наглядная демонстрация преимущества капиталистического трикотажа перед остальным, подъехал знакомый «Рафик» и братва засобиралась. «Пионеры, шевели рейтузами», - сказал Домик и понёс доску, не складывая, в бусик. Мамочка, едем. Нас взяли!

03.
Статус младших подмахивающих велел держаться сзади и вообще особо не маячить, так что пацаны для приличия отстали от половозрелого коллектива метра на полтора и следовали молча в кильватере*. Когда уселись, несложившийся кумир оказался напротив и Марика догнало второе подряд разочарование - ко всему прочему выяснилось, что у того на фасаде гнилой бивень. Выглядел он не так ужасно, как беззаборный Клён, но всё равно стрёмно. Зуб засветился во время растяжки неприятной ухмылки, которая сопровождала знакомый с детства вопрос: «Марик, а ты шо, еврей?»

Примечание переводчика: кильватер -  голландский морской термин, струя воды, оставляемая килем идущего судна. Идти в кильватере - держаться в струе впереди идущего корабля, следовать тем же курсом.

Думать было некогда, так что ответил как обычно: «Та не, это в честь Бернеса».

- Кого, бля?
- Марк Бернес, который ещё пел «Любимый город может спать спокойно»

Суровый штымп с зубом на показ скривился, театрально толкнул локтём Доместоса и сказал, обращаясь уже вроде и не к Марику: «Ну и дурак, сейчас хорошо быть евреем, съехать можно».

Марик всё-таки решил, что разговор не закончен и холодно вставил: «Та мне и здесь нормально»

«Я ж говорю, дурак», - подытожил спортсменчик и засветил остальные зубы, подвергающиеся смертельному риску рядом с гнилью.

Доместос, которого самого частенько из носатого грека перекрещивали в еврея, храбро решил не смеяться и жестом руки предложил вернуться к нардам. «Бля буду, будет марс», - сказал он и бросил камни.

Марик почему-то обиделся, аж защипало под ногтями, он демонстративно (хотя никто и не вроде за ним не следил) повернулся к Цыпе, типа, тоже продолжить междусобойный важный разговор.

Но Цыпа, зараза, никак не желал угомоняться и, дождавшись паузы в нервном дорожном базаре, начал реализовывать очередную домашнюю заготовку – с виду случайно запел, глядя в окошко: «Пусть дружной работою вашей бригады все будут довольны, довольны и рады» на народно-бабско-колхозный манер, с подвываниями в конце строчек. Бригада, впрочем, на это никак не отреагировала – очередная Цыпина заморочка, тщательно выдуманная на балконе, прошла  мимо, как торпеда в автомате «Морского боя»*.

Примечание переводчика: классический советский игровой автомат.

«Та я тебе отвечаю», - начал Марик с напором, который должен был по идее предполагать серьёзный разговор, который был глупо прерван несущественной репликой недалекого попутчика.

- Вот вся эта херня, шо все профессии важны – это тупо разводняк, понял?

Чего у Цыпы было не отнять, так это быстроты соображалки. «А мусора?», – спросил он и нахмурил брови, будто тема этого разговора давно его тревожила.

«Мусора нужны, кто ж нас крыть будет?», - подал с заднего сидения голос Мультик, по виду как совсем дремавший и Марик в эту секунду моментально возвел его на пьедестал, потому что о такой вписке можно было только мечтать – ведь при участии старшего в разговоре предыдущий заброс на тему еврейства как бы рассосался сам собой.

«Нихера!», - продолжил Марик  с удвоенной силой и практически сам уверовал в то, что вернулся к заранее начатому диспуту, чтоб этому накачанному штриху пусто было.

- Вот все делают вид, шо так нужна их работа, а в натуре без них нихера не изменится. Вот инженеры какие-то, блядь, их миллион, им платят хуйню, а они типа все при деле.

Цыпа, если и уловил всю условность быстротекущего диалога, то тут же её и потерял - видимо, завёлся и поспешил проявить деятельность буйного мозга: «Ну, ладно, работяги, а вот лепилы как?»

«Вот разве шо доктора», - зримо задумался Марик, но тут заимелась более интересная тема для разговора – если он не ослышался, то водила только что спросил у спортивного паренька, который к тому моменту выкатал партию у Дома и мерзко по этому поводу хихикал, за сколько денег тот согласился бы взять в рот.  Это было так жестко и неожиданно, что Марик с Цыпой после такого варианта резко замолчали и начали синхронно проседать в своих седушках, ожидая как максимум, стрельбы, а, как минимум, быстрой и беспощадной поножовщины.

04.
Заместо того, чтобы взвиться и ответить, как подобает нормальному пацану на галимый вопрос, безымянный парень почему-то тихо буркнул себе под нос: «Ты чего, перекурил с утра?».

Водила, будто так и было задумано, весёло блымнул глазами в зеркало заднего вида, и продолжил задрачивать самого опасного (не считая Мультика, конечно) пассажира – «А за лимон, Вась, не?».

Марик ни секунды не поверил в то, что обладателя  хорошей бицухи и гнилого зуба зовут Васей, любой школьник знает, что это – универсальное имя, которым именуют как лоха, так и близкого друга, а какой именно из портретов имел перед собой водила – про то было неведомо.

Оставалось только тихо себе шифровать ситуацию, преисполняясь благодарности к новому герою – водителю, которому проще всего было бы задрочить кого-нибудь из молодых, а он взял, да и принял на бедро по виду опасного пацанчика, к которому спиной поворачиваться не велели все рефлексы, оставшиеся со времен палеолита. 

Водила затянулся папиросой, похоже, он таки курил план, но угомоняться не собирался: «А то один тоже рассказывал, шо защеканом не шуршал, а я его попалил».

Спортсменчик улыбнулся, но скромно, без выкидушки в глазах и, расставляя шашки по доске, бросил вперед: «Шо, дал пацану на клык, а он пидарасом оказался?»

Водила исполнил такое, чего от него Марик не ожидал – он вытаращил глаза и пару раз малость дёрнул рулём из  стороны в сторону – «Ой, бля, ты меня попалииил». Это было так смешно и красиво, что не то что Марик с Цыпой, тут и Мультик заржал. Да тут бы и Хазанов обоссался, настолько это было ярко.

«Короче», - продолжил новый герой, - «я одному полупокеру говорю – зёма, а за лимон годок  висячку бы похряпал? А этот чёрт, прикинь, шото задумался, а потом и спрашует - баксов?»

Тут уже грохнули все и хором, Цыпа от усердия и сопереживания даже сполз в проход между креслами, а Марик усидел, но честно вытер слёзы.

- Я ему грю, шо чисто для прикола, а он – херовые у тебя заманухи. Я мамой ответил, шо без пикового интереса, а он, сморю, всё себе думает, считает.

Марик давненько не испытывал такого фейерверка внутри себя, он хрюкал всеми имеющимися на борту соплями, гупал ногами по полу и стучал кулаками по подлокотникам. Этот водила оказался артистом почище Райкина, всё, что он говорил, падало прямо в кассу и звенело чистым золотом.

- Так это, я его укатал на подумать, а потом торможу резко, достаю, Вася, шляпу* и, короче, предъявляю: лимон в год делим на трыста шиисят пять, потом на  двадцать четыре, а ещё на шиисят, скока выходит?

Примечание переводчика: шляпа – член.

Все начали считать в уме, но водила не мог ждать с развязкой: «Два доллара, за минуту, блядь,  а у меня как раз стока и есть, так шо принимай залупу в кариес».

Тут он уже и сам захлебнуся смехом, заблестев своими слезами от собственной же репризы – «А этот «чёрт-закатай-вату» решил, шо я в натуре, с машины выпрыгнул и под откос!». Марик уже даже почти и не смеялся – он внезапно оказался в горизонтальном положении, вьетнамками в окно, а головой в проход, пытаясь больше не смеяться, он держался за живот и подвывал, чётко ощущая, что это именно тот момент  жизни, о котором он мечтал. 

05.
Отголоски истории про миллион блукали по «Рафику» всю оставшуюся дорогу - то Дом, то Цыпа  бросали - «баксов?» и начинали ржать так громко, что становилось и самому смешно. Марик не любил недалёких людей, которые, рассказав анекдот, потом повторяют концовку, добирая баллы, но тут по-другому нельзя было – так ярко выстрелил водила. 

На въезде в Воронцовский он тормознулся сразу за остановкой, а спортсменчик неожиданно засобирался на выход, Доместос всем своим видом показывал, что ещё бы чуть-чуть и он бы раздел оппонента до нитки, никто, впрочем, в эту шнягу и не собирался верить. Этот Вася, при вскрытии оказавшийся не таким уж правильным и страшным, кивнул Мультику и хлопнул водилу по плечу: «Братан, ну ты дал, отвечаю», хихикнул напоследок себе под нос и высадился.

Мультик, по-прежнему улыбаясь, бросил ему небрежно в ход «Давай, удачи и лохов побогаче» и начал старательно выправлять стрелки костюма на коленях. Тронулись, проехали ещё чутка по узким аллеям, потом потёрлись немного на дорожке над набережной и наконец-то причалили. 

Марик выпулился первым и, пока Мультик был ещё в автобусе, по быстрому пробил у Домика, который к тому моменту уже разминал на улице поясницу с гримасой очень заслуженного мастера спорта  «Так, а кто у нас внизу?»
 
Доместос хрустнул позвоночником и нехотя ответил: «А хто всегда», кивнув головой в сторону водительского места. «Вот это да», - после долгой паузы признал Марик и, пока не собрался кворум, шепотом уточнил: «Как хоть его зовут?»

«Для тебя – Виталиком», -  ответил Доместос, и начал крутить на асфальте голеностоп, будто собираясь через пару минут присоединиться к марафону мира.

06.
Утро было по-прежнему раннее - пара тёток мела набережную, на пляж с парковых круч спускались жадные до летних благ первые куржи, а возле кабака «Алмаз» какие-то узбекские лабухи грузили в такси синтезатор, завёрнутый в ватное одеяло. Мультик зевнул, закурил и, расправив прогнувшийся в коленях авторский костюм, начал раздавать команды: «Значит, это… падаем как обычно, один малой на шары, этот пока при мне».

Доместос и Виталик покивали головами и, вооружившись фанеркой от посылки и туристическим набором*, на вялике поковыляли в проход между «Алмазом» и уже открытой «Союзпечатью».

Примечание переводчика: после первой волны для лучшей визуализации вместо напёрстков стали крутить стаканы, а шарик увеличился в размерах. Стаканы обычно использовались из дорожных туристических наборов.

«Так, малые, сюда», - сказал Мультик и присел на бордюр. Цыпа блестел глазами и наверняка рвался проявить творческую инициативу, Марик уже смирился с этой проблемой и даже прекратил кидать ему маяки из разряда «Тихо, подожди», потому что без толку всё это было.

- Щас чутка погодим и стартуем. Значит, Марик (он запомнил, запомнил как меня зовут!!) – ты на стрёме, пасёшь за горизонтом. Если видишь мента или стрёмного тихаря, подходишь, значит, спокойно к станку, не рыпаешься, и говоришь громко – «Дядя, а вы по пять рублей играете?». Сразу уходишь, все валят и встречаемся возле машины.

«Так машина вот же она», - встрял Цыпа.

«Не сипайся», - сузил рот Мультик, - «Я её отгоню на точку, вверху в кустах за квасом будет. Поняли, де?».

Марик кивнул сразу, бочку с квасом помнил, но где там кусты, не заметил. Инструктаж прервали серьёзные банабаки, подошедшие поздороваться. Цепи на них были просто запредельные, не иначе как дутые, сложно было даже представить, как такую тяжесть на шее таскать, если она литая. У старшого на одной руке были большие рыжие котлы*, а на второй – смачный браслет. Если и существовал в реальности ОБХСС, то он должен был всей казармой накинуться на них и хором выяснять происхождение драгметаллов  до победного конца.

Примечание переводчика: рыжие котлы - золотые часы.

Но ничего такого, конечно, не случилось. Они смачно расцеловались, старший что-то пробормотал про бобик на одесских номерах, который заметили на набережной вчера вечером, и они отканали, даже минимальным взглядом не удостоив новых сотрудников.

«Так, значит, по пять рублей играете», - вернулся к инструктажу Мультик.

«Я знаю», - сказал Марик и сдержанно кивнул, как кривой вор из «Место встречи изменить нельзя», подтвердивший на малине замануху Шарапова.

- Значит, гужуешься вокруг, улыбаешься, ты на море. Пасешь за цветными, тихарей, если шо, сами  выкупим. Понял?

Мультик достал из пачки мальборину, на секундочку задумался, вытряс ещё одну и сунул Марику. Цыпа сразу обижено засопел, намекая на свой персональный никотиновый голод, но на него пока не обращали внимания.

- Если я подошел и руками вниз по одежде - отваливай, по бороде – иди ко мне. Главное, не бзди и всё путём. Мусора в курсах, если левый выскочит, они же первыми решат. Ебём друг дружку, а деньги в кружку, понял?

Марик, кивнул согласно, а сам напрягся – только бы ничего не упустить.

«Так, теперь ты», - скосился Мультик на Цыпу.

Когда упадём*, идёшь на почтамт, звонишь в наше РОВД сто пятнадцать семьдесят два, просишь капитана Орлова. Когда соединят, скажи: «Служу советскому союзу» и кидай трубку.

Примечание переводчика: упасть – начать работать.

«Я знаю Орлова. А шо значит служу советскому союзу?», - набычился Цыпа, обидевшись на то, что его в работу не взяли.

- Это значит, шо ты долбоёб. Блядь, де Бяша вас надыбал, чистые дегенераты.

Марик обиделся - а он-то тут причём, он же типа не Цыпа, а Мультик завёлся уже по полной: «Ты, сука, сто двадцать пятый забегающий, шо тебе сказано, делаешь». Он затушил бычок и окинул взглядом набережную: «Так, короче, начинаем. А с почтамта будешь идти, шампанского возьми бутылок пять, сигарет и перекусить». Отлистал Цыпе полтос и скомандовал: «Погнали».

07.
Долго гонять обезьяну* не  пришлось, лохи нарисовались сразу, прямо как только Виталик упал и зарядил первое «Так, внимание, товарищи, подошли, посмотрели, кооператив «Невиданная щедрость» начинает свою работу». Клён моментально завис над станком с дебильной заточкой, Доместос работал поумнее, он типа стоял радом, изображая чувака, внезапно стопарнувшегося, чтобы догадать последнее слово в кроссворде вчерашней «Евпаторийской здравницы». В руках у него был карандаш, он тыкался к проходящим мимо курортникам с глупыми  вопросами типа «Генералиссимус, шесть букв, вторая «А»», потрясывая головой младшего научного сотрудника. Глядишь, ещё чуть-чуть, и пену пустит.

Примечание переводчика: гонять обезьяну – играть вхолостую, между собой, заманивая клиента. 

«Хорошее зрение - денежная премия, мужчина без денег - мужчина бездельник», - раскачивался Виталик. Черти пока держались чуть в стороне и давали знающих – типа, понимаем ваши заморочки, но не введемся, мы в своём Мурманске и не такое видали, хотя глазами тщательно пасли за стаканами. Марик даже занервничал, что работы не будет и нефарт повесят тупо на новеньких, но спустя всего десять минут первый потерпевший вскрылся с капустой, а дальше пошло уже веселее – вокруг станка уже столпились так плотно, что Дом заснул карандаш за ухо и толкался изо всех сил, чтобы не дрейфануть с рейда. 

Так прошло пару часов: Виталик несколько раз проиграл верхним, чтобы легально скинуть деньги, один  раз какой-то длинный бледный штымп с неприятным оскалом, проиграв, начал было кипишить и Клён потянул его куда-то на «отвод», но в целом было тихо – люди постоят, посмотрят, дождутся, пока какой-нибудь дурак четвертак не засадит, поулыбаются и идут себе дальше. Научились, короче.

То, что рекордных тысяч не будет, Марик вычислил практически сразу – до обеда нацаревали больше штуки, но не намного, да и что такое штука для такого места. Лох, конечно, совсем другой пошел - на первых напёрстках был такой кипеш, что только успевай, деньги доставай. А потом поумнели, да и телевидение спешило предостеречь почтеннейшую публику. Так посудить – колпаки проработали четыре сезона, население начало роптать на малый шарик, плюс в толпе не видно катки, так что перешли на большие стаканы, а сам станок начали подымать на ящик, идя навстречу пожеланиям трудящихся.

Дом с Клёном стояли по бокам, но старались держаться поближе, чтоб если что, сомкнуться крышей. Работка у них оказалась непыльная – знай, трут себе одни и те же заманухи и зыркают по сторонам, ищут сладкого. Марик считал, что с должностью «верхнего» он бы справился легко. Та даже Цыпа, при всей своей расшатанности мог бы стоять сверху, ничего же сложного.

Сзади тихонько подошел Мультик, стал сбоку и начал смотреть в бинокль на море. Марик покосился на него и решил дать знающего: «Шото пока слабо», - тихонько пробормотал он. 

«Твоё дело кукареть, а мы решим, кому подъём», - ответил Мультик, не особо понижая голос, но и не отрываясь от конспиративного бинокля.

«Ты шо, меня за петуха держишь?», – рыпнулся с подшагом Марик, но исключительно в уме. Это было бы красиво и  правильно, показать себя, что не пацан и всё понимает, но наяву он только вздрогнул и вернулся взглядом к периметру.

Мультик закончил осматривать рейд и закричал куда-то в сторону: «Граждане, внимание, атомоход «Ленин» приглашает на экскурсию с обедом, отправка через пятнадцать минут». Какой-то толстый мужик удивлённо приостановился и застыл с надувным кругом в руках, но Мультик моментально затерялся среди окружающих, оставив того размышлять в одиночестве о причинах появления в Чёрном море атомохода.

08.
За обедом и зацепились. По словам Доместоса, Виталик отказался подрываться на перерыв, потому что мало заработали, а потом опять чертей с нуля раскачивать. Так что «верхние» ели по очереди, а Мультик – всё время. Он сел в теньке за бусиком на корточки  начал обсасывать со всех сторон переспелый персик. 

«Шо ты, блядь, принёс?», - рявкнул он на Цыпу. Тот вернулся после долгого культпохода на почтамт и базар с тремя бутылками шампанского вместо пяти и с пакетом фруктов. «Тебе было сказано, мяса».

«Ни хера», - гордо ответил Цыпа, - «Было сказано покушать, я под шампанское фрукты и взял, а за мясо надо было уточнить».

«Я тебе сейчас, сука, уточню», - окрысился Мультик, но продолжил есть персик.   

Цыпа реально рисковал, всем было известно, что Мультик – чувак психованный, о чём говорить, если он с кулака убил взрослого бультерьера, который даже не укусил, а только рванулся к его ненаглядной собаке - толстой престарелой белой болонке по кличке Джуля. Мультик всегда таскал собаку за собой по набережной и всем было ясно, что не то, что с хозяином, с его болонкой лучше взглядом не встречаться. Джуля это чувствовала и беззастенчиво лаяла на каждого встречного. Могла себе позволить…

Подошедший Клён порылся в пакете, достал грушу, попробовал усесться на подножку «Рафика», но не смог – оттуда шёл жар. Так что пришлось Серёне улечься вдоль борта, в худой тени. Настроение его было подстать погоде: «Голяк, и штуки не собрали. Слышь, Муля, надо с колпаками подвязывать, отстаём от соцсоревнования».

«Ничё, пойдёт», - пробормотал Мультик, выкинул косточку от персика и скомандовал Клёну – «Ещё зашли».

Тот опять зарылся в пакет, надыбал персик, бросил Мультику и продолжил: «Пацаны, короче, говорят, в Сочи уже на жетоны переходят, какая-то еще новая тема с карандашами*».

Примечание переводчика: на тот момент новые мошеннические схемы, жетоны – вариант безвыигрышной лотереи, карандаши – угадать количество карандашей в большой связке.

- А тебе, шо жетоны, шо карандаши, всё одно руки под хуй заточены.

Мультик опять  начал злиться, но в этот раз Марика это не пугало – образ бесстрашного  и справедливого бригадира, грозы лохов и хозяина половины Южного Берега начал таять и, похоже, это было всерьёз. 

«Работаем, как работаем», - подытожил Мультик, - «Давай, шевели поршнями».

Клён скептически поморщился, но встал и медленно побрёл вниз, к набережной, а Цыпа грустно посмотрел на Марика, транслируя печальную мысль – «Блин, мы опоздали, два года готовились и ухватили ящерку за хвост».

Мультик уловил этот молчаливый диалог и опять осклабился на Цыпу:  «Ты шо, ещё здесь, я сказал – мясо ищи».

«Вон я, уже побежал», - сдерзил на прощание Цыпа, одарил Марика ещё одним прощальным взглядом лётчика Гастелло и поковылял в сторону базара. Марик не стал нарываться и сам пошёл за Клёном, работа есть работа. 

09.
По всему выходил слабый день – играли редко, больше расчёсывали – после обеда Клён с Домом для затравки выиграли по разу, но никто не вёлся. Если действительно с утра подняли меньше тысячи, то это совсем не то, о чём Марик с Цыпой мечтали на балконе, пережёвывая по кругу бяшины рассказы о колпаках.  Бяша говорил, что в день с самой захудалой точки выходит минимум пятнашка, а тут такая глухотень.  Марик начал бояться, что нефарт спишут на них, но, как выяснилось впоследствии, до этого дело не дошло.

Он загрустил – надо ж было столько зубрить ситуации, чтобы зацепить конец колпачной эры. «Надо пробить, шо это за жетоны с карандашами, пока не поздно», - начал приободряться он, как возле станка раздалось: «А чо, если мы сто дадим, а?», - это гнусавил с противным московским акцентом Клён, приобнимая крупного мужика, который навис над Виталиком. Это означало, что лох засветил портмоне, что Серёня увидел там сотку и даёт сигнал «нижнему», до какой суммы поднимать.

Сбоку заголосила какая-то женщина: «Ребята, та мы ж свои, местные, шо вы делаете!», и к катке подключился Домик, снова выудивший откуда-то «Евпаторийскую здравницу», на сей раз сложенную в веер. Обмахиваясь им, он заорал: «Женщина, да шо ж вы ему мешаете, вы ему и так уже жизнь пересрали, он и дома, и на курортах с вами, тока в командировках и дышит, пральна я грю, братан?». Лох крутанул плечом, женщина вскрикнула, а толпа испуганно вздохнула. «Ударил ёё», - понял Марик и стал пробиваться поближе к кратеру.

Баба была вся в юшке, она плакала красными пузырями и это была Саблезубая - Марик аж похолодел. Она реально похеровела, годы никого особо не красят, а тут ещё и по сопатке выхватила. Непременного Додика вроде не видно было, зато мужик оказался физруком Кривдой. Он был сильно бухой, причём не с сегодня, опухший и неустойчивый, как надувной клоун над лунапарком, но в отличие от жены почти не изменился, вот тебе и ещё один плюс в пользу того, чтобы родиться мальчиком.

Саблезубая рухнула на колени, к ней подсела какая-то старушка из сопереживающих, остальные так и стояли ропщущим, но неподвижным полукругом, а «верхние» спешили доработать тему до конца, разворачивая физрука за плечи к станку. Виталик затянул «Овощи-фрукты, марожена, продукты», что означало – выбивать центральный стакан, оставьте два, повысим ставку.

Толпа моментально позабыла о пострадавшей и отвлеклась на развитие событий. По инструкции Марик должен был в этот момент быть в стороне, наблюдая за всей картиной сразу, но он остался, потому что катка выходила на свой пик и, даже не видя станка, он не мог от неё оторваться. Его будто охватил дикий зуд, ладони моментально взмокли и сжались в кулаки, толпа шумела, снизу пыталась пробиться своим воем Саблезубая, но тщетно – всех обуял азарт, все хотели тут же узнать, чем закончится игра.

Марик понял: «Вот почему лох ведётся – это как магия», публика шумно выдохнула ещё раз, какой-то скрипучий дедок начал, смеясь, кричать: «Я ж говорыыыл», а Доместос, размахивая одной рукой веером, второй обнимал Кривду и снова пытался его  развернуть, но теперь уже от станка.

Но физрук не желал униматься, он скинул руку Домика с плеча и пнул ногой не то по ящику, не то по Виталику. Толпа начала орать, а Саблезубая, у которой ракурс был хуже некуда, снова вклинилась в гомон своим визгом, который был знаком Марику ровно с тех пор, как он  приступил к изучению географии.

Только на сей раз Саблезубая кричала не «Цыпердюк, скотина, сядь», а «Лёня, не нааадааа!».  «Точно, Лёня, Леонид Иванович», - отметил Марик. Кривда тем временем никак не желал угомоняться - проиграв свои сто рублей, он брыкался всеми своими крупными физкультурными конечностями в разные стороны, пытаясь освободиться от верхних. К Дому и Серёне присоединился какой-то незнакомый мужик, может, принципиальный трезвенник, а может и просто дурак, втроём они крутили Кривду, а тот выл в ярости, и Саблезубая ему вторила.  

Из-за станка, откуда-то со стороны моря, в кипиш вкручивался Мультик и кричал: «Вася, валим», где-то в стороне почтамта уже верещал свисток, толпа начала разваливаться  что-то в школьной программе было про то, как «смешались люди в кучу*», но Марик оборвал в себе эту мысль, не до того – ему показалось, что Саблезубая узнала его взглядом и начала отводить руку сочувствующей бабки, чтобы разглядеть получше бывшего ученика.

Примечание переводчика: по-видимому, имеется в виду «Бородино» Михаила Лермонтова –«Смешались в кучу кони, люди».

Марик взвизгнул от нескладухи, развернулся бежать и сразу же воткнулся и продавщицу скелетиков на шнурке - толстую бабищу цыганского вида, застывшую на его пути. Он воткнулся в её мягкий живот вытянутыми руками, спружинил чуть в сторону и понёсся прочь. С каждым шагом, который явно был шириной с рекордный прыжок негра-олимпийца, ему становилось легче, будто вся эта телега – парашют за плечами, а он – советский десантник Михай Волонтир*, которому необходимо скинуть весь балласт и уходить по болотам туда, где свои.

Примечание переводчика: Михай Волонтир, молдавский актер, народный артист СССР. Знаменитый Будулай из сериалов «Цыган» и «Возвращение Будулая», однако в этой среде более известен как десантник Волентир из фильмов «В зоне особого внимания»  и «Ответный ход».

10.
Разговор на точке сборки вышел короткий, Марик сам не понимал, зачем там остановился, видимо, мозг решил выдать последние внятные инструкции. Он стоял за «Рафиком» и ждал предъявы  от Мультика, а ударил Виталик. Сзади, коленом по хребту, и так, что ноги подкосились, а слёзы рванули сами с собой на перегонки с соплями.

- Тебе шо, гнида, сказано было делать?  А, сука?

За спиной Виталика Цыпа дёрнул в кусты, а на карусель подсел Мультик и начал с ноги в живот: «Блядь, ты куда забежал, тварюка? Дома приняли, сука, из-за тебя!»

Глаза у Мультика были красные, все в разорвавшихся сосудах. При иных бы обстоятельствах можно было бы подумать, что его белка хапнула, но ведь он даже ещё шампанское не открывал. Кстати, где его положил Цыпа, не в машину же, оно ж там может взорваться от жары, кому как не Цыпе знать…

Муля прервал эту заковыристую мыслительную цепочку парой акцентированных ударов костяшками кулака по бёдрам, и, мамочки, это было больно. Потом ногами по почкам: «Бяшу, падло, порву, подсуетил индейцев, ни украсть, ни покараулить. А де второй?».

При этих словах долбёж по телу прекратился, и, даже не отрывая рук от лица, Марик понял, что бригада вслед за старшим чешет глазами по всему компасу. Но не зря у Цыпы была пятёрка по геометрии, этот многогранник он расчертил первым.

- Сука, съёбался. Де он живёт, тварь?

И ещё удар. И ещё. Прервался. Дышит.

- А де Клён?

Со стороны «Рафика» ответил Виталик: «Менту звонит».

- Шо?
- Да нашему лёвику, он на почтамт, сказал, пробьёт, шо за люди.

Марик лежал, не раскрываясь, изо всех сил стараясь не обоссаться. Самое странное, что мимо проходили люди, он слышал их шаги и обрывки разговоров, но на лежащего пацана внимания не обращали, будто и не было кипиша внизу. Возможно, они торопились в свои санатории на ужин, оно и понятно - море, сезон, никто ждать не будет, не покушал – жди до завтра.   

Потом пришёл Клён, все быстро упаковались в «Рафик» и отчалили. Марик перекатился к кустам, но никто ни переезжать, ни добивать не собирался. Они тупо уехали, а он остался один.

11.
В кустах было противно, пахло гнилью и гамном, плюс жужжали все осы с часиками*, но зато там никого не было, если не считать белой черепушки давно обглоданной коровы. Марик поссал чем-то бордовым, вытерся, как мог, и пошел над дорожкой, за деревьями, вдоль дороги к остановке.

Примечание переводчика: некогда распространённое в Крыму название не то пчел, не то ос.
 
Когда он доковылял до станции, Цыпы там не было. Надо было сесть, покумекать, ни денег, ни товарного вида Марик не имел, а о том, чтобы топать пешком, даже и речи быть не могло. Но минут через десять Цыпа всё-таки нарисовался - Марика качало на лавочке, а лучший друг, нечётко видимый, как сквозь бабушкины очки для чтения, приближался осторожными перебежками, со стороны стационарной будки ГАИ и в пределах видимости оной.

«Реально легко отделались», – начал Цыпа, но потом понял, что сморозил херню и начал живо ощупывать особенно покоцанные части тела Марика, цокая языком и всячески выражая глубочайшее сочувствие.

«У тебя лаве есть?», -  собрался с силами Марик.

«А я ему сдачу не отдал», – заулыбался Цыпа, этого прохиндея ничего не брало.

- И шо там?
- Та трёшка с мелочью.

«Поехали», - начал подниматься Марик, кривясь от боли.

- Та погоди, я пробил - автобус тока через час. 

Марик привалился головой к плечу самого лучшего друга и закинул ноги на лавочку, нещадно подперев старушку с двумя мешками, сидевшую с краю. Может, это была та самая, что утешала Саблезубую, но не было сил открывать глаза и проверять. Старая недовольно встала и начала бурчать про неблагодарную молодёжь, которая напьётся и не уважает старость, но это всё шло как-то мимо. «Паси за горизонтом», - выдал Марик из последнего и отрубился.

12.
Вряд ли Цыпа даже при помощи бабки смог бы затащить товарища в рейсовый автобус. Но Марик не помнил, чтобы заходил туда. Если через главную дверь, то, скорее всего, побитого бы не взяли. Наверное, зашли через заднюю, подумал Марик и проверил рукой мотню на предмет сухости.

Цыпа не дремал, Цыпа был тут как тут и он, конечно, видел жест руки: «В кармане было три рубля, но хуй стоял на всякий случай», - отчеканил он и так радостно заулыбался, будто принёс какую радостную весть. «Поднялись, короче, поработали», - добавил он и начал хрюкать со смеху, сначала сдерживаясь, а потом на всю катушку.

Марик тоже захихикал, ещё не открывая глаз, эта вольность больно отдалась в грудак, он закашлял, но всё равно смеялся, потому что это было реально смешно. Потом была остановка, кто-то куда-то выходил, кто-то заходил, над их сиденьем незримо нависали люди и сопели недовольно оттого, что двое молодых дятлов, на которых самое время пахать, уселись на места для уставших. А Цыпа гладил кореша по плечу и пытался поспеть за собственными мыслями: «На скольких копейках Виталик этот работает*, интересно?».

Примечание переводчика:  на скольких копейках с рубля работает – сколько процентов прибыли получает.

«Я ебу?», - выдавил Марик, попытался малость провернуться, скрипнул зубами от боли и решил, что пора снова вырубаться.

- А нам бы за шары сколько б дали, если шо?
- По червонцу, может, по четвертаку.
- От, сука, попали.

«С марсом», - ответил Марик и ойкнул, потому что на его колено со стороны прохода кто-то демонстративно облокотился.

рейтинг:
5
 
(4)
Количество просмотров: 44706 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама




наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode