шо нового

Соленый человек голубоглаз...
 
17:37/18.07.2012

(группа "УНДЕРВУД" )
 

Владимир Ткаченко (г.Москва)

Маракана

 
Хорошо, если кокой засеять поле,
Чтоб весной взошёл молодой Гарринча
И кривою ножкою-невидимкой
Показал бы всем, где зимуют крабы.
И ходил Пеле по земной юдоли,
И, склоняя время до слова «нынче»,
Всё старел с кофейным зерном в обнимку,
То торгуясь с туркою, то с арабом.
 
Хорошо, когда мяч от природы круглый
(Эта божья радость не всем доступна).
А в раздольном поле без буераков
Ох, народ, искусен же твой сыночек!
Просто знание тела покруче Гугла,
Да и мышцы, если взять совокупно,
Все на тонком нерве. Иди, гуляка,
Закрути по ветру сухой листочек.
 
Хорошо, что трибуны полны торсидой – 
И друзья по детству и просто люди,
И рукою лёгкой сорвав бикини,
Не одна рассупонилась bunda grande. 
И пока плывут от богов флюиды
(Ибо лишь они понимают в чуде),
Об Отчизне мысли и о чужбине – 
Не они волшебники – мы мутанты.
 
* * * *
 
Ничего, ничего, ни единая мысль, ни строка.
Всё хожу и хожу, примеряю костюм поплавка.
Ни червя, ни зерна, ни макухи на дальнем конце,
Лишь речная волна в женском роде и в третьем лице
Шевельнёт моих чувств пенопласт на холодном ветру.
Я заплата в воде, я в воде затыкаю дыру.
Был гусиным пером и остался гусиным пером.
То, что мною напишешь, то жидким руби топором.
Так болтаюсь над бездной, заметен, высок, невесом,
Как меня вхолостую мутит, знают солнце и сом.
Это мы на двоих с горизонтом поставили крест,
Отворяйте мне кровь и берите меня под арест.
Учащайте мой пульс и везите меня в Соловки.
В Белом море полезней оборванные поплавки.
Поплавки-оборванцы, голландцы летучие рек.
Ни туда, ни обратно. Чистилище, берег и снег.
 
 
 
Солонка и перечница
 
Солёный человек голубоглаз
(Им всем, голубоглазым, не до нас),
Не потому, что жизнь его не сахар,
А потому, что в слёзном озерце,
Как в Мёртвом море на его лице,
Не утонуть взаправду, и в конце
Концов всего лишь мокрая рубаха.
 
Морщина шла от озера к щеке,
И уводил мужчина налегке
Под локоток перчёную подругу.
Внутри у леди молотый коктейль
(Была, конечно, сладкой их постель).
Для соли с перцем это ли не цель –
Кружится над кастрюлями по кругу?
 
Я видел эту парочку вблизи –
Распахнуты ресницы-жалюзи
(Она недавно сделала УЗИ – 
Ждут девочку особенного свойства).
Они вдвоём, как украинский флаг,
Не по расчёту, но по вкусу брак,
И пёстрой пары губ архипелаг
Всех поваров приводит в беспокойство.
 
 
* * * *
 
Солнце восходит над Корковадо,
Яхты плывут при попутном ветре,
Тучи бразильские слаще ваты.
Бога мастырили геометры.
Бог занимается физзарядкой.
Руки под градусом девяносто.
Даже душа убегает в пятки,
Если он правда такого роста.
Все кругосветки и небосводки
Тащатся к сыну из Палестины.
Кисти его – две подводных лодки
И голова, как морская мина.
Вере не спрятаться от гипербол –
Риза и та в атлантичных волнах.
Царствию Божию этот герб бы,
И доказательство будет полным.
Трудно быть Богом на солнцепёке.
Спутаешь праведный труд с сиестой –
Кровь растворится в лимонном соке,
Плоть перейдёт в дрожжевое тесто.
Мысли мои – бабл-гамья жвачка.
Хочется к волнам залечь под мышку.
От кайпириньи до скорой спячки
Пара бокалов. Одна отрыжка.
Вверх да по склону ползёт трамвайчик,
Приумножая голгофий образ.
Знает любой христианский зайчик –
Много труднее быть Богом добрым.
Я возвращаюсь в Копакабану,
Где проститутки сидят в засаде.
Вечер со вкусом небесной манны.
Солнце заходит над Корковадо.
 
 

 

Максим Кучеренко (г.Москва)

 

* * * *
Тихо, так тихо...
Слышу, как растёт борода.
Слышу, как падает сердце
В пучину покоя,
Будто камень с коринфского маяка.
Язон уходит в открытое море.
Спи, мой мальчик.
 
Светло, так светло...
Вижу, как дети шагают к старости,
Вижу, как пруд притворился океаном
В городском саду.
Будто скульптуры ожили.
Ожили и шепчут:
«Спи, мой мальчик».
 
Одиноко, так одиноко...
Как отняли струны у скрипки.
И эхо трамвая уносит людей
За угол, где пусто.
Будто снег отобрал все черты
Твоего лица.
Спи, мой мальчик.
 
Случай в кофейне
 
Однажды в центральной кофейне,
Где люди встречаются разных сословий,
Заметил я дядю, который 
Всем видом казал, что нет боле тусовей,
Чем он. 
 
Супруга моя сообщила,
Сей дядя директор кладбища. И очень большого.
Мы за глаза посмеялись про то, 
А он покосился и кашлянул строго.
 
Шёпотом мы обсуждали, как жизнь, усмехаясь,
Модных людей назначает на должности ацкие.
Как ни крути сих персонажей, а будни для них 
Схожи на будни рыбацкие.
 
Знай промысел свой. Сиди да тащи свои сети.
 
Дело забылось, но домыслы эти
Я изложил в компаньи весёлых друзей,
И рассказал, как видал, такую вот, в куртке
Кожаной старую эх-рокекнрольную жопу,
И добавлял: в скромной будке сей дядя сидит
И умело своим заправляет кладбищем.
Лунки копает, сажает деревья, а с них
Мерно снимает поспевшие тыщи.
Сад золотых мертвецов, право слово.
Устроился демон. Богатый и модный. Ну разве х…во? 
 
Выслушав мой монолог, мне друзья замечали,                                                                     
Что сей человек даже очень неплох, и знает
По предмету печали его каждый пятый.
Ибо кто ж не возил на кладбище
Кого-то из близких?
 
Тут призадумался я.
Призадумался и пристыдился…
 
Как быстро мой ум сочиняет скабрезные темы,
И как, стало быть, это мало похоже на правду.
 
«Ты сам рокенрольная жопа старая», – шептал сам себе я.
И злым осужденьем так я сам себя наказал.
 
 
* * * *
 
Сколь спящие животные милы,
Столь в бодрствии еси они опасны.
 
Я шёл аллеей кипарисовой домой.
Был поздний час, луна светила ясно.
Я пел под нос себе и вдруг увидел в кущах
Дворнягу, спящую под безмятежным небом.
И через миг, услышав лепет мой, на лапы дюжие
Вскочив, она вскипела без видимой обиды и потребы.
И ринулась к ногам моим, меня атаковать.
И миг спустя, таких же, как она, штук пять
Вокруг сплотились дикою ватагой.
И адский огнь в глазах, и ненависть, и смерть они несли.
 
И был испуган я. И молча отступал. И, сжав ладонь,
Собрал всю волюшку свою, чтобы дурацкий случай не стал
Причиной рваных ран и прочих окаянных злоключений.
А дале я не помню ни себя, ни их, и сколь мгновений
Ещё тянулось бегствие моё. Как вдруг внезапно
Твари отступили, оставили меня и скрылись в темноте.
 
Я оглянулся – вскрикнул, улыбнулся – то шли навстречу
Люди мне дорогою своей. И стало мне спокойно в животе.
И жизнь вернулась в ладный чин. Я перевёл свой дух.
И принялся за старое. Мотивчик напевать и тешить слух
Волнением прекрасных кипарисов. 
Их ветер лунный на земле качал.
 
 
 
* * * *
 
Я видел страну, и страна улыбалась навстречу
Так сдержанно, краешком кроткого рта
И я целовал её там, где остатки бинта
Она целовала меня в богатырскую печень 
 
Я видел страну, и страна проплывала как клин
Загадочных птиц в вышине недоступной радарам
А я надевал либертинский мундирчик гусара
Ложился на землю и вновь оставался один
 
Я вновь оставался один, я закатывал к небу глаза
И как истеричка в примерочной, глядя в своё отраженье
Я мерял ландшафт, задыхался в головокруженьи
И чресла совал в рукава, и слепила меня бирюза.
 
Застёгивал ворот, повязывал галстук дорог
В карманы совал верстовых – это то ещё горе
И место, где Волга впадает в Каспийское море
Оставил открытым, лишь дёрнул рукой свитерок
 
Простой свитерок из пушистой травы я надел
Есенин нах ё…(Но не будем)… всплакнуть захотелось
Родная, ты спишь? Ты сплошных чернозёмов наелась?
Наелась и спишь, безобразница. Где твой предел?
 
Я видел страну. Я глядел и почти засыпал
 
рейтинг:
5
 
(7)
Количество просмотров: 71283 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама




наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode