шо нового

Под волшебной палочкой дирижерской
 
17:41/04.06.2014


Татьяна Милова (Москва)

* * *
                                              Д. Д. и др.
— Мальчик-мальчик, где ты был?..
На Фонтанке водку пил.
Выпил рюмку, выпил две,
Стал угрюмым бородатым мужиком,
Бо участия не нашел ни в ком.

— Я еще малютка, я весь промозг,
Я хожу в институт, я иду в Дамаск,
Я не видел света, но слышал звон —
Перепад времен?..

— Мальчик-мальчик, жизнь прошла,
Наступает время не помнить зла,
Дат, имен,  Дерриды,  малой-большой нужды;
Путать следы.

— …Кто говорит, кто говорит?!.
— Это я говорю, великий спирит,
Табуны в пальто, заводские лито,
Имя нам никто.

Я призвал тебя, дух из царства живых,
В это царство смиренных, якоже их
Суть сортир на Савеловском, шинный склад,
Люберецкий мат;

Посмотри мне в глаза: я великий тот,
В ком любое слово твое умрет;
Ощути, как оно немеет в руке,
Истлевает на языке;

Беглый ветер небытия — это я,
Полынья в асфальте, кучи тряпья,
Паутина газет, невесомый сор,
Городской фольклор.

* * *

Солнце второй половины дня
смотрит в меня —
голова моя раскалена,
тараканы ее безнадежно ищут,
где темная сторона.

Всю дорогу в квартирах окнами на закат!..
Россыпями, всклянь,
золотые брызги, с беззвучным звоном, за так,
собери и стань, —

солнце второй половины дня
бьет из меня,
расплескав окоем,
золотая взвесь золотых пылинок
пляшет в теле моем,

проливаясь в Сокольники, в Лужники,
в троллейбусный грай,
переулки каплют с каждой руки
за круглящийся край...

...О, как любят меня, когда меня нет,
когда вышла вся
в забубенный, залетный, безлюдный свет,
ни отблеска не прося.
 

* * *

И живем — будто не в России, а в Бельмондо.
И шарманку заклинило на заунывном «до»:
Это просто кошмар, до чего нас никто не любит,
И не любит некто, и любит незнамо кто.

Это просто абзац, как мы шляемся по дворам,
С этой самой шарманкой за те самые двести грамм,
А под утро с того двора угоняют девятку,
И хозяин девятки устраивает тарарам —

Или даже прогулки в парке, где тишь аллей,
Или книжные бденья ночами, или, потяжелей, —
Муж ушел к подруге, подруга ушла дежурить,
Из дежурки звонит и плачет, а ты жалей, —

Все одно оперетка, мыльные пузыри.
Ржавый крюк, табуретка, — а ты зайди прибери.
Далеко ли уеду на угнанной стоп-машине,
Чем очнусь, когда будет после и изнутри —

В этом вареве, хлебове, логове естества,
Где о жизни только и слышно, что жизнь права,
Где одна мне гадала с Киевского вокзала,
Передернула козырною картой из рукава,

Чем там дело кончится, — а на той
Фотографии мама моя под белой фатой,
И такая принцесса, что не выдумать продолженья —
Только титры, да треск, да экран пустой.

* * *

Автобусный билет, засохший, безуханный,
Забытый в книге вижу я;
Полощет блюзы радио, и в ванной
Замочен шмат белья.

На нем осталось несколько отметин,
Из коих, впрочем, мудрено понять, куда.
Он не был счастлив — так что не был съеден.
(...Ну да, ну да:

Не так ли ты, поэт?..
..............................................
..............................................
.............................................)

— Не так.
(А как?..)
— А Бог весть.
Под хрип динамиков, под первый хруст костей
Еще я двигаюсь, еще не вовсе ссохлась
Меж плоскостей:

Вот план статьи, вот позвонил один зануда,
Вот Барт прочитан, вот Бурдье слегка почат —
Ну да, приехали; еще спроси откуда;
Там — промолчат,

Да не потупишь взоры, честно отработав
Любовь, хандру, центон, —
Чуть-чуть бумаги, несколько пробоев.
Такой цветок.

* * *

Я любила бы мальчиков консерваторских —
Тех, что любят девочек консерваторских,
Контрабасы за ними носят в футлярах,
А когда отдают, так ручку целуют.

Мерзляковских я бы любила тоже,
Да с консерваторскими те не ладят,
И консерваторские к ним с прохладцей,
А уж гнесинских не выносят на дух!

Как сойдутся они на Большой Никитской —
Сам-третей, сам-друг али гоп-компаньей —
И пойдет у них забава-потеха,
Скерцо, понимаешь ли, модерато:

«Не замай, — один кричит, — наших девок!
Вражий сын, — кричит, — диез тебе в зубы!»
«С мерзляковскими не гуляй, шалава!» —
Голосит другой, попадая в квинту.

Уж и кофий простыл — всё им горя мало!
В пух и прах летят концертные фраки!
Что ни день прискорбные инциденты.
Лучше им в «Оладушках» не встречаться.

Ой вы, други, оставьте разбор полетов —
Быстро годы пронесутся младые,
Вместе вам сидеть в оркестровой яме,
Под волшебной палочкой дирижерской...

* * *

…Или это зрение проверяют, и тесты Рабкина:
Пятна, пятна, как винегрет смешивали или пробовали помаду;
Редко-редко неясный контур: волна ли, раковина,
Росчерк ли похмельный, из кляксы в помарку;

Или это картинка из детства загадочная: найти кого-то там,
Кто спрятался в сплетении проводов, в траве, в трубе, в дереве,
А найдешь — не отвяжется и пойдет за тобой по водам,
На глубину загонит, как нечего делать;

Или пруд это черный, вязкий, заросший ряской; сыто колеблется,
Пузыри пускает жирные, радужные, будто идет броженье,
Будто это утопленница всплывает, выкидывая коленца, —
Лишь на ощупь опознаёшь свое отраженье;

Или не мое оно больше, моей петляя дорогой, —
И уже не спрямлю, не окликну, не уберегу, ни кадра не вырежу;
Отпусти, не могу я на это смотреть, белобородый,
Не слепи своим нимбом, зеркальным, с дыркой, —
          я вижу, вижу:

Еще длится, длится, еще трепещет, еще уловима,
Смутные контуры, помарки, ремарки, глоссы,
Четверть, треть, половина, больше чем половина,
Пятна, пятна, лица, глаза, слезы, слезы.

 
                      

* * *

вот сейчас когда уже в курсе что сколько стоит
и уже по фене кто сколько тратит
все отлично сложится только надо самой и в столбик
в крайнем случае вдвоем и в квадратик

в правом верхнем углу ставим имя и год рожденья
остальное уже процент с капитала
скажем первый курс    неделя в Крыму    пара дней рожденья
эту сумму я вчерне подсчитала

эту букву я когда-то пыталась прихлопнуть точкой
не исчезла    но стала очень короткой
эту клетку уже можно заполнять птичкой
галочкой  сорочкой   воронкой

обо мне отзывались два поэта и один критик
даром что я знаю ихнюю братию
там и сям уверенно ставим крестик
вместе получается сущей гладью

остается какая-то мелочь вполне по средствам
глубоко подышать забыть один телефонный номер
высморкаться газ ключи посмотреться
вырез блузки красные глазки и сбоку нолик

что ли зачеркивай

* * *      

Мы снова здесь  — откуда мы не родом,
Но вечным гробом;
По тем курзалам, о, по тем минводам,
Теперь окопам,

Нас вновь влечет — где запах прелой плоти
Приводит к рвоте
И запах рвоты к продолженью цикла
До точки цинка.

Мы все в строю  —  музеев ли пустынник,
Ларька ль охранник.
Южнеет жизнь; ужо найдется финик
На каждый пряник.

Так океан, повластвовав над сушей,
Кончает лужей,
Чтоб отойти к превосходящим силам
Трофейным илом.

Грядет улов от рыбарей негодных.
В их переметах
Все меньше мирных, грозных и нагорных,
Все больше мертвых.

Они пройдут Тверской и Черногрязской,
Затем тагильской,
Не пряча лиц московской и кавказской,
Теперь стигийской,

Они идут интернационалом
По всем каналам,
В дома живых, смещаемых по кругу
Все глубже к югу.

…В полдневный жар в долине Дагестана,
В песках Корана
Стоит чинара,  крону опростала
Во сне, корява,

И снится ей карельская береза,
Удел карела,
А по-над ней заря стоит, белеса,
Где догорела.

Спиричуэл

                                                          Л. Б.
Когда безногий пойдет плясать
И маршировать — святой,
И ты проснешься и станешь плакать,
Напуганный темнотой,

Я дам тебе карманный фонарь,
И спички, и коробок,
Чтоб ты умел работать за Бога,
Пока отдыхает Бог.

И я скажу тебе: «Если устать,
То умирать легко;
Так на огне свернется клубочком
Скисшее молоко,

Так, отходив полторы войны
И отползав в родном дворе,
Безногий пляшет свою чечетку
На уличном фонаре.

И чье-то дело, — скажу, — победа,
И чье-то дело — труба,
А наше дело — держать живых,
Не утирая лба;

В уме ли, бездны ли на краю,
Над тысячами пустот —
Пока осталось немного света,
Этот он или тот».

...Взорвется небо, звякнет стакан,
Как колокол ни по ком,
И ты проснешься и станешь пеплом
И голубым дымком,

И ты мне скажешь: «Луна восходит,
Солнце ищет зенит,
А наше дело — остаться жить,
На земле или нет,

И нет черты между здесь и там,
Нет границы пара и льда,
И все, из чего дозволено выбрать, —
Только нет или да».

              

Об авторе:
Милова Татьяна — поэт. Окончила два факультета МГУ: журналистики и философский. Печатается с 1989 года («Новый Мир», «Арион», «Дружба народов», антология «Русская поэзия. ХХ век» и др.), стихи переводились на английский и итальянский языки. Автор книги  «Начальнику хора» (М.,1998), лауреат международной премии Тиволи (Италия). Живет в Москве.

рейтинг:
3.5
 
(2)
Количество просмотров: 11508 перепост!

комментариев: 0

Введите код с картинки
Image CAPTCHA

реклама

наши проекты

наши партнеры














теги

Купить сейчас

qrcode